Глава 7

Сначала, конечно же, за сбором необходимых данных Жанна отправилась в библиотеку. Доброжелательная Афида для любимой ученицы натаскала десяток фолиантов разной степени древности и затхлости, информацию в них приходилось выискивать буквально по крупицам. В основном, везде говорилось то же, что успел рассказать ей Зорфин за праздничным столом, из нового она узнала только их имена (необычные, как и всё в этом мире) – Адриан Сапс, Пантелеймон Совин, Пелагея Воронова, Ариадна Орлова, - и их размытые годы жизни: все четверо родились в самом начале девятнадцатого века, в 1802 году, а вот умерли в разный период: сначала, в 1846, Ариадна, потом, 18 лет спустя – Пелагея и Адриан, и последним, в 1876 году погиб Пантелеймон. А информации о том, что они владели одновременно несколькими стихиями, было и того меньше и во всех четырёх случаях было выражено одним единственным словом: «несколько». А все её записи уместились на один тетрадный лист. А она для этого выделила общую тетрадь! И как с такими знаниями она может соперничать с Мартой, рядом с которой всезнающие родители?

Но она не собиралась останавливаться на этом. Пришлось обратиться к крайним мерам – учителям. Но ни Леокадия, ни Ангелина Григорьевна не смогли ей помочь, только Феофил Леопольдович смог подтвердить, что Птицыны после свадьбы жили в Райском Месте, где их и настигла справедливость, потому что они «занимались неугодным даже чёрту делом». Вот и всё. А раз ей никто больше помочь не мог, Жанна решил помочь себе сама и снова отправилась в Райское Место. Это случилось в конце января, когда крещенские морозы спали, выглянуло тусклое зимнее солнце, и сугробы стали понемногу превращаться в лужи. У Жанны как раз выдался свободный вечер, так как тренировка отменилась, и она решила потратить его с пользой, позволив себе немного подзабить на уроки, посчитав, что у неё и без этого всё прекрасно. Одевшись потеплее, она прошлась по парку, свернула на знакомую тропинку, где, сквозь протаявший снег, сиял телепортационный круг. В этот раз она действовала куда смелее: решительно шагнула за светлую черту, громко произнесла место своего назначения, и волшебный ветер подхватил и понёс её в неведомое Райское Место. К горлу подступила тошнота, на время ослепившая и оглушившая. Она отступила спустя десять минут, и Жанна смогла подняться на ноги и осмотреться. Это был несомненно тот же самый лес, поэтому найти дорогу до Града труда не составила. На сегодняшний день она подготовлена была гораздо лучше и уже знала, куда идти: в городской архив, чётко фиксирующий всех, кто здесь проживает или проживал.

Архив был расположен в маленьком приземистом домике с весёленькими занавесочками на окнах. Жанна вошла, оказавшись в море цветов. Всё здесь зеленело, благоухало, цвело, так что сложно было найти среди этого зелёного живого царства хоть одно человеческое лицо.

- Добрый день! – Раздался голос откуда-то слева. Жанна продралась сквозь роскошные дикие кусты на голос к стойке. Она попросила достать документы о Птицыных, представившись их дальней родственницей и выдав жалостливую легенду. Женщина за стойкой сжалилась, закопошилась и несколько минут спустя выложила перед нею несколько листочков.

Жанна поблагодарила, схватила документы и вышла. Ей пригодился только адрес, куда она и направилась, благо, нужная улица была совсем рядом. Домом 27 на Днёвой улице оказался трёхэтажный одноподъездный домишко с одинаковыми прорезями-окошками. Она решительно вошла в подъезд, позвонила в первую попавшуюся дверь, откуда почти сразу выглянула женщина в пальто – видимо, собиралась куда-то уходить.

- Здравствуйте, вы мне не поможете?

Женщина обернулась к ней и удивлённо оглядела её с головы до ног.

- Чем могу быть полезна? – Деловито осведомилась она, звякнув ключами.

- Вы знали Птицыных, которые проживали по этому адресу несколько лет назад?

- Василису и Владимира? Конечно. У них ещё две девочки-близняшки. Не знаю, чем они занимались, но явно чем-то противозаконным, - женщина неодобрительно покачала головой. – Офицеры были частыми гостями в их доме. А потом случилось что-то уж совсем невероятное. Говорят, они нашли клад Всадников или ещё что-то такое. Владимир оказал сопротивление, и его застрелили прямо в квартире. А Василиса сбежала с детьми. Знаете, год назад приходил приятного вида такой мужчина – тоже, между прочим, постоянный их гость, - искал тоже их.

Жанна кивала, стараясь выглядеть не слишком удивлённой, хотя, пожалуй, этого и следовало ожидать. Но как найти друзей родителей? Она спросила женщину, как выглядел мужчина, разыскивающий Птицыных, но не добилась ничего, кроме «приятный мужчина». Да уж, не густо. Может, пойти к месту работы? Василиса, как выяснилась, была Охотником, так что гильдию, где она служила, найти точно не получится. Не легче было и с местом работы Владимира: он работал в каком-то секретном НИИ энергетических наук, а вход туда вообще был по пропускам. Похоже, это финиш. Степанида, судя по всему, со своим братом в последние годы не общалась, так как знала о нём только общие сведение, а вот Василиса, видимо, с сестрой сохранила очень близкие отношения, но к Каролине идти тоже было никак нельзя. Пока Жанна не придумала выход, ей пришлось вернуться в школу. На улице уже совсем стемнело, ученики готовились ко сну, шумели в ванных комнатах, смеялись в спальнях, шлёпали босыми ногами по коридорам, бросались пушистыми махровыми полотенцами. Жанна оказалась в самом центре этого веселья, и это на время захватило и её тоже. Надоело постоянно копаться в пыльных библиотечных книжках, носиться по полю, передавая мячи, таскаться по Райскому Месту, но ещё больше ей надоели собственные мысли, не отпускающие ни на минуту. То она злилась на родителей – и приёмных, и биологических, - то на саму себя, то на Марту, то на Всадников, которым не повезло родиться «особенными» и оставить для потомков «что-то там». Проблемы не разрешались сами собою, как ей бы того хотелось, а только наслаивались и наслаивались одна на другую, и каждая изобиловала загадками и тайнами, разгадать которые было не под силу просто тринадцатилетней девочке. Все говорили, что Стражи физически сильнее обычного человека, но она чувствовала себя невероятно слабой: как физически, так и эмоционально. Плечо, вывихнутое во время игры с Вирджинией, до сих пор болело, как она может быть сильнее ещё в чём-то? Может быть, ей действительно стоит оставить это дело, пусть всё идёт своим чередом, и Марта пусть сама разбирается, если ей хочется, а она, Жанна, будет спокойно учиться, постигать науку энерговедения, так полюбившуюся ей, и миро жить в семье Немцевых, ни в чём себе не отказывать?

Пока Жанна металась из крайности в крайность, раздумывая над этим, прошёл ещё один месяц, который приближал второй матч в этом сезоне, на этот раз – с Викторианской Академией. Об этой Академии было точно известно только то, что играли они всегда грубо даже для магвола. Жанна тряслась об этом заранее, уже зная, как легко её вывести из игры. Для этого Глебом была разработана специальная тактика, которая раскрывала её сильные стороны – быстроту и ловкость (про хитрость никто больше не заикался), и несколько раз эту тактику уже удалось опробовать на практике. Нельзя было достоверно сказать, что она действенна, но, во всяком случае, поможет избежать травм.

И вот, рано утром 20 февраля, в школу прибыла сборная Викторианской Академии в полном составе. На этот раз Жанна уже не была удивлена отсутствию в ней девчонок, но страх от этого меньше не становился, и от переживаний её спасала поддержка команды. Мальчишки не позволяли ей раскисать на поле, когда у неё что-то не получалось, наперебой шутили даже вовремя случайной встречи в коридоре, что вдребезги разбивало стереотип о том, что их ничего, кроме них самих и спорта, не волнует.

Лаура Ивановна выстроила юношескую сборную по росту в холле, чтобы гостеприимно встретить соперников возле самых дверей, как и полагалось приличной команде. Как и в прошлый раз, они пожали друг другу руки, стараясь улыбаться так, чтобы это не было похоже на оскал.

- Добро пожаловать в Тихую Обитель, - поприветствовал гостей директор, спускаясь по центральной лестнице к ним с широко раскинутыми в стороны руками.

Потом начались обычные хлопоты по приёму гостей, и Жанна вместе с остальными отправилась на поле на разминку. Погода была ещё холоднее, чем в ноября, а спортивная форма, достаточно тёплая, всё равно не спасала от пронизывающего ветра, который дул на высоте нескольких метров. Спустя два часа, когда наступило время тренировки викторианцев, Жанна продрогла так сильно, что ни несколько свитеров, ни горячий чай, ни одеяло не смогли отогреть её до самого вечера, и она так и заснула, укутанная до кончика носа. А с самого утра началась суматоха, какая обычно бывает перед началом любой игры. Ученики носились по школе, радуясь выходному и праздничному ужину, который ждал бы их даже в случае проигрыша, преподаватели хлопотали, размещая новых гостей, и только игроки обеих сборных понуро разглядывали друг друга. Они пошли на поле раньше большинства зрителей, чтобы успеть размяться. Погода сегодня смиловалась, выглянуло солнце, ветер стих. В такую погоду не грех и сыграть.

После жеребьёвки игроки взмыли вверх, а Жанна, как и предполагалось, осталась сидеть на скамье. Жанна недовольно скрестила руки на груди. По её мнению, гораздо удобнее было выйти в первом составе – её всё равно выбьют в самом начале, но она, по крайней мере, успела бы заработать несколько очков. Но Лаура Ивановна считала иначе. Итак, матч начался, комментатор затараторил что-то, чего никто не разбирал, зрители на трибунах зашумели – словом, всё шло, как должно было. Но так продолжалось недолго: игроки, с самого начала проявляющие грубость, стали совсем жестокими, мальчишки сцепились в драке прямо в воздухе. С земли было сложно сказать, кто начал первым, кто был виноват, но драка постепенно захватывала всё больше людей, и Жанна поняла, что не может оставаться в стороне в такой сложной ситуации. Она взлетела, забыв про рану и страх, который начал развиваться после падения, оказавшись в самой гуще драки. Они толкали, пинали, она пиналась и толкалась в ответ, хотя не разбирала, кого бьёт – своих или чужих, десятки рук и ног сплелись, смешались, издалека, сквозь их крики и ругательства, пробивался рёв зрителей, свистки арбитров, голоса тренеров и учителей. Ком из сплетённых тел опустился на землю, и они продолжили борьбу уже там, купаясь в грязном, липком снегу и разбрызгивая вокруг себя брызги мутных луж. Их растащили только тогда, когда появились первые раненые – двое мальчишек, держась за разбитые носы, свалились на землю.

Жанна, маленькая, в сравнении с остальными игроками, взъерошенная и воинственная, как воробей, осталась одна посреди поля, сжимая кулаки так сильно, что на ладонях оставались следы от ногтей. Она чувствовала боль в ноге, в плече и предплечье, саднил правый бок, будто по коже проехали наждачкой, но была готова броситься в бой по первому же зову.

- Вы что устроили?! – Налетела на них разъярённой вороной Лаура Ивановна.

- Да это не мы! – Отшатнулся Максим, рукавом форменного свитера вытирая кровь с лица.

- А меня не волнует, кто начал! Важно, что вы не закончили!! Выговор всем! В первую очередь тебе, Глеб!! Ты капитан, и ты допустил такое!!

Ребята молчали, понурив головы. Жанна устыдилась своей порывистости, не знала куда спрятать глаза, и всё отворачивалась и отворачивалась, но не могла скрыться от пронзительного взгляда тренера.

Боже мой, как стыдно!

Она прятала руки, почему-то покрытые синяками, топталась, будто это могло ей помочь провалиться под землю. Всего один раз была на поле, а уже дважды опозорилась!

- Обе команды дисквалифицированы за неспортивное поведение! – Сообщил Феофил Леопольдович. Он поднялся со своего места, пулей промчался по полю и вбежал в холл; большие двери за ним оглушительно хлопнули, точно выразив его настроение.

Зрители на трибунах замолчали, смолкла музыка, табло погасло. Все стали потихоньку расходиться, а команды, порицаемые каждые своим тренером, так и остались стоять, сгорая от стыда. Неизвестно, что услышали от своего викторианцы, но Лаура Ивановна, вдоль накричавшись и даже охрипнув от этого, отправила своих «бойцов» к Леокадии «зализывать раны».

- Вы все будете оштрафованы, - заявила она напоследок, но каким образом могут быть «оштрафованы» ученики первых и вторых курсов так и осталось неизвестным.

Команда, что ещё минуту назад строила из себя святую наивность и невинно пострадавших, в полном составе отправилась в столовую.

- Напьёмся с горя. Соком, - состроив самую скорбную мину, усмехнулся Глеб. Его, похоже, нисколько не волновали взыскания Лауры Ивановны, которые она им сулила. Он спокойно размахивал руками, хотя рукав его свитера был разодран, губа разбита, а нос свёрнут на сторону.

– Викторианцы всегда сливают матч вот так. Потому что больше ничего не умеют, - пояснил более опытный Максим. – Оттуда выпускаются только Охотники. А что ещё можно от них взять?

На том и порешили. В раздевалке Глеб лично осмотрел раны всех пострадавших, и несколько человек, включая Жанну, отправил к Леокадии на «обработку».

- Не хватало ещё, чтобы у вас что-то серьёзное было, - бурчал он, когда некоторые мальчишки отказались идти.

- Отставить. Что за сопли? – Нахмурился он, внимательно разглядывая рану Жанны на боку, которая до сих пор причиняла массу неудобств, когда нежную кожу задевал колючий свитер. – Вон даже Жанна не ноет, - подмигнул он, и девочка покрылась румянцем. – У тебя тут

ссадина. Нужно обработать, - авторитетно заявил он и снова поглядел на команду из-под нахмуренных густых бровей. – Ну, чего встали? Ноги в зубы и марш!

Те несколько человек, чьё состояние капитан счёл неудовлетворительным, убито поплелись в медпункт. Последней, кутаясь в одолженную у Глеба куртку, шагала Жанна. Ей уже было не так стыдно, как на поле – всё-таки, поддержка команды великая вещь, в этом она убедилась уже трижды. К тому моменту, когда она дошла, наконец, до кабинета школьной целительницы, Леокадия уже разобралась с мальчишками и приступила к раненым викторианцам. Почти в полном составе команда Викторианской Академии, восседала на единственной в кабинете кушетке.

Подходя к комнате, Жанна очень неосторожно потянулась к ручке – дверь в этот же момент открылась, больно ударив по пальцам.

- Ай!

Она прижала руку к груди, отскочив в сторону, и как раз вовремя – дверь распахнулась уже окончательно, а за нею оказался один из викторианских игроков – высокий худой мальчишка с фамилией Шервуд, которая была написана на его груди.

- Прости, - снисходительно бросил он ей, обернувшись через плечо.

Жанна состроила ему рожицу, не без удовольствия заметив, что это именно ему она засандалила промеж глаз. «И ты простишь ему такую наглость во второй раз?» - спросил противный внутренний голос. Нет, он прав – с таким высокомерием надо бороться. Изловчившись, Жанна послала в спину Шервуду хитросплетённый сглаз, однако тот весьма ловко отразил его. Это вызвало с её стороны удивление – об этом сглазе она узнала совсем недавно от старшекурсников, и никак не ожидала, что Ученик Стража её возраста не просто знает о нём, но и более того – знает контрзаклятье. Она уже собиралась выразить ему своё восхищение, но Шервуд снова улыбнулся, да так надменно, будто сам был удивлён тем, что кто-то смеет в его непосредственной близости «колдовать». Жанна не нашлась, что ответить и, круто развернувшись, вошла в кабинет, который постепенно опустел.

Пока Леокадия занималась её раной, Жанна не могла отделаться от мысли, что Шервуд поиздевался над нею, и ей не терпелось отомстить. Случай представился, как ни странно, уже через несколько минут. Только она вышла и направилась в спальню, как встретила Шервуда, причём не одного, а в количестве аж трёх штук: его самого, его брата-близнеца и, как позже выяснилось, сестры. Все трое шли с одинаковым выражением на лицах, какое обычно бывает, когда идёшь по не очень приятному месту.

Жанна остановилась, переводя взгляд с одного Шервуда на другого и никак не могла определиться, с которым она, собственно, «в контрах». Братья были, как говорится, на одно лицо, разве что один был обладателем бледной, фарфоровой, кожи, а второй – смугловатый, с россыпью веснушек на носу. Проблема была в том, что Жанна не могла точно вспомнить, был тот Шервуд бледным или смуглым. Кому ей мстить?

Шервуды же шли, не замечая ничего вокруг, увлечённые разговором настолько, что один из них ощутимо толкнул Жанну по больному плечу, и понял это только тогда, когда она ойкнула и пихнула его в ответ.

- Смотри, куда идёшь, - прошипела она, потирая в который раз пострадавшую конечность.

- Я не специально, - отмахнулся Шервуд, пожав плечами. Жанна заметила, что у него пронзительные зелёные глаза, похожие на маленькие изумруды. Ей стало неловко и за свои чувства, и за то, что она так нелепо хотела расквитаться. Жанна вспыхнула.

- Арт! – Возмущённо протянула девочка, появляясь из-за спины Шервуда. Она была похожа на «Арта» и на второго мальчика, так что в их родственных связях сомневаться не приходилось. Разве что глаза у неё были не изумрудные, а чёрные, как обсидиан, а вся она была похожа на маленькую фарфоровую куклу, которая обычно стоит в самом дальнем углу, облачённая в пышное, с оборочками платье. Жанна почувствовала себя дурнушкой рядом с этим красивым семейством и отвернулась.

- Надеюсь, мой брат тебя не очень обидел? – Обратилась к ней девочка, взмахнув шикарным хвостом иссиня-чёрных волос.

Жанна не нашла в себе сил выдавить хоть слово и ограничилась покачиванием головы.

- Меня зовут Изабелла, - представилась брюнетка и протянула узкую белую ладонь. В отличие от своего брата, Изабелла вызывала у Жанны только положительные эмоции, и она с удовольствием пожала руку.

- Меня зовут Жанна. Ничего страшного, я не в обиде.

- Артём бывает порой груб, - заметила Изабелла. – Я надеюсь, он извинился за прошлый раз, - она с нажимом посмотрела на брата, но тот снова только фыркнул и отвернулся.

- Ну, с Артёмом ты познакомилась, пришла и моя очередь, - второй мальчик решительно отодвинул в сторону брата и сестру и вплотную приблизился к Жанне. – Олег, - он взял её руку и лёгонько коснулся губами тыльной стороны.

С подобным проявлением чувств она прежде не встречалась, и это повергло её, часто говорливую и непокорную, в полное состояние шока.

А к тому времени, как она оттаяла, Шервуды распрощались с нею и ушли, весело переговариваясь, а она так и осталась стоять в смешанных чувствах, не зная, как реагировать на всё это.

Последняя встреча с Шервудами произошла уже непосредственно перед возвращением виктрианцев домой. Жанна вышла их провожать в холл вместе со всеми и былы настроена уже не так агрессивно, как в их первую встречу. Изабелла очень тепло с нею попрощалась – подошла и крепко обняла, в сопровождении братьев.

- А что это за прелестное создание? – Спросил Олег, когда девочка уже развернулась чтобы уйти, но после его оклика все трое обернулись. По одной из крайних лестниц спускалась Марта, и в своём аккуратном чёрном платье, в свете мощного фонаря под стеклянным куполом, она выглядела очень хорошенькой.

- Это моя сестра. Марта, - с улыбкой сказала Жанна. В этот раз такая реакция окружающих на Марту зависти у неё не вызывала. Это было даже приятно, словно комплименты делались и ей самой тоже.

- Я запомню, - кивнул Олег и ушёл со всей своей командой. А вместе с ними ушла и надежда завести друзей.