Глава 8

Играть с агентом ФБР - весело, но опасно. Мы с Фениксом продумали все до мелочей, но вероятность провала никогда не равна нулю.

Мы установили слежку за Тессой Лэндвуд. А чтобы она ничего не заподозрила, мы использовали подставных лиц. бедные жители Северного Авеню сделают все, о чем их попросят за пару баксов. А если припугнуть и накинуть сверху полтинник, то в их молчании можно не сомневаться.

Они следят, я координирую, а Феникс разведывает обстановку изнутри «Эклипс-Тауэр» под видом дотошного покупателя. Настроенный на крупную сделку риэлтор с радостью рассказывает уважаемому доктору о системах безопасности и видеонаблюдения.

Я наблюдаю за Тессой из окна соседней высотки. На днях электрические шторы в квартире агента «случайно» сломались.

Брат бы оценил, что я стою с биноклем у окна и подглядываю за женщиной, в этом я уверен. Только интерес исключительно деловой. Мне надо узнать пароль от ноутбука Тессы. Я запоминаю движения рук женщины, когда она вводит пароль, и пытаюсь воспроизвести эти движения над клавиатурой. У меня уже есть примерные наброски пароля, но вот что странно - это цифры, напоминающие дату и две буквы в конце. Неужели у агента ФБР может быть настолько легкий пароль? Абсурд какой-то. Даже у меня пароль сложнее - рандомный набор цифр, букв и специальных знаков.

Феникс: Тебя ждать сегодня на сеанс?

Получив сообщение от Феникса, я тут же отложил бинокль, взял все необходимое и спустился на парковку высотки. На лестнице камер нет. Двигаюсь по левой стороне здания. Камеры почти не захватывают левую стену и можно выйти не замеченным.

Феникс уже ждет меня в обозначенном месте, лениво потягивая сигарету.

— Готов? — Бледные губы О'Хары кривятся в подобии улыбки.

— Воспылал, — подмигиваю и прыгаю на пассажирское сиденье спорткара. Мы пролетаем по трассе на высокой скорости и спустя несколько десятков метров скрываемся в кустах у реки.

Четыре минуты уходит на переодевание, а через семь минут мы уже возвращаемся на трассу, но уже на мотоциклах. Наши лица спрятаны за шлемами с ублюдскими кошачьими ушками. Оставляем мотоциклы в зоне выгула собак, спрятав их в искусственных кустах и уверенной походкой врываемся в холл «Тринити-Тауэр».

Феникс достаёт дымовуху — цилиндр с усиленной формулой усыпительного газа. Я киваю. Он дёргает рычаг, швыряет устройство в центр холла.

Бум!

Белый дым рвётся наружу, заполняя пространство клубящейся пеленой. Сквозь мутную завесу вижу, как консьерж оседает в кресле, подорвавшиеся к нам охранники у лифтов валятся на пол. Несколько жильцов, решающих какие-то вопросы на ресепшене, даже не успели понять, что случилось. Рухнули на мраморный пол мешками с костями. Всё происходит за двенадцать секунд — ровно как мы рассчитывали.

Мы врываемся внутрь. Шлемы фильтруют газ — нам он не страшен. Я ныряю за стойку администратора. Пальцы нащупывают холодный металл ящика. Есть! Дубликат ключ‑карты от кондоминиума Тессы и специальный ключ-карта администратора, открывающий двери на этажи.

Мы вызвали лифт до тридцать седьмого этажа. Я смотрю вперед, а Феникс в камеру наблюдения. Он медленно наклоняет голову вбок, и меня от этого передёргивает. Тело напряглось, а в мозг поступают сигналы опасности. Я понимаю, зачем О'Хара это делает, мы сбиваем следы, используя психологию человека, а не банальные приемы из дешевых боевиков.

Выйдя в длинный коридор, мы быстро находим нужные цифры. Прикладываю ключ. Дверь поддаётся с тихим щелчком.

Мы входим.

Квартира — воплощение холодной роскоши, но в каждом предмете читается напряжение, будто дом затаил дыхание. В прихожей зеркало в раме из ртутного стекла отражает наши фигуры в шлемах — два призрака в кошачьих ушках. Полки с фарфоровыми статуэтками кажутся хрупкими, как кости. Тишина гробовая, мрак, и только свет от экрана ноутбука прокладывает нам путь.

Из спальни доносится шорох.

— Кто здесь?! — Голос Тессы режет тишину, как лезвие.

Она появляется в проёме, в руке — пистолет. Её глаза расширены, но в них нет страха — только холодная ярость. Феникс делает шаг вперёд, загораживая меня.

— Нам нужен пароль, — не своим голосом заговорил О'Хара, кивнув на ноутбук, — скажешь и никто не пострадает.

— Я агент ФБР, и мне не составит труда застрелить вас, — отчеканила Тесса, сделав шаг в сторону.

Феникс кивает мне, давая знак, что разберется с ней. Я сажусь на серый диван и начинаю подбирать пароли. Попыток у меня не так много. Мы изначально не надеялись, что Тесса назовет нам пароль, поэтому вся надежда на мои наблюдения.

— Но ты не застрелишь нас, — Феникс хихикнул, — иначе... кто тебе расскажет о том, почему вся семейка Вэйнов сейчас опарышей подкармливает?

— Ублюдок!

Я кидаю взгляд на происходящее. Ведя диалог с Тессой, Феникс незаметно сократил расстояние между ними. О'Хара делает рывок в лево, Тесса рефлекторно повторяет за ним, но с изяществом пантеры, Феникс резко уклоняется в противоположную сторону и выбивает пистолет из рук агента. Та не растерялась и ухватила О'Хару за рукав кожаной куртки. Феникс наносит новый удар - с локтя в челюсть. Хватка Тессы слабеет, сама она немного пошатнулась назад, но не упала. Готовится к новому нападению, но Феникс действует на опережение: фатальный удар с разворота с ноги в грудь. Тесса захрипела, схватилась за грудь и попятилась назад.

У меня, тем временем, осталось две попытки ввода. Пока Лэндвуд парализована, я закрываю глаза и пытаюсь сосредоточиться на воспоминаниях.

Правый край.

Середина.

Левый край.

Я ввожу: «05261995КР» и система приветствует меня, показывая главный экран.

Когда Тесса увидела, что я смог подобрать пароль, у нее открылось второе дыхание, но Феникс ее тут же оглушил новым ударом с ноги.

Смотря на рабочий стол, я невольно задумываюсь о том, что всегда преувеличивал силы и умы агентов ФБР. Либо Тесса Лэндвуд неудачный пример исключения. Пароль от системы - достаточно лёгкий, папки не закодированы и по их названиям легко найти нужную.

«Убийство Вэйнов».

«Адель Келль».

Я вставляю флешку и копирую нужные мне файлы. Несколько секунд и дело сделано. Осталось красиво уйти.

Мы, вооружившись газом, вызываем лифт. Не заходя внутрь, отправляем его на цокольный этаж с остановками на каждом этаже до седьмого. То же проделываем со вторым лифтом и выбегаем на лестницу.

Служба безопасности уже работает, я не сомневаюсь. Зато они сомневаются, сколько очагов с газом работает в здании. Наши малышки безвредны, но срабатывают моментально. Дымка после взрыва рассеивается за несколько секунд, но сам газ остается, камеры его не видят.

Где-то на тридцатом этаже мы скидываем еще один цилиндр в лестничный проем и бежим дальше. На этажах слышаться голоса, двери на верхних этажах хлопают. Как мы и предполагали, штурмовать решили с верхних этажей, поэтому у нас есть фора. Еще один отряд, возможно, отправят по лестнице с первого этажа, но в тяжелом обмундировании они доберутся до семнадцатого этажа лишь тогда, когда мы окажемся на втором.

Перед тем, как выбежать на семнадцатом этаже, мы взрываем еще одну бомбу. Феникс кидает мне баллончик с краской. В эту секунду двери лифтов раскрываются, и мы залетаем в них. Я закрашиваю камеру, лифт едет на второй этаж. На четвертом этаже я взрываю еще один цилиндр с газом. Когда двери лифта открываются, то двое сотрудников охраны уже крепко спят у горшков с цветами. Они думали, что обычный противогаз им поможет, но у обычных моделей достаточно слабая фильтрация.

— Бежим, — Феникс кивает в сторону лестницы, и мы выбегаем.

Не думая, не осматриваясь, прыгаем с левого угла балкона и приземляемся четко на навес зоомагазина. Медленно скользим вниз и спрыгиваем в нескольких метрах от спрятанных мотоциклов.

— Стоять! ФБР!

Я сработал инстинктивно и хладнокровно. Дёрнул Феникса за ворот куртки, а сам немного отклонился вправо. Пуля просвистела в нескольких миллиметрах от моего шлема. Феникс, воспользовавшись своим положением, сделал перекат назад и снизу выбил пистолет из рук Кирана Лэндвуда. Пистолет подлетел вверх, агент ринулся на Феникса с ножом, но доктор О'Хара... Он поймал пистолет раньше, чем Киран решился на удар.

Ночь.

Фонарь.

Выстрел.

Тело Кирана падает на тропинку рядом со знаком «выгул собак разрешен», вокруг его головы растекается лужа густой алой крови.

Феникс бросает пистолет в лужу крови агента, и мы ретируемся к мотоциклам. Заводим моторы и скрываемся в суете вечернего города. Время подобрано идеально - час пик, пятница, предрождественская суета.

Нам на мотоциклах не сложно обойти пробку и скрыться в потоке, чего не скажешь об экипажах полиции и ФБР.

Мы выезжаем на автомагистраль, где появляется пять наших клонов - та же одежда, шлемы и мотоциклы. Мы смешались в хаотичный парад, после которого все разъехались в разные стороны, дабы сбить следы, но все окажемся в одном месте - в Северном Авеню. Банда Рифа не пустит сюда ни копов, ни тем более агентов ФБР.

Наши поддельники по очереди заезжают в доки, скидывают шмотки и забирают деньги. Феникс ставит на стол бутылку дорогого рома и предлагает немного отметить, ведь эти ребята сильно нам помогли.

Довольные и счастливые, они накидываются на алкоголь и снеки. Феникс наблюдает за ними, но мыслями явно где-то далеко.

Он... Черт подери!

— Нравится, ребятки?

Я подхожу к ребятам, чьих имен не знаю, хлопаю одного из них по спине.

— Спрашиваешь еще? Вы щедрые ублюдки, — азиат усмехается и наполняет пластиковый стакан до краёв, — на таких то условиях, можете расчитывать на нашу помощь. Всегда. Ночью, днем, утром. Когда угодно!

— Лучше так, чем бесплатно на Рифа, — красноволосая девушка громко засмеялась.

— Не сомневаюсь.

Но подвергнуть себя и Феникса таким рискам не могу.

Возвращаюсь к Фениксу, надеваю шлем и взглядом прошу сделать его то же самое. Блондин вопросительно вскинул бровь, но просьбу выполнил. Я достал дымовуху, дёрнул рычаг и кинул в сторону стола. Люди рыпнулись, но тут же рухнули за стол. Послав все чувства к чертям, я снимаю пистолет с предохранителя.

Я делаю первый выстрел. Звук — резкий, как удар хлыста. Пуля впивается в плечо ближайшего. Тело дёргается, но не падает: оно уже не принадлежит этому миру. Второй выстрел — в грудь. Третий — в висок. Обойма опустошается хаотично, будто я рисую безумную картину, где каждый штрих — смерть.

Когда последний патрон вылетает из ствола, я опускаю пистолет. Тишина. Только капли.

Капли крови.

В ушах — гулкая тишина, будто весь мир затаил дыхание. Жёлтая лампочка над круглым столом дрожит,отбрасывая неровные тени. Дым медленно рассеивается, открывая картину, от которой меня холодеет в груди.

Пятеро. Все — за столом. Головы склонились,словно в безмолвной молитве. Руки безвольно свесились, пальцы едва касаются липких от крови чипсов. Лампочка мерцает — и на секунду кажется, что они шевелятся. Но нет. Они мертвы.

И опять только капли.

Они падают со стола на пол с мерным, почти музыкальным стуком: тук... тук... тук. Каждая — как отметка времени, которое для них уже остановилось.

Стол превратился в алтарь кошмара. Кровь залила его поверхность, превратив в багряное зеркало. В нём отражаются окропленные синие стаканчики с недопитым ромом, снеки, будто плотно залиты кетчупом, а залитое кровью лицо Франклина осуждающе смотрит на меня с разбросанных купюр.

Один из трупов — та самая красноволосая девушка. Её рука свисает со стола, пальцы почти касаются лужи на полу. На запястье — тонкий браслет, блестит, как капля росы на могиле. Её глаза приоткрыты. В них — застывший вопрос, на который уже нет ответа.

Рядом — мужчина. Голова запрокинута, рот полуоткрыт. В уголке губ — капля крови, похожая на рубиновую бусину. На рубашке — семь отверстий. Семь звёзд на ночном небе, только эти звёзды никогда не загорятся.

Остальные — как тени. Их лица искажены, тела изогнуты в неестественных позах. Кто‑то упал на бок, прижав к груди руку, будто пытался защититься. Кто‑то завалился вперёд, уткнувшись лицом в кровавое месиво из чипсов и крошек.

Лампочка снова дрожит. На секунду всё погружается в полумрак, а затем вспыхивает ярче. Кровь на столе блестит, словно расплавленный алый воск. Капли продолжают падать: тук... тук... тук.

Я делаю шаг назад. Пистолет в моей руке кажется холодным, чужим. Я смотрю на эту картину — пугающе красивую в своей жестокости — и понимаю: это не конец. Это только начало.

— Зачем? — Тихо спросил Феникс, проверяя наличие пульса у азиата, затем переходит к девушке.

— Ты застрелил агента ФБР, Тесса это так не оставит. Они слишком. Много. Знают.

— Знаешь, за двадцать девять лет жизни у меня был всего один друг, учились вместе. Он был из влиятельной семьи, но не такой как моя. Родители заставили его подружиться со мной, чтобы через меня снизить влияние и авторитарность семьи О'Хара. Я был так рад, что не замечал очевидного. Ему было скучно со мной, и я раздражал его своей идеальностью. Он не смог собрать на меня компромата, поэтому решил создать его. Накачал меня наркотой и вывез в Зёйдас - крупный деловой центр в Амстердаме. Очнулся я на следующий день, в участке. В интернете во всю гуляли ролики с тем, как я в наркотическом припадке бросаюсь на людей и блюю во все стороны. Я разделся и в одних тоусах пытался забраться на фонарный столб, — Феникс усмехнулся и взял канистру с бензином. — Родители были на моей стороне и были готовы уничтожить семью этого «друга». Мама в ярости, отец поднимает все связи и только дед был непреклонен. Он почему-то никогда не любил меня. Да и портить отношения с семьёй этого парня ему было не выгодно. Как итог - моя семья открестилась от меня. Я лишился места в наследстве и всякого финансирования. Они выгнали меня из дома, а через две недели ч увидел фотографию в газете, где отец пожимает руку моему другу и радостно улыбается. Поэтому, — Феникс стал разливать бензин по всей коробке, в которой мы находимся, — спасибо тебе. Ты ради меня пошёл на убийство, я ценю это.

Феникс швырнул пустую канистру, взял со стола окропленную кровью бутылку рома и двинулся в сторону выхода. Оказавшись на улице, мы сняли шлемы, кинули их за дверь. Феникс сделал несколько глотков и достал сигареты.

— Может сгоняем на выходных в Амстердам и подвесим этого ублюдка за яйца на... как там? Зад? Заёд?

— Зёйдас, — произнес О'Хара на чистом нидерландском и подкурил сигарету, — звучит неплохо, но мне мало просто подвесить его за яйца. Предпочитаю более изощренные методы.

Феникс глубоко затягивается, я делаю глоток рома. С губ О'Хары срывается истеричный смех. Он проходится пятерней по вспотевшим волосам и ловким движением руки бросает окурок в здание. В воздухе висит едкий запах бензина и табака. Тишина. Только далёкий плеск волн о сваи да шелест ветра в заброшенных доках.

Окурок летит по изящной дуге — крохотная оранжевая точка в ночи. Время словно замедляется. Я слежу за полётом, затаив дыхание: окурок ныряет в проём разбитого окна, падает прямо в маслянистую лужу на полу...

Вспышка.

Сначала — лишь трепетное сияние, будто кто‑то зажег спичку. Затем пламя взмывает вверх, жадно лижет стены, охватывает ржавые балки. Огонь танцует — красиво и беспощадно. Он заполняет железную «коробку» здания, превращая её в пылающий фонарь посреди тёмных доков.

Я подхожу ближе, чувствуя, как тепло касается лица. Внутри — хаос света и тени. Пламя вьётся вокруг круглого столика, стремительно поглощая безымянные тела. Теперь огонь пожирает следы: бумаги, одежду, лица. Всё стирается в рыжем и алом.

Феникс встаёт рядом. Мы молча смотрим, как здание превращается в погребальный костёр. Пламя трещит, будто аплодирует. Искры взлетают в небо, гаснут в сырой ночной тьме.

— Готово, — шепчу я, но мой голос тонет в рёве огня. — Надо валить, а то нарвемся еще на ублюдков авенюшных.

Феникс кивает. Ни слов, ни эмоций. Только отблески пламени в его глазах.

Мы разворачиваемся и шагаем прочь. Наши тени на мгновение сливаются с тенями доков, а затем растворяются в ночной тишине. Ветер подхватывает пепел, несёт его над водой. Где‑то вдали гудит одинокий корабль — будто прощальный гудок.

Оглядываюсь лишь раз. Здание уже не похоже на строение — это просто сердцевина огня, последний штрих в картине, которую никто не сможет восстановить.

Мы идём вдоль причала. Шаги глухи, будто ступаем по дну океана. Ночь поглощает нас — двух призраков, оставивших за спиной лишь пепел и молчание.

Мост, соединяющий Северное Авеню и другие районы Шрифпорта, давно взмыт к облакам, но где-то в кустах нас поджидает катер Феникса. Не знаю, что связывает О'Хару с Северным Авеню, но он точно знает, как можно перебраться на тот берег и остаться незамеченными.