ГЛАВА 10

1

Прямой эфир нового шоу ТНС начался с криков анонсера, стоящего в центре ринга и пытающегося рассказать о новом этапе в истории компании разбушевавшимся зрителям. Все как один, словно до сих пор не успокоились спустя две недели после окончания турнира, скандировали имя. Имя Мирового чемпиона.

Оформление арены заметно поменялось. Вместо привычного красного всюду преобладал золотой цвет, а на светодиодных панелях и титантроне вместо логотипа компании красовались изображения Дэмиена Оффера с титулом и стоп-кадра последнего удара, которым он сразил Джона Миррора.

— А ТЕПЕРЬ ПОПРИВЕТСТВУЕМ ГЛАВУ ФЕДЕРАЦИИ — ДЖЕЙМСА «КОРВУСА» БЕЛЛСОНА! — из последних сил провозгласил анонсер и покинул ринг.

Прогремела пиротехника, и на рампе появился Джеймс. Какое-то время он слушал рев толпы, раскинув руки, затем резко опустил их. Синхронно с этим раздался финальный залп фейерверков, и заиграла тема Оффера. Под нее он и зашел на ринг.

Джеймс взял микрофон и приложил палец к губам. Этого оказалось достаточно, чтобы за десять секунд утихомирить толпу. Он благодарно кивнул и начал свою речь:

— Знаете, в такие моменты мне хочется залезть на какую-нибудь палочку и кричать «Попка дурак!». Почему? Да потому что чувствую себя попугаем. В голове крутятся одни и те же слова, которыми я вас уже по уши напичкал. Но я не знаю, что еще сказать, леди и джентльмены. Спасибо вам. Спасибо, что остаетесь с нами. Спасибо, что поддерживаете наших дорогих бойцов, — под аплодисменты Джеймс поклонился. — Да и... Перед тем, как мы продолжим: я от имени всех наших сотрудников приношу извинения за оскорбления расовых меньшинств, которые прозвучали на прошлом шоу. Мы с мистером Бронксом более не допустим такого поведения наших работников, — он поклонился еще ниже. — Итак, мы знаем, зачем я вышел... Если, конечно, вы услышали хоть слово нашего бедного анонсера, бандиты, — зал разразился смехом. — Две недели назад прошло величайшее шоу в истории ТНС... Нет, черт меня дери! Две недели назад прошло одно из лучших шоу в истории реслинга, которое навсегда изменило индустрию, которое подарило статус великого реслера каждому участнику турнира! Они рвали себя на части, рвали на части своих соперников, весь, мать его, ринг был залит кровью! Это не просто реслеры — это самые настоящие воины! И тот человек, лицо которого вы сейчас видите по всей арене — величайший из них. Дэмиен Оффер пришел на первый же матч турнира избитым какими-то подонками, но он не сдался. Он не сдался, когда во втором и третьем матче его противники использовали самые грязные трюки. Дэмиен не сдался, даже когда не мог ходить! Он ползал по своей гребанной крови, но даже тогда был круче любой отвесной скалы! Вот это лицо нашей федерации! Залитое кровью, распухшее гематомами, изрезанное, но решительное! Лицо без страха! ЛИЦО ВОИНА!

Зрители вновь стали скандировать имя чемпиона. Запыхавшийся Джеймс выпил воды, во второй раз утихомирил их и продолжил:

— Но мы не в каком-нибудь боевике, дорогие зрители. Это реальная жизнь. Большая часть участников турнира в больницах и пробудет там еще долго. Ганшот, хоть мы и будем с вами верить в лучшее и молиться за него, скорее всего, останется в инвалидном кресле до конца жизни. Я говорил с ним, он попросил меня сообщить об этом прямо. Наш чемпион вышел из комы всего несколько дней назад, и прогнозы врачей, скажу я вам, неутешительные, — толпа заметно поутихла. Джеймс шмыгнул носом. — Бесспорно, все знали, на что шли. Но легче от этого не становится, ведь по большей части виноват я. Не только в том, что позволял Дэмиену и другим выходить на ринг в ужасном состоянии. Дело в том, что правила у нас было, по сути, три: не бить по глазам, не бить в пах, не кусаться. Я был слепым идиотом. Было очевидно, что приведет это к печальным последствиям, все подряд будут пользоваться лазейками и творить, что им вздумается. Поэтому я посоветовался с нашим уважаемым судьей, и мы ввели ряд новых правил. Зрелищности это ничуть не убавит, уверяю, а вот травм станет намного меньше. Пол, прошу.

Под аплодисменты на ринг вышел судья и пожал Джеймсу руку. На титантроне появился первый пункт:

— Итак, дорогие зрители и бойцы: канаты. Многие у нас ими злоупотребляют, поэтому мы вводим «эскейпы». Почти как в обычном реслинге, но с нюансами. У каждого участника есть три «эскейпа» в матче. Если вас взяли в болевой или удержание, вы можете прервать его, схватившись за канат, но не больше трех раз за бой. Если вы не отпустите болевой после использования вашим соперником «эскейпа», вас ждет дисквалификация. Также вы можете потратить «эскейп», зафиксировав болевой с помощью каната, но продержать так оппонента вы имеете право только пять секунд. Второй пункт у нас немного сломает кейфеб. Вы не можете нападать на других бойцов до матча или во время оного. Вернее, можете, но, если это принесет хоть какой-то вред здоровью — это будет расцениваться как уголовное преступление. Детали я публично раскрывать не буду, они расписаны у всех бойцов в обновленном контракте. Третий пункт: судья имеет право остановить бой или дисквалифицировать вас за неподобающее поведение без объяснения причин. Четвертый пункт: применение силы к судье в любой форме — дисквалификация. Ну, если какой-то камикадзе найдется, — Джеймс усмехнулся и хлопнул судью по плечу. — Пятый пункт: запрещено воздействие пальцами на открытые раны, а также ротовую полость. Шестой пункт: запрещено намеренно загораживать судье обзор во время проведения болевых приемов. Седьмой пункт: привет Джону Миррору, об этом правиле я лично объявил в финале турнира. Восьмой пункт: запрещено использование экипировки, дающей преимущество в защите или атаке. Определять, подходит та или иная экипировка, будет судья перед началом матча.

На титантроне сменилось оформление. На почерневшем фоне возник череп, а затем надпись «Матчи без дисквалификации».

— А теперь самое опасное, — мрачно сказал Джеймс. — Все перечисленное не относится к матчам без дисквалификации. Перед каждым подобным боем все участники будут подписывать специальные контракты. Однако, все же есть одно правило касательно оружия. Использовать можно только то, что находится под рингом и вокруг него. Вы не можете принести на матч без дисквалификации пистолет, выстрелить противнику в голову и удержать. Если хотите принести какое-то оружие, это нужно заранее обговорить лично со мной и Полом. Напоминаю, что перед каждым матчем судья будет тщательно обыскивать вас. Пол, есть, что добавить? — тот покачал головой. — Отлично. Надеюсь, все уяснили, что меры к нарушителям будут приниматься жесткие. Я не потерплю в своей федерации отморозков, которым плевать на здоровье других, — Джеймс улыбнулся и загадочно произнес, указав на титантрон. — А теперь...

Поникшая арена вмиг заполнилась восторженными возгласами. Забинтованный Дэмиен лежал на больничной койке с титулом на груди. Комментаторы и зрители вскочили с мест и принялись аплодировать. Спустя минуту фанатских криков Дэмиен хрипло сказал:

— Привет, ребята.

Зрители завопили еще громче, увидев его улыбку, и Джеймсу снова пришлось их утихомирить.

— Прошло две недели с турнира, — продолжил Дэмиен, — многих интересует, как я и скоро ли вернусь. Спешу вас обрадовать — я иду на поправку. Мистер Беллсон выделил для меня лучшую палату. Здесь отлично кормят, ухаживают и помогают прийти в строй. Вы уже слышали насчет операции на мозге, многие до сих пор волнуются, но не стоит — она прошла без осложнений, все гематомы удалили. Не слушайте тех, кто говорит, что я никогда не вернусь. Я пытаюсь встать на ноги каждый день и уже могу пугать медсестер не только своим лицом, но и тем, что резко сажусь в койке, — Дэмиен ухмыльнулся, по залу пролетел смешок. — Я вернусь... возможно, уже не в качестве бойца. Мистер Беллсон говорит, что не позволит мне вакантировать титул, что вы обязаны меня дождаться. Я благодарен, правда, но не стоит делать из меня святую корову. Я не боюсь выходить на ринг, если бы боялся, вы бы меня здесь не увидели, но вряд ли многим понравится смотреть, как я в первую же минуту боя падаю замертво. В общем, хочу сказать: когда, и если врачи подтвердят, что я могу выйти на ринг и не помереть от первого же удара по голове, я обязательно выйду и приму любой вызов, можете даже не сомневаться. Ждите меня, ТНС. Я не прощаюсь.

Зрители под командованием Джеймса с микрофоном еще долго скандировали имя Дэмиена Оффера.

2

Джеймс вошел в свой кабинет для разговора с Алленом Уайтом и Кевином Дагласом. К его удивлению, эти двое уже сидели там, хотя до назначенного времени было больше получаса. При появлении босса они вскочили с кресел и встали по стойке смирно. Аллен оделся в смокинг с красным галстуком и надушился еще больше обычного. От Кевина так же несло фруктовым одеколоном вперемешку с потом, но одет он был как обычно, разве что в постиранное.

— Здравствуйте, мистер Беллсон! — широко улыбнулся Аллен, смахивая крошки с бороды напарника.

Джеймс молча сел за стол и нахмурился. Аллен еще раз отряхнул Кевина, шепнул ему что-то, и они тоже заняли кресла.

— Мистер Беллсон! — нарочито сверкнул часами Аллен. — Прежде всего, позвольте нам с мистером Дагласом выразить наше почтение за великоле...

— Уайт, заткнись и слушай, — Джеймс вытянул лист из стопки документов. — Я увольняю тебя. И это — меньшая из твоих проблем. Ты сядешь. Надолго.

— Я готов просидеть тут в вашей компании целую вечность, сэр!

— Не паясничай, ты прекрасно знаешь, о чем я. Даже если абстрагироваться от всего, что ты натворил на ринге, то заказное нападение на Дэмиена это...

— Я протестую!!! — треснул Аллен кулаком по столу. Половина канцелярии слетела на пол. — Извините, — промямлил он под грозным взором Джеймса. — С чего вы взяли, что я хоть как-то к этому причастен? Вам об этом сказал сам Дэмиен, который только из комы вышел? Может, он просто не смог адекватно выразиться и хотел рассказать о том, как я прогнал тех, кто избивал его, отвел в медкабинет и...

— Дэмиен не говорил мне об этом.

— Видите, мистер Беллсон? Это пустое обвинение. У вас есть хоть какие-нибудь доказательства? Кевин?

Он повернулся к Дагласу, нервно елозящему в громко скрипящем кресле. Тот выпучил глаза и пробормотал:

— Ну, я... Эм... Ты... Э-э... Есть.

Теперь выпучился уже Аллен и пнул его по ноге. Джеймс, хрустнув шеей, продолжил.

— Это было бы пустым обвинением, если бы не то, что ты сделал в матче с ним. Опустим мерзкое поведение, воздействие на травмы и тому подобное, за это по закону тебе предъявить нечего. А вот использование электрошокера, перцового баллончика и еще Бог знает чего — это, Уайт, уголовно наказуемо.

— Мистер Беллсон, мы с Кевином понятия не имеем, о чем вы. Да, Кевин? — Аллен снова пнул его.

— Э-э... Да, да. Да. — Закивал тот.

— Шокер и баллончик были бутафорскими, и их использование мы с мистером Оффером обговорили еще до матча. Для создания драматического эффекта. А применение какого-либо другого оружия, как вы и сказали, не доказано.

— А голову ботинками ты ему размозжил, потому что было недостаточно драмы? И по этой же причине, как я понимаю, намеренно бил в пах и по глазам, ожог на которых оставил бутафорский баллончик.

— Мистер Беллсон, каюсь, — Аллен склонил голову, — возможно, я дрался грязно, но... не переходил грань. Я просто пытался победить физически превосходящего соперника. Это не идет ни в какое сравнение с тем, что вытворял Джон Миррор. Вы же лично там присутствовали, а меня в пот бросало от просмотра записи. Вот насколько низко может опуститься человек ради славы. Я проиграл, мистер Беллсон, но принял это достойно. Если вы хотите на какое-то время меня отстранить или оштрафовать за грязную игру, я приму это, как мужчина. Но только в том случае, если вы избавитесь от Джона Миррора. Такие, как он, позорят наш спорт. Вообще, знаете, — он перешел на шепот, — когда я отгонял тех хулиганов, что избили Дэмиена, кажется, видел Миррора за углом. Если вам нужен свидетель...

— Уайт, у тебя рот хоть когда-нибудь закрывается?! Что ты несешь?

— Правду и только правду, — приложил он руку к сердцу. За ним зачем-то повторил Кевин. — Итак, мистер Беллсон, у вас еще остались ко мне вопросы?

— Да. Как ты до своих лет дожил вообще, придурок? — Джеймс уперся кулаком в лоб. — Ладно, с этим позже разберемся. Ганшот — инвалид до конца жизни.

— Мистер Беллсон, — развел Аллен руками, — понимаете, это спорт. Он знал, на что шел.

— Какой к черту спорт? Ты минуту скакал на голове нокаутированного человека, психопат сраный.

— Мистер Беллсон, ставки были высоки, как никогда. Еще перед матчем я подошел к нему, приобнял и сказал: «Старина, я буду играть жестко. Если что, лучше сразу сдавайся» — и он был согласен. Он же не выдвинул никаких обвинений против меня, правда? Просто я на днях звонил ему, он совсем не держит зла. Отличный мужик.

— Не выдвинул, — перебирал пальцами Джеймс.

— Да уж, таких парней сейчас мало. Как Гэри Куппер: сильный молчаливый типаж. Вот это настоящий американец.

— Можешь стать таким же. Если заткнешься и ответишь за свои преступления.

— Мой клиент не согласен, — внезапно выдал Кевин, обратив на себя все внимание.

— Я сделаю вид, что не слышал этого, — покачал головой Джеймс. — Тайтус Джексон. Уайт, я не знаю, что сказать по поводу того... Того... что было в начале. Просто дам один совет: больше никогда в жизни не попадайся на глаза мистеру Бронксу. Если выкинешь подобное еще раз, весь гнев активистов направим лично на тебя. Поговорим о том, что было в «матче». Что это за дерьмо?

— Мистер Беллсон, — снова важным тоном начал Аллен, отпустив Кевина, — это был вопрос жизни и смерти. Я был вынужден сражаться против человека не в моей весовой категории, что, кстати, произошло и в следующем матче. Это нарушение одного из важнейших правил спорта и, тем не менее, я справился. Моей жизни угрожала прямая опасность, и я сейчас не о его преимуществе в габаритах. Вы слышали, что этот псих говорил на ринге? Он угрожал мне огнестрельным оружием! Такие как он позорят...

— Да-да, ты это уже говорил.

— А я повторюсь, если того требует ситуация! Я пытался уберечь собственное здоровье в том матче и...

— Джексон в больнице с сотрясением.

— А на его месте мог быть я, понимаете?

Джеймс откинулся на спинку стула и уставился в потолок. Какое-то время он восстанавливал сбившееся дыхание, потом перекрестился и заявил:

— Допустим... — долгая пауза. — Допустим... что я поверю во весь этот бред. Но даже так, уволить тебя это не помешает. Пит Кэрри. Ты залил ему лицо перцовым баллончиком. И в отличии от Дэмиена, который из-за своего состояния не смог подтвердить все то, что ты с ним сотворил, Пит с этим отлично справиться. И я вышвырну отсюда вас обоих.

— Кевин, свидетель!!!

Аллен вскочил и указал на дверь. Даглас захотел встать, но обнаружил, что его бока застряли в подлокотниках. Через полминуты возни послышался треск, колесико кресла отлетело, и Кевин плюхнулся на пол.

С трудом поднявшись, он принялся прикреплять колесико обратно, отчего сильно потел и матерился под нос. Вскоре с криком:

— Мразь!

Он швырнул колесико в стену, оставив там царапину. С одышкой он побежал туда и пытался замазать ее слюной. Джеймс уткнулся в телефон и отвернулся. Аллен же застыл на месте, по-прежнему указывая на дверь.

Кевин плюнул на починку, положил колесико на кресло, бородой вытер пот с лица и побежал открывать дверь. Вошел Пит Кэрри.

3

— ...Валите к чертям отсюда, — измотано выдохнул Джеймс, закрывший лицо руками, — просто уходите.

— Спасибо, мистер Беллсон! — радостно воскликнул Аллен и встал. — Спасибо за понимание. Всего вам доброго! Передайте Дэмиену мои наилучшие пожелания.

Все трое направились к двери, однако на пороге Кевин развернулся и вновь подошел к сломанному креслу, пытаясь поставить колесико на место. Аллен схватил его за шкирку и потянул, шипя:

— Быстрее, мать твою, пока он не передумал!

Они подошли к раздевалке. Аллен шепнул что-то Кевину и развернулся к Питу:

— Братан, век твоей доброты не забудем. На небе тебе это сочтется.

— Деньги, — безучастно ответил Пит.

— Разумеется, и деньги у тебя будут, и удача по жизни. Все будет, брат.

— Давай сюда.

— Да-да, конечно, — Аллен отдал триста долларов. Пит, пересчитывая их, еле заметно улыбнулся:

— На шаг ближе...

— Что?

— Ничего.

— Мне, кстати, ПОССАТЬ надо, — влез вдруг Кевин.

— Х... — заикнулся Пит, — ...хорошо...

Кевин убежал за угол. Пит убрал деньги в карман и глянул на сияющего Аллена.

— Знаешь, этого как-то мало. Я там жопой своей рисковал.

— Да ладно, Пит, у меня больше нет налички. Уверен, мы сможем что-то придумать.

Кевин опасливо выглянул из-за угла, сунул руку за пояс и резко выдернул травматический пистолет... который, выскользнув, отлетел к стене.

Все трое замерли и уставились на него. Кевин, выматерившись, рванул к оружию, но споткнулся и плюхнулся пол. Пит пнул его под ребра и завалился сверху, пытаясь отобрать пистолет.

Аллен подбежал к ним и захотел оттащить Пита, но внезапно направившееся на него дуло пистолета отбило все желание. Он какое-то время бегал вокруг них, пару раз пнул Пита, а затем отошел на приличное расстояние и делал вид, что непричастен к происходящему.

Визжащий от ударов Даглас схватил Кэрри за мошонку, выкрутил и направил на него пистолет. Аллен сразу же появился рядом и достал кошелек, из которого вынул еще сто долларов.

— Эй, это же мой кошелек. Который те украли, — удивился Кевин.

— Да не твой это, заткнись, — раздраженно цыкнул Аллен и отдал деньги держащемуся за пах Кэрри.

Тот все так же держал протянутую руку. Аллен вздохнул, набрал горсть мелочи и насыпал сверху, заявив:

— Дружище, я правда думаю, что этого достаточно. Давай не будем накалять ситуацию еще сильнее. Ты же видишь, что Кевин нервничает?! Мир?

— Ладно... Ствол только пусть уберет.

Аллен отобрал у Кевина оружие и повел куда-то. Потирая ребра, тот спросил:

— А че ты мне не помог?

— Понимаешь, Кев, в философии бойца...

Они ушли за угол. Пит, опершись о ящик, поднялся, сунул деньги в карман и печально улыбнулся. Затем достал телефон, нерешительно набрал номер.

— Алло. Я скоро вернусь.

4

Заиграло пианино, арена заполнилась женскими криками. Ринг-анонсер объявил:

— На ринг выходит боец родом из Монте-Карло, Монако, ростом шесть футов и один дюйм, весом двести десять фунтов, цитадель эстетики всея ТНС — Джо-о-он Ми-и-и-ирро-о-о-р!

Поправляя фрак, на рампу вышел Джон Миррор с печальным лицом, по пути к рингу он поцеловал два пальца и протянул вверх.

— Друзья, — драматично начал Джон, встав посреди четырехугольника — сегодня я собрал вас здесь, чтобы скинуть с плеч камень, который ношу годами. Эти ночные кошмары... Я больше не могу терпеть. У каждого человека есть свой секрет, который он ни за что не раскроет, но я это сделаю. Мой секрет в том, что я... — он выдержал длиннющую паузу, — ...знаю Майкла Дэвидсона лично. Еще когда был полицейским, я руководил отделом расследований, наша команда пыталась поймать этого ублюдка. В один момент мы вышли на след: это было ограбление банка, на котором он получил ранение. Дорожка из его крови привела нас прямиком к логову. Пробравшись внутрь, мы увидели страшные вещи: истерзанные тела, разбросанные кости, свисающие отовсюду внутренности... Наконец мы настигли его в просторной комнате и наставили на него оружие. «Сдавайся, подлец!» — крикнул ему я, достав наручники, но он... Он лишь ухмыльнулся. Пистолет в его руках, выстрел в лампу — и все потемнело. Включив фонарик, я увидел сдвигающиеся стены, дверь была заварена. Забравшись наверх, я протянул руку товарищам и попытался поднять, но... Этот гад... Я видел, как он наблюдал за нами. Он выстрелил мне в руку, и они сорвались. Это снится мне по сей день: мои лучшие друзья, истекая кровью, кричали в агонии, они просили моей помощи, пока стены раздавливали их тела... Но я сбежал, — Джон опустил голову и показательно всхлипнул. — Да! Я сбежал, как трус! Я до сих пор чувствую вину и поэтому защитил Курта. Раз уж загубил десять жизней, то должен был спасти хотя бы одну. Я спас тебя, Курт! Я хотел, чтобы ты не стал его жертвой вновь, но случилось худшее — ты стал его марионеткой. Вместо того, чтобы убить в себе ненависть, ты ее выпустил. Ты не убьешь Дэвидсона — ты убьешь лишь себя. Поверь, я знаю, какого тебе, я тоже был на твоем месте и прошел через это — теперь твой черед. Думаешь, мы единственные, кому пришлось это пережить? Сотни людей погибли от рук этого негодяя, но есть и те, кому удалось выжить. Эти люди несут на себе тот же крест, что и мы с тобой, поэтому тоже заслуживают возможности рассказать свою историю. Если не хочешь слушать меня — послушай их. Прошу!

К нему присоединились: ребенок в облитой коричневой краской, имитирующей грязь, одежде, девушка с растекшейся тушью и словно мумия замотанный бинтами мужчина. Джон жалобно осмотрел их и продолжил:

— Посмотри на них, Курт. Страшно представить, что они пережили. Поверь, они прошли через то же самое, что и ты. Думаешь, этот мальчик хотел видеть, как эта мразь убивает его родителей прямо на его глазах? Ему всего пять лет! Мальчик, что ты чувствовал, когда это произошло? — взволнованный ребенок замычал. — Видите? Он онемел! Но он не стал тобой, Курт. Он радуется жизни и не живет лишь местью. Или глянь на эту девушку. Хочешь узнать, что с ней было? Пожалуйста, расскажите свою историю.

— Спасибо. Это произошло 23 июня прошлого года. В тот день я задержалась на работе на всю ночь. Когда вернулась домой — упала на кровать, не заперев дверь, и тут же заснула... А проснулась в клетке, — девушка хотела всхлипнуть, но получился громкий хрюк. — Я пыталась сломать замок, но не вышло. Включился телевизор и там был... Он. Дэвидсон сказал мне, что для открытия замка нужно... Нуж... Господи! — девушка бросилась в объятия к Джону.

— Ну что вы, не н...

— Я текст забыла, — прошептала она и села на место.

— Не волнуйтесь, вы сильная, вы это пережили. Возможно, рядом лежал какой-то острый предмет.

— Да! Рядом лежал нож. Он сказал, чтобы я...

— Наверное, если он дал вам нож, то нужно что-то прорезать.

— Наверн...

— Может быть, достать откуда-то ключ.

— Точно! Мне нужно было прорезать живот и достать ключ. Это была адская боль, я потеряла литры крови, но сделала это.

— Что вы сделали, когда выбрались на волю?

— Ну... Я...

— Вероятно, вы позвонили в ско-о-о...

— В скорую! Ко мне приехала скорая и... Но я потеряла сознание, поэтому больше ничего не помню.

— Фух. Отлично... То есть, печально. Прискробно. Посмотри в ее глаза, Курт. Ты видишь в них ненависть ко всему, что ее окружает? Как вы считаете, в вас есть хотя бы капля ненависти?

— Нав...

— Нет! Она свободна от всех зависимостей. Твоя же зависимость от Дэвидсона превратилась в манию, но даже если ты его убьешь — что дальше? Жизнь больше не будет иметь для тебя смысла, поэтому отпусти это, и ты будешь свободен. Что, все еще не переубедил? Тогда давай послушаем человека, прошедшего через настоящий ад. Пожалуйста, — Джон наклонил микрофон к мужчине в бинтах.

— Благодарю. Я не помню, когда это было, но помню, как каждая клетка моего тела кричала от невыносимой боли. Это были не испытания — не было никаких правил. Он просто издевался надо мной. Когда мы с женой выгуливали пса — Дэвидсон покрался сзади и вылил на нас керосин. Не успел я понять, что произошло, как он тут же бросил в нас зажигалку. Жена тут же умерла. Я не знаю, как мне удалось выжить, но теперь я ношу эти бинты, чтобы скрывать ожоги. Он сделал меня уродом. Он лишил меня семьи. Эта мр...

— Подождите, это же Гэри Бизон! — выкрикнул фанат из первого ряда.

— Вот видите! — ответил Джон. — Зло не дремлет! Майкл Дэвидсон до сих пор творит бесчинства!.. Гэри, вы сказали, что с вами была жена. У вас есть ее фотография?

— Конечно, — он достал из кармана снимок женщины, Джон театрально ахнул.

— Посмотрите на эту красавицу. Как этот монстр посмел ее тронуть? — оператор направил камеру на фотографии., но Джон встал перед объективом и прошептал. — Близко не снимай, а то она в суд подаст.

— До сих пор помню этот холодный взгляд, — продолжил Гэри. — Я пытался потушиться, пока он смотрел на меня и смеялся. Он бил меня палкой, пока я звал на помощь. Когда я пытался уползти — он вновь лил на меня керосин, и я останавливался от нестерпимой боли...

— Какой кошмар!

— Затем он взял мою собаку и прямо на моих глазах изнас...

— АЙ-ЯЙ-ЯЙ! — крикнул на всю арену Джон, — Как же больно это все слушать! Дайте я вас обниму! — он грубо прижал Гэри к себе. — Ты что несешь? Какая собака? Ты палку не перегибай. Хочешь, чтобы с нас за это настоящий Дэвидсон спросил?

— Да ладно, я просто решил сымпровизировать.

— Мне плевать, если он тут появится — сам с ним разбираться будешь, — Джон отошел от него и заговорил с прежней громкостью. — Видишь, Курт? Все эти люди выжили после встречи с ним и не превратились в монстров. Что же случилось с тобой? Думаешь, что тебя никто не сможет понять? Что никто не оказывался в такой же ситуации? В тебе говорит твоя темная сторона, которая желает твоего саморазрушения. Не поддавайся искушению! Погибшие следят за тобой. Да, у них больше нет жизни, но у них есть вера. Вера в то, что ты отомстишь Дэвидсону по-настоящему — не станешь таким же. Они умерли за тебя, и ты дол...

— Дядя Джон, я какать хочу, — прозвучал дрожащий голосок мальчика, дернувшего его за рукав.

— Ч... чудо, дамы и господа!!! Случилось чудо!..

5

Появился Курт Хоукинс. На пару секунд арена погрузилась в тишину, пока не заиграла его новая музыкальная тема. Тяжелая и медленная. На титантроне хаотичным монтажом с помехами проигрывались попавшие в объектив камер выходки Курта с прошлого шоу. Сам же он впервые никак не отреагировал на эксперименты Джеймса и похромал вниз по рампе. Джон Миррор на ринге с криками прорывался через недоумевающего судью, который пытался отойти от него.

Первыми в глаза бросились распущенные волосы. Не только из-за того, что они полностью закрывали лицо, но и из-за большой неровной залысины.

После этого все обратили внимание на уродливые рубцы, разбросанные по всему иссушенному телу.

А затем на его ноги — правая была без ботинка. Огромная глубокая впадина, по форме напоминающая вулкан, расползлась от пальцев до середины стопы. Набухшие вены уходили вглубь жерла, а вместо ногтя на большом пальце наросла грубая одеревеневшая кожа. Курт шел, упираясь в пол выпрямленными пальцами.

Когда он забрался на ринг, Джон схватил судью за рубашку, притянул к себе и дергался, будто его держат:

— Думаешь, что ты монстр?! Ты испуганный ребенок. Та история про мальчика, который не вырос. Мы оба знаем, что ты рассказывал о себе, Хоукинс!

Судья оттолкнул его и спешно обыскал обоих реслеров.

Гонг. Курт смахнул с лица волосы, приоткрыв один глаз, сделал несколько шагов навстречу сопернику и принял стойку. Самую странную стойку, что Миррор когда-либо видел.

Пальцы ноги он согнул и вдавил в мат. Корпус склонил в сторону, руки согнул в кистях и слегка выставил вперед. Курт стал похож на старое изломанное дерево, пережившее попадание молнии. Джон подошел к нему, расставил руки и выразительно воскликнул:

— Закончи то, что начал, Хоукинс! Ну же, убей меня!

Тот не двигался. Он раскинул сухие ветви.

— Что, без ножа не можешь? — наращивал тон Джон. — А знаешь почему? Ты трус. Ты не можешь убить человека голыми руками. Ты боишься почувствовать себя убийцей. Ты не такой, как Дэвидсон, приятель. Признайся себе в этом. Признайся, что ты обычный человек. Признайся!!! — Джон плюнул в него.

Тот не двигался. Он врос корнями в ринг.

— Видите?! — обернулся Джон к зрителям и взял микрофон. — Вот он: истинный лик зла! Испуганное и никчемное. Дети, если вас кто-то обижает в школе, помните об этом. Даже самый «крутой» хулиган на деле представляет собой вот это, — он ткнул в Курта пальцем. — Не бойтесь, мои маленькие. Никогда не бойтесь. Когда-то я и сам был таким, — он громко всхлипнул, — пытался выместить злобу на слабых из-за собственного бессилия. Думаете, я был крутым? Может, немного... Но, сейчас! Сейчас я признал свои ошибки и готов двигаться дальше. Все те люди, что сегодня рассказали о своих судьбах, разрушенных Дэвидсоном, готовы двигаться дальше. Только так мы можем победить зло! Как говорил Арнольд Шварценеггер: «Победы не делают тебя сильнее. Сила...».

Судья раздраженно похлопал его по плечу. Джон поспешно извинился, выбросил микрофон и повернулся к Курту, приняв стойку.

Тот не двигался. Его кора пульсировала.

Джон было нанес удар, но остановился и с виноватой улыбкой повернулся к рефери, который сразу же нахмурился.

— Товарищ судья, тысяча извинений, — потряс Джон его руку, — я в нашей компании, можно сказать, единолично за социальные сети отвечаю. Не велите казнить.

Он взял у работника ринг-сайда свой телефон и встал на фоне Курта, включив фронтальную камеру. Сделал три фотографии, показав бицепс под разными углами, затем стал корчить грозные гримасы, постоянно убирая волосы с лица Курта.

— Как думаешь, тут лучше черно-белый фильтр поставить или просто сделать затемнение? — шепнул Джон после очередного фото. — Так, подожди, я тут брови сильно нахмурил, морщину видно, — он сделал еще одно. — Вот. Лицо не меняй, молодец. Можешь голову поднять, чтобы шрамы на шее было лучше видно?

Тот не двигался. Он ждал второго раската грома.

— Ладно, дома в фотошопе подправлю. Я себе выложу эти три, а ты возьми вот эту... — он немного полистал, добрался до фото с бицепсом, — ...ну и эту.

Джону не удалось обсудить с соперником сценарий боя, посему он отдал телефон, поклонился судье и вновь принял стойку.

После нескольких обманных скачков Джон собрался сделать проход в правую ногу. Он согнулся, сделал рывок и... замер. По спине пробежал странный холодок.
Джон немного отошел, помахал руками и пробил лоу-кик. Но остановил удар в дюймах от бедра Курта. Зрители опешили, а сам Джон снова поежился от холода. Сам Курт даже не дернулся.

Он провел еще несколько обманных ударов, пытаясь заставить соперника среагировать. При каждой атаке к затылку ледяным фантомом прислонялось дуло пистолета. Он детально рассмотрел стойку Курта, но не понял, как тот собирается защищаться или атаковать. Джон зашел за спину, но чувство опасности не покинуло его. Только усилилось.

Он попытался сделать проход в ногу уже сзади, но невидимая сила вновь его остановила. Тогда Джон решил нанести самый безопасный удар, который смог придумать — джеб в затылок.

Сухие ветви колыхнулись.

Курт впервые за несколько минут совершил какое-то движение. Впрочем, с такой скоростью, что этого никто не увидел.

Пальцы изуродованной ноги выпрямились, оттолкнув его от мата. Развернувшись, он ударил запястьем прямо под левый локоть Джона, когда тот уже выпрямил руку, но кулак еще не достиг цели. Локоть выгнулся дугой.

Еще до того, как раздался хруст сустава, второй рукой Курт схватил его за волосы, пальцами ноги зацепился за штанину и уложил.

Еще до того, как Джон крикнул, его правую руку прижали коленом.

Курт сходу хотел вонзить в горло пальцы, но он инстинктивно поджал подбородок. Сжавшийся налету кулак прилетел прямо в переносицу, хрустнувшую вслед за локтем.

Надрывавший горло Джон прикрывался вывихнутой рукой, но Курт то целенаправленно бил прямо по ней, то за волосы вертел его голову и точечно пробивал в челюсть, нос, виски.

Джон, дергаясь, словно его закинули в бассейн с электрическими угрями, сумел закинуть ногу на канат. После команды судьи Курт тут же прекратил удары и стал слезать. Воспользовавшись моментом, ослепленный собственной кровью Джон рывком повалил соперника на спину. Но пальцы ноги по-прежнему держали его за штанину. Благодаря этому, в падении Курт задал нужное направление, махнул головой, обвив волосами его шею, и прижал к себе. После первого же движения горло Джона пережала импровизированная удавка. Курт намотал ее себе на пальцы и тянул в разные стороны. Вмиг побагровевший Миррор сначала пытался встать, затем снова дотянуться до каната, но злосчастная нога Курта контролировала любое движение.

Волосы прорезали кожу, и на Хоукинса капала уже не только кровь с лица Миррора, но и с шеи. А вскоре и с собственных ладоней. Джон бил рукой по рингу, пытаясь вправить сустав, а правой отчаянно колотил по голове Курта.

На лице Джона закровоточили не только раны и разбитый нос, но и распухшие глаза. Волосы, обвитые вокруг его шеи, из рыжих стали коричневыми. Оставшиеся силы он потратил на то, чтобы постучать по плечу Курта. Тот отпустил, не дожидаясь команды судьи.

После гонга на фоне затихших от шока зрителей слышались только тяжелые хрипы Джона и приглушенные ругательства судьи, который одновременно проверял его кадык, пытался зафиксировать вывихнутую руку и звал медиков.

Курт же спокойно поднялся, поправил бинты на изрезанных руках и выжал кровь из волос.

— Эй, — прозвучал низкий механический голос.

Включился титантрон. Майкл стоял посреди кабинета угрюмо косящегося на него из-за стола Джеймса.

— Ну что, Курт, поздравляю с победой. Ты заслужил путевку в матч со мной. Наконец, отмщение случится и беспощадный Безликий будет уничтожен, но... Знаешь, меня до сих пор удивляет тот факт, что после тех мучительных испытаний, что ты пережил, ты продолжаешь гнаться за мной. Будто хочешь пережить то же самое еще раз. И только не говори мне, что надеешься на другой исход. Посмотри на себя. Думаешь, ты похож на человека, способного остановить Безликого — главного преступника планеты, человека тысячи легенд, непобедимого и неуловимого? Но ты продолжаешь и продолжаешь, будто знаешь великую тайну, оголяющую мои слабости. Кем ты себя считаешь? Даже Джеймс не может со мной ничего сделать. У него, в компании ТНС, происходят страшные вещи за рамками закона, но ему приходится это все терпеть, ведь он бессилен.

— Думаешь, я боюсь тебя? — сурово произнес Джеймс. — Ты был прав, когда заикнулся о секрете, но он не у Курта — он у меня. Уже который год ты творишь все эти страшные вещи: убийства, ограбления, похищения... И уже который год ты ходишь лишь в этой маске, чтобы никто тебя не узнал. Уход от закона ли это... Или боязнь смотреть людям в глаза? Все свои преступления ты совершаешь так, чтобы тебя никто не увидел — даже похищая людей, ты держишь их сзади. Все потому, что ты боишься увидеть в их глазах страх — тот самый, который скрываешь сам. Даже твои жертвы сильнее тебя. Думаешь, сможешь противостоять тому, кто не дрожит при виде тебя? Я готов взглянуть в твои глаза... А ты готов взглянуть в мои?

— Джеймс, не начинай то, что не сможешь закончить. Мне хватит и пяти секунд, чтобы тебя вырубить.

— Засекай время!

Вскочив, он влетел в Майкла Клоузлайном[61], от которого тот даже не шелохнулся. Старательно пуча глаза, Джеймс внезапно вытащил из-под стола складной металлический стул и влупил ему по голове... вернее, по рукам, почти незаметно выставленным перед ударом. Майкл согнулся, но, получив по спине, с криком выгнулся. Джеймс с медленным, очень медленным замахом ударил вновь, Майкл нырнул под стул, снял со стены картину с горным пейзажем и насадил ему на голову. Джеймс, выронив стул, отреагировал так, будто на него обрушились настоящие скалы, а не нарисованные. Майкл за волосы метнул его в шкаф, куда он, тоже подставив руки, влетел со всего маху и рухнул.

Оператор взял крупный план Дэвидсона, со стонами опершегося о стол, потом переключился обратно на Джеймса, лицо которого покрыла кровавая маска, растекшаяся из пореза на лбу. Вновь взяв босса за волосы, напоказ хромающий Майкл попытался ударить об стену, Джеймс уперся руками, оттолкнулся и впечатал его голову в свое предплечье. Майкл припал на колени.

Джеймс смел все со стола, затащил туда соперника и просунул его голову между ног, готовясь провести свой старый финишер, однако Майкл, выдержав небольшую паузу, махнул рукой у босса между ног, будто пробил в пах. Затем, просунув руки подмышками у натужно воющего Джеймса, сцепил пальцы у него за спиной и резко упал назад, делая вид, что вбивает в стол головой, которая на деле не достала до поверхности дюйма два.

После приема, названного комментаторами «Еще Один Безликий», Джеймс неподвижно лежал. Майкл же, позабыв о секунду назад мучивших болях, легко спрыгнул.

— Вы так ничему и не учитесь, — он подошел к камере. — Джеймс думал, что эта маска скрывает взгляды остальных от меня, но он ужасно ошибался: она скрывает лишь мой взгляд, ведь он способен свести любого с ума. Джеймс поверил в то, что первым пришло в голову и пожалел об этом. Так же, как и ты. Вместо того, чтобы быть осторожнее — ты решил выпендриться перед людьми, выставляя меня очередным подражателем. Ну и посмотри, куда тебя это привело. Я уже свел тебя с ума, Курт. Не заставляй меня делать это вновь.

— И-и-и... Снято! — оператор выключил камеру.

— Ну как там вышло? — кряхтел Джеймс, слезая со стола.

— Лучше не бывает.

— У меня там хоть блэйд[62] не было видно?

— Не волнуйтесь, я в это время снимал мистера Дэвидсона.

— Отлично. Фу-х, — Джеймс уселся на пол, уперся спиной в стол и протер лоб. — Будто в нулевые вернулся. Майкл, нормально вышло, как думаешь?

— Супер, мистер Беллсон, вы справились с ролью на все сто. Я вас не сильно в шкаф толкнул?

— Да не парься: я уже старый, но пороха хватает. Не будь я главой компании — сам бы пошел в турнир. Хорошо хоть стеклянный шкаф вынесли и этот поставили, а то осколки вечность собирали бы. Картину только жаль, красивая была.

— Куда, кстати, лезвие делось?

— Эм-м-м... — Джеймс осмотрел пол. — Не знаю, выкинул куда-то. Ладно, я и так ботинки не снимаю.

— Мистер Беллсон, еще раз хотел бы извиниться за настырность. Я понимаю, что мы с Куртом слишком много времени забираем у остальных, поэтому мы будем плавнее сюжет развивать.

— Не извиняйся — вы, наоборот, самые горячие бойцы сейчас. Разбивка по рейтингам показывает, что за вами больше всего фанатов следит, сегмент на парковке даже набрал почти пять миллионов просмотров.

— Надеюсь, зрители не обратят внимание на то, что охранники повели себя так странно. Из-за них сцена чуть не превратилась в настоящую трагедию.

— О чем ты?

— Ну, вспомните: нас с Куртом же в кольцо взяли, как в фильмах. Они если бы вдруг реально стрелять начали — поубивали бы друг друга сразу же.

— Да, ты прав... Но ничего страшного: я читал комментарии, и там ничего подобного не было. Всем, наоборот, понравилось.

— Правда? Ну, я рад, что мы приносим пользу ТНС. Как там, кстати, Мартин?

— Понемногу приходит в себя. Я его заодно в отпуск отправил.

— Если что, я уже на три месяца вперед психолога ему оплатил.

— Да ну, не стоило...

— Все нормально, мистер Беллсон — это моя вина, что человек психологически пострадал. Видимо, швы слишком реалистичными получились. Я гримеру солидно заплатил, чтобы он высший пилотаж показал.

— Да вы с Куртом вообще звери. Он так отыгрывал, что я аж суп на себя пролил, когда его увидел.

— Курт вообще талантливый парень, с ним приятно работать. Историю с испытаниями, кстати, он придумал.

— Мне особенно понравилась его фраза: «Это все похоже на типичную режиссуру в реслинге». Пробил «четвертую стену», можно сказать. Вы, кстати, с Куртом когда начали сотрудничать?

— Даже не знаю, стоит ли вас шокировать...

— Да ладно тебе «шокировать».

— В общем, мы сработались еще после встречи на подписании контракта.

— Ты шутишь?! А как вы... Ты же пытался напасть на него! А ваш первый матч? Вы ж по яйцам друг друга били.

— Все ради сохранения кейфеба.

— Ну вы и психи, конечно!.. А что у вас на следующий раз планируется? Мы же с правилами на этот раз разобрались — вы уже знаете, что в матче будет разрешено все. Матч будет постановочным или будут элементы настоящего боя?

— Скажу по секрету, мистер Беллсон: мы хотим провести настоящий матч от начала и до конца.

— А убиться не боитесь?

— Что поделать... Учимся у лучших.

— Ой, да ладно тебе, — смущенно махнул рукой Джеймс. — Ну все: Курт свое дело сделал, мы тоже. Теперь главное дождаться вашего матча, и рейтинги взлетят до небес.

— Мистер Беллсон...

— Что там?

— По поводу матча. Я понимаю, что вы и так его уже раскрутили до предела, но чего-то ему не хватает. Вот встречаются Майкл и Курт в матче, чтобы решить свои разногласия и выявить победителя... Но что будет после? Что ждет дальше победителя? Поэтому, чтобы добавить матчу еще большей важности, можно объявить, что победитель станет первым претендентом на главный титул. Все равно более достойных претендентов вы вряд ли найдете, а тут и у Дэмиена будет соперник, и у кого-то из нас появится новая цель.

— Да, хорошая идея.

— Спасибо, мистер Беллсон, мы с Куртом будем очень признательны.

— Вам спасибо, что придумали все это. Кстати, расскажи-ка старине: как вы провернули тот трюк с ножом? Мы с Томми до сих пор голову ломаем.

— Простите, босс — фокусники не раскрывают своих секретов.

6

Курт ушел еще на середине этого представления и отправился на парковку, где его уже ждали Дин с Зыковым.

Этой же ночью они напились в ближайшем мотеле. Чтобы как в прошлый раз не убегать под прицелом двухстволки бармена после избиения пьяных фанатов, Дин заранее накупил пива (не забыв бутылку коньяка для Хоукинса и водки для Зыкова) и нагреб на закусь всего подряд кроме орехов.

Впрочем, драки избежать все равно не удалось: голова Зыкова, пробившая хлипкий гипсокартон, уже как час застряла в стене, отчего храп разносился по всему зданию. Точнее, он не застрял, а заявил, что устал и отказался от помощи, поэтому было решено подставить ему под грудь табуретку и оставить так.

— ... после соревнований меня этот мужик потренировал еще пару недель, а потом улетать пришлось. Я, по-моему, даже заныл, когда уходил, уж больно крутой дед был. Но больше так и не встретились, он помер через пару лет.

Курт, задумчиво курящий в окно, рассказывал очередную историю сидящему рядом на подоконнике Дину, который грыз подтаявшие наггетсы и без конца кивал, едва сдерживая рвоту.

— Я года три назад вспомнил про него, решил хотя бы цветов на могилу положить. Прилетел в Россию, нашел его еле как, а возвращаться че-то лень было, вот я там и остался где-то на месяц. Екатеринбург город назывался.

— Е... ебургер.

— Типо, — усмехнулся Курт, затушив окурок о начатую бутылку коньяка. — В России, знаешь, все по улицам ходят с рожами, как будто мать вчера хоронили, так что я там сразу за своего сошел. С алкашами местными по душам можно поговорить, даже если языка не знаешь, они тебе орать будут и руками все показывать, если что. С ними же можно прям в парке посреди дня подраться, и ментов никто не вызовет, если сказать, что вы друзья. А интернет местный... — он поцеловал кончики пальцев. — До сих пор иногда захожу. Там бы и остался, если б бабки на переезд были.

— Ты ток потише русских нахваливай, а то Вася опять вскочит, придетс его еще глубже запихать.

Дин сплюнул недожеванный наггетс обратно в коробку и вышвырнул в окно, попав прямо на капот припаркованной машины. После минутного обмена угрозами с хозяином, как оказалось, спавшим внутри, он взял из холодильника по бутылке пива для себя и Курта, но тот отмахнулся, продолжив травить байки о жизни в России.

Дин все также уважительно кивал, задавая себе вопрос: почему Хоукинс, из которого раньше пассатижами двух слов нельзя было вытянуть, за последние две встречи столько ему рассказал? Поначалу Дин думал, что дело в выпивке, однако за сегодняшний вечер тот почти не притронулся к коньяку.

Физически Курт стал выглядеть лучше: раны затянулись, кости уже не выпирали так сильно, мешки под глазами уменьшились раза в два, но вот сами глаза... В хмельной голове Дина всплыло воспоминание из детства — как его дедушка, страдающий Альцгеймером, за пару дней до смерти внезапно очнулся на больничной койке и рассказал ему о войне во Вьетнаме, о чем до этого момента, будучи даже подвыпившим, не заикался.

— Ментов щас вызову, гандон! — выбил из него все мысли крик с улицы. — Будешь мне, сученыш, языком тачку вылизвать!

— Ну, дак, вызывай, на! — огрызнулся он, залпом допил бутылку и вышвырнул в окно. — Шестнадцатая комната, фраерок! Всем селом ждем, епт!

Курт слабо улыбнулся. Настолько слабо, что Дину захотелось как-то в чем-то помочь ему. Он открыл второе пиво, чокнулся о стоящую рядом бутылку коньяка и забормотал:

— Я, если че, белку не поймал, эт я так, для тя. Расшевелить хтел, а то чет ты совсем кислый. Я, эт, Куртецкий, не знаю, че там у тя, короч... ну базарить не хошь — твое право, Дэвидсон так Дэвидсон, — Дин натянуто посмеялся, отпил пива. — Ты главн загоны свои хоть как-т в узде, так скать, держи, а то оно знашь, как бывает... Короч, я никому эт не рассказывал, но те расскажу. Есть у мя такая тема: иногда думаю завалить кого-нить.

Курт впервые за разговор повернулся к нему.

— Я не псих или чет такое, левого типа валить неохота, но, знашь... Хочется се в жизни такую, тип, ачивку, шо мочканул кого-т, как первый секс, короч, ток пожестче. Иногда в башке крутится по пьяне. Несколько лет назад случай у мя был: я от корешей с бухича возвращался и чуть бомжа не убил. Я тогда еще бабочку с собой таскал. Он в кустах валялся обоссанный у мя на районе и орал какую-т херню. Ночь была, мя не видел никто, я прост перо достал и стоял сморел на него, а он давай завывать, тип: «Брат, не режь». Я и не смог, кишка тонка. И ушел тупо домой, нож больш не брал с тех пор. Такие вот загоны у мя бывают.

— Бывают? — Курт сделал глоток коньяка, закусив валяющимся рядом шоколадным батончиком. — До сих пор что ли?

— Я на этом не зациклен, но да, проскакивает. Реал не хочу валить кого-то левого, типа того жиробаса орущего из тачки, он, ну, ниче прям херового не сделал. Если и мочить, то, знашь, барыгу, там, или еще пидора какого.

— Тогда убей меня.

Он посмотрел Дину прямо в глаза, тот, было, рассмеялся, но под тяжестью взгляда притих. Приятный вечерний ветерок вдруг сменил направление и резанул морозом по шее. Будто шел не из окна, а от Хоукинса.

— Я много говна натворить успел, — продолжал Курт, — воровал, избивал, подставлял. Сам недавно человека грохнул, а скоро еще одного убью. У меня в сумке нож есть. Сходи возьми, да засади мне поглубже в солнышко. Аорту пробьешь — максимум полминуты протяну. Потом с Зыковым скажете, что я сам на тебя налетел.

— Лан, все, я тя понял, — затараторил Дин, сделав несколько больших глотков пива, — урок, епт, усвоен, больше такую хню не гоню.

Курт уставился на улицу и закурил. Дин, не в силах выдержать повисшее напряжение, продолжил болтать:

— Кста, у мя с девахой той, ктрую в баре встретил, чет серьезное уже наклевывается. Помнишь, я те показывал ее? Кейт зовут. Ваще классная бабеха, а я думал по тким местам ток шаболды ходят... Э-э...

Хоукинс молчал.

— Я ваще, кста, не подозревал, что тебе тридцатник, ты заебца выглядишь, без прикола. Я думал, мы одногодки... Дак вот, я у тя в прошлый раз спросить хотел совета по делам, так скать, любовным, ты ж у нас и женат и шкета заделать уже ус...

— Нет у меня жены никакой, — перебил его мертвецкий голос. — И сына тоже нет.

— Внатуре?.. А че ты тада...

— Ах ты сука такая! — с воплем резко повернул голову Курт, отчего Дин едва не выронил бутылку. — Кого там у тебя нету?! — он дернулся в другую сторону. — Ты знаешь, про что я говорю. Все ты, блять, знаешь, — в другую сторону. — Не ругайтесь! — в потолок. — Че ты там вякнул? — он затянулся. — Только попробуй, только, мать твою, попробуй.

— Братан, ты че? — Дин потряс его за плечо, но он продолжил вертеть головой, выкрикивая что-то разными голосами.

— А тут нет никого! Тут вообще нихуя нет! Проснись уже!

— Я не так все хотел.

— Да? Серьезно?!

— Что ты хочешь от меня услышать, ну что? Что?!

— Заткнись!!!

— Черные лапы ослепительно несут нас вглубь и очень радостно.

— Ты можешь заткнуться, козлина мелкая?!

— Мама!

— Я улыбался во все языки, но они все равно не слышат нас.

— Уйди отсюда!

Дин невольно оглядывался, пытаясь понять, с кем говорит Хоукинс. Тряс его, опрыскивал пивом, бил по щекам, но тот с совершенно пустым взглядом все вертел, вертел, и вертел головой. Вскоре его речь стала совершенно бессвязной, будто он разговаривал на выдуманном ребенком языке. А когда сигарета уже с концами истлела в пальцах, Хоукинс скрючился на полу и принялся шептать все тот же бред себе под нос. Без конца вертящаяся голова билась о пол, а зрачки метались как два подпаленных лампой мотылька.

Дин, в ужасе спотыкаясь, подбежал к Зыкову и со всей силы хлопнул по спине.

— Вася, вставай, я не знаю, че делать!

Он с медвежьим ревом вырвал голову из стены, пинком разломал подпиравшую его табуретку и раскинул руки с криком:

— Я прозрел!!!

Дин, приведя его в чувства несколькими пощечинами, второпях объяснил ситуацию. Зыков залпом осушил бутылку пива, отшвырнул ее, рыгнул на всю комнату, отжался десять раз на кулаках и только затем подошел к Хоукинсу. С минуту он сидел на корточках, вслушиваясь в шепот, в какой-то момент отпрянул, перекрестившись.

— Дин, — нервно выдохнул Зыков, снимая с шеи крест, — с ним все плохо, читай молитву. Я на английском не знаю.

— А на своем этом?

— На украинском тоже не знаю, — он злостно стрельнул взглядом, — даже, блять, не проси на русском читать.

Дин, допив свое пиво, сложил руки на горлышке бутылки и замямлил.

— Отец, епта, наш, ты там... в душе нашей.

Зыков остервенело тряс распятием над Куртом, второй рукой крестился, постоянно путая порядок.

— Да будет твоя эта, мля... Да светит пусть ты... весь, короч.

— Изыди!!!

— ... хлеба нам дай седня и, тип, не кипишуй на нас...

— УХОДИ, ДЕМОН!

— ... нам нужн, шоб ты помог и, эт...

— ОСТАВЬ ЕГО!!!

— ... и шоб норм все было, ну...

Жестом Дину было приказано остановиться, когда Курт присел у стены, обнял колени и забился затылком о подоконник. Зыков, горько всхлипнув, скомандовал:

— Нужен чеснок.

— ...Мля, — прокряхтел Дин, копаясь в забитом холодильнике, — помидор пойдет?

Тот всплеснул руками.

— Че тя на овощи потянуло ваще? Иди, вон, чипсов похавай.

— Да это не мне, а ему!

— Та ему поздно уже закусывать. Ему б пива тяпнуть, шоб подотпустило.

Сердито плюнувший Зыков схватил ножку разлетевшейся табуретки, несколько раз перекрестился и занес над головой, намереваясь проткнуть грудь Курта.

В последний момент он сумел сбить безумца с ног. Оружие улетело в окно, откуда в ответ полетел очередной поток мата. Дин стал прогонять в мыслях весь прошедший вечер, пытаясь понять, как вышло, что под конец у подоконника бредил одержимый демонами Хоукинс, а у него в удушающем барахтался Зыков, рыгая и вереща:

— ...тье! Проклятье! Это проклятье!!!

Тут Курт встал. Он протянул вперед бледные руки, с хрустом повернул голову, как мертвец из фильма и...

— С пола встаньте, тут грязно.

...улыбнулся. Зыков подбежал к нему, осматривая со всех сторон, будто оживший в музее скелет динозавра. Курт же расслаблено присел на стол и принялся грызть сухой завтрак из стоящей там коробки.

— Ты наш пакет с маминым перепутал? — обратился он к Дину. — Какой, нахер, Несквик?

Было неясно: специально он делал вид, что ничего не было, или же действительно не помнил свой приступ. Но за эти пару секунд в нем что-то поменялось.

В дверь злостно задолбили, и они с Зыковым радостно пошли открывать. Дин же, уставившись в спину до ужаса веселого Курта, остался сидеть на полу. Снова вспомнился дед, только на этот раз его похороны — то был единственный труп, который он видел в своей жизни. Но сейчас возникло схожее с тем чувство.

Он долго пытался понять, кто же перед ним умер, однако мешали Курт с Зыковым, по очереди забивавшие ворвавшегося в комнату борова его же битой. Поэтому Дин быстро выбросил странную мысль из головы, молча присоединившись к избиению.

7

Дэмиен Оффер стремительно шел на поправку. К следующему воскресенью он выглядел намного лучше, чем во время своей речи. Отеки сошли, капельницу несколько дней назад вынесли из палаты, все повязки и шины сняли, а сегодня врачи обещали убрать гипс с ноги. Он лежал в койке, вопреки всем предписаниям сжимая эспандер только недавно сросшимися пальцами, и безуспешно вглядывался в гудящий телевизор — единственное, что восстанавливалось до боли медленно, так это зрение.

Послышался стук.

— Войдите, — сказал Дэмиен. Из-за приоткрытой двери медленно вылезла голова медсестры.

— Мистер Оффер? — шепотом спросила она. — Можно?

— Да, входите.

Не спуская с него глаз, девушка с опасливостью крадущегося к форточке посреди дня вора зашла в палату, аккуратно закрыла дверь и поставила поднос с едой на прикроватную тумбу.

— О, я вас раньше не видел, — отвернулся от экрана Дэмиена.

— Да, я... недавно тут.

Он прищурился на ее бейджик.

— Не подскажете, как вас зовут?

— М... Меня? — девушка растерянно осмотрелась, будто пытаясь найти ответ на стенах, затем сняла бейдж и прочитала с него, — «Ан-жé-ли-ка»... Да! Анжелика, — она второпях закрепила булавку обратно, поправила халат. — А-а-а... А вас? — ее лицо съежилось от стыда.

— Дэмиен, — снова уставился он в телевизор.

— Что делаете?

— Сериал смотрю. Точнее, слушаю.

— Какой?

— Я плохо вижу, поэтому не знаю.

Воцарилось неловкое молчание. Впрочем, неловким оно было лишь для девушки, пытающейся придумать, о чем бы таком поговорить. Дэмиен же расслаблено откинул голову. Когда эпизод закончился, он переключил и попал на музыкальный клип.

— Йоу, б-и-и-ич...

Следующий канал.

— Мазафа...

Следующий

— Пау-пау-па...

— Рэп любите? — спросила Анжелика.

— Нет, просто начальник... пакет первый попавшийся подключил. Подсунули не пойми что, — Дэмиен, уже сам начавший морщиться от стыда, все же допереключался до новостей. — Наконец-то.

— Ночью в Смитсоновском национальном зоопарке произошел страшный инцидент: группа неизвестных проникла в вольер с бегемотами. По словам работников, с одним из детенышей преступники совершили пол...

Он выключил телевизор.

— Чего только по телевидению не покажут, — отложил он пульт.

— Да-а, и не такое бывает, — попыталась поддержать разговор девушка, однако ответа не получила. — Ой, у вас пятно на плече, можно я вытру?

— Да, конечно

Как только она наклонилась, Дэмиен моментально отвернулся.

— Что-то не так?

— У вас верхняя пуговица расстегнута.

— Ой, простите! — Анжелика встала по стойке смирно.

— Ничего, бывает.

Нависшее было вновь молчание, Анжелика, застегнувшись, сразу прервала:

— Как вам вообще в ТНС? Хорошо работается?

— Хорошо.

— Сложная работа?

— Смотря какой соперник.

— Ну, какая вам разница, какой соперник — вы все равно всех побеждаете, да? — нелепо усмехнулась она. — Кстати, поделитесь секретом: как вы это делаете?

— Просто тренируюсь. Ну и питаюсь правильно.

— А какая у вас любимая еда?

— М-м-м... — Дэмиен присмотрелся к подносу с едой. — Блины с протеином, курица с рисом и коктейль с арахисовой пастой.

— И как, помогает?

— Да.

— А вы часто в зал ходили до травмы?

— Да, раза четыре в неделю, иногда пять.

— А сколько жмете?

— Блинов по шесть.

— Тех самых с протеином? — Анжелика звонко рассмеялась, как только увидела проглядывающую улыбку Дэмиена. — О! — указала она на эспандер. — Можно попробую?

Он кивнул. Усердно пыхтя, Анжелика давила на металлические ручки, не двигающиеся ни на дюйм, и внимательно следила, чтобы Дэмиен продолжал умиляться ее потугам и не отвлекался на телевизор.

— Никак... — выдохнула она через пару минут.

— Ну а как вы хотели, сто восемьдесят фунтов. Кстати, у вас красивые руки. И глаза.

Это брошенный между делом, донельзя прямой и неожиданный комплимент для Анжелики был подобен не удару под дых, а целой комбинации, причем пробитой огромными руками Дэмиена. Хотя, и от этого дыхание ее перехватило бы куда слабее.

— Ладно, мне... — лепетала она, наливаясь краской. — Меня там уже зовут... Наверное... До свидания.

Анжелика быстрым шагом вышла из палаты. Дэмиен с самодовольной улыбкой проводил ее взглядом, даже сквозь бельмо приметив покачивания стройных бедер.

Все с тем же глупым выражением лица он сталвспоминать, как добраться до канала с трансляцией шоу ТНС. Вот-вот должен былначаться матч Дэвидсона против Хоукинса, который Джеймс чуть ли не приказывалему посмотреть в прямом эфире.

ПРИМЕЧАНИЯ:

61. Клоузлайн — прием из реслинга, при котором боец бежит навстречу сопернику и сбивает его выставленной сбоку рукой.

62. Блэйд — надрез своего лба с целью вызвать кровотечение. Применяется в реслинге.