Глава 18
– Ты серьезно? – визжит Хлоя в понедельник.
– Ш-ш-ш! Может, еще ничего и не выйдет. Он пока наводит справки.
– Люси, во сколько ты собираешься встречать клиентов? – со своего рабочего места взывает Мэнди, прерывая наши сплетни.
– Машина будет через двадцать минут, – кричу в ответ.
«Титёшки» прилетают из Португалии, где проводили промо-тур по барам и ночным клубам провинции Алгарви. Хлоя едет со мной забрать их из аэропорта, потому что с места в карьер мы начинаем «операцию». У нас совсем немного времени, поскольку видео в Интернет надо бы запустить уже завтра.
Два часа спустя мы стоим на южном берегу Темзы у знаменитого лондонского колеса обозрения, известного как Лондонский Глаз, и Хлоя изо всех сил пытается удержать камеру неподвижно, стараясь не рассмеяться над тем, как перед объективом крутятся и вертятся трое участников «Титёшек». Я запускаю песню на портативном магнитофоне и все сильнее мечтаю провалиться сквозь землю по мере того, как вокруг нас разрастается толпа. Вдруг две девчушки лет девяти-десяти присоединяются к танцу. Алексей, парнишка из группы, изображает невероятный восторг и зовет их в мельтешащий хоровод.
Мока-Чока хороша!
Мока-Чока не спеша!
Мока-Чока вот прям ща!
Давай! Давай! Давай!
Песня продолжается, и в компанию добавляется все больше ребятишек. Следом подключаются несколько хохочущих студентов. Девушки из группы, Регина и Варвара, присоединяются к Алексею, вдохновенно приглашая каждого вновь подошедшего потанцевать. Регина, блондиночка, тянет и меня. Состроив храбрую мину, сливаюсь с общим безумием, а людей вокруг становится все больше и больше.
То же самое повторяется у Букингемского дворца, только в этот раз все получается еще забавнее из-за стражников, изо всех сил старающихся на нас не смотреть.
К концу дня мы с Хлоей не можем выкинуть проклятую песенку из головы. Я продолжаю ее мурлыкать, пытаясь заснуть, и утром, когда просыпаюсь. В душе я пою ее вслух.
– Люси, заткнись! – вопит из спальни Джеймс.
– Мы любим Мока-Чока,
Вы двигаетесь круто...
– Я не шучу, – кричит он.
Но я не в силах остановиться. Не могу не отдать группе должное: их песенка – весьма прилипчивая гадость.
* * *
– Ты в «Кью» звонила? – Во вторник утром я в ужасе задерживаю дыхание, глядя, как Джемма кладет трубку. Как тревожно. – Что они сказали?
– «Нет, спасибо».
– Ничего удивительного.
Это, пожалуй, самая сюрреалистичная неделя в моей жизни. Доставляя самую дурацкую и ужасную группу на свете в редакции всех журналов и газет, разрешивших нам приехать, я продолжаю помнить, что Нейтан собирается в Англию. Я дрожу от волнения всякий раз, когда думаю о нем, но пытаюсь не уделять этим мыслям много времени. Может быть, у него еще ничего и не получится.
В четверг мы с Хлоей сопровождаем Алексея, Варвару и Регину, которые начинают четырехдневный тур по клубам Манчестера, Бирмингема, Глазго и Кардиффа, и с изумлением наблюдаем за тем, как группе удается вовлечь в безумную пляску целые танцполы.
Вконец выдохшиеся, в воскресенье ночью возвращаемся в Лондон. А ведь раскрутка по радио и телевидению еще не началась! Сингл выходит утром в понедельник.
На следующей неделе все то же самое: рекламный туман. Мы уже набрали больше ста пятидесяти тысяч просмотров на «Ютуб», и их количество с каждым часом только растет. Во вторник Мэнди вызывает меня к себе и не может удержаться от улыбки.
– Смотри, – говорит она, указывая на монитор. Появились промежуточные результаты недели по синглу. «Титёшки» и их «Мока-Чока» попали на вершины чартов, на тридцать тысяч проданных копий обогнав ближайших соперников. Это сенсация! – Думаю, сейчас самое время открыть шампанское, а, Люси?
– Не знаю, – улыбаюсь я. – Мы же не хотим сглазить...
Но диск продолжает разлетаться с полок, а интернет-продажи зашкаливают. Диджеи стонут и рыдают, снова и снова проигрывая новый хит, но деваться им некуда, поскольку он в плей-листе каждой радиостанции. Кажется, все Соединенное Королевство попало во власть безумия «Мока-Чока».
В пятницу Мэнди объявляет, что несколько бокалов шампанского уже точно ничего не смогут сглазить – ничто не помешает этому синглу возглавить воскресные хит-парады. Она открывает бутылку и даже улыбается, когда шампанское выплескивается на ковер.
– За Люси, – говорит она, поднимая бокал. – Я знала, что если кто-то способен это сделать, то это ты. Ну и Хлоя с Джеммой, конечно. Вы все, девочки, проделали потрясающую работу. Правда. Потрясающую.
Когда я вечером встречаюсь с Карен и Риной, в венах до сих пор бурлят пузырьки шампанского и радость от хвалебных слов. Мы идем на «Грязные танцы» и встречаемся у театра в семь пятнадцать, как раз перед началом представления. Короткий антракт пролетает незаметно, поэтому только после шоу, когда мы уютно устраиваемся в уголке бара в Сохо, наконец удается спокойно поболтать.
– Никто не загонит Бейби в угол! – выкрикивает Карен, возвращаясь от стойки с тремя «Морскими бризами». Мы с Риной съеживаемся и смущенно поглядываем на остальных посетителей. – Чем занимались на неделе, девчата? – усмехается Карен. Она снова сменила прическу. Сейчас из-под ее крашеных в черный цвет волос торчат нарощенные блондинистые пряди. И опять я не в восторге.
– Вы песню «Мока-Чока» слышали? – спрашиваю я, потягивая коктейль из водки, клюквы и грейпфрута.
– Ненавижу ее! – ахает Карен, всплескивая руками.
– Какую песню? – перебивает Рина.
– Ты ее знаешь, – стонет Карен. – «Глянь-ка! Глянь-ка, что тут! Вот что! Мока-Чока! Знаешь! Это круто! Мока! Мока-Чока!»
– Очень неплохо, – смеюсь я.
Рина кивает, узнав песню.
– Понимаю, что ты имеешь в виду...
– Такая фигня. И что с ней? – Карен поворачивается ко мне.
– Прошу меня простить, – паясничаю я.
– В смысле?
– Я делала для них пиар-компанию. В воскресенье они станут номером один.
– О боже, пожалуйста, нет! Я больше не могу называть тебя подругой! – восклицает Карен, со всех сторон привлекая к себе недоуменные взгляды.
– Но она не так уж и плоха, – смеется Рина. – Довольно прилипчивый мотивчик. Мне даже нравится.
Карен презрительно смотрит на нее.
– Нет, нет, Рина, все в порядке, не нужно ее хвалить, – говорю я. – Я знаю, что это одна из худших песен в истории человечества.
– Одна из? – возмущается Карен. – Я бы сказала, самая худшая. Кто они такие? Как их зовут? Вагина и Вульвара или что-то в этом роде?
– Парня зовут Алексей...
– Парня? Ты уверена? – перебивает Карен.
– А девушек – Регина и Варвара, – смеюсь я.
– Мне больше по душе мои имена, – продолжает Карен. – Если произнести их с русским акцентом, вполне может прокатить. «Здрасьте, меня зовут Вульвара, а то моя подруга Вагина... Мы прибыли с планеты Титёшек». – Мы с Риной заливаемся смехом. – Есть еще новости? – спрашивает Карен, когда мы перестаем хохотать. – Что там у вас с Джеймсом? Все нормально?
Я сразу начинаю колебаться, разрываясь между желанием поведать о Нейтане и пониманием, что по-хорошему этого делать не стоит. Вдруг по какому-то импульсу чувствую, что не могу удержаться.
– Так он приедет через два с половиной месяца? – по окончании рассказа уточняет Карен. Она с пристальным вниманием слушала всю историю, не прерывая и не отвлекаясь. Честно говоря, это несколько сбивало с мысли.
– Да, – соглашаюсь я.
– Люси, какого черта ты творишь? Играешь с огнем, и это не слишком-то умно с твоей стороны.
Бред какой-то. Стоило довериться своей интуиции!
– Я не одобряю измену, – выносит вердикт Карен.
– Я не изменяю Джеймсу! Нейтан просто друг! – Зря я открыла рот. Лучше было бы держать его на замке. Я рассчитывала на сочувствие, а вот осуждения не ожидала.
– Да, конечно... – Она удрученно на меня смотрит. – Постарайся, чтобы так и оставалось. Если дойдет до секса, не говори, что я тебя не предупреждала.
– Успокойся, ради всего святого. Я не предала бы Джеймса! – А вдруг? – Я просто на самом деле совершенно запуталась.
– Карен, успокойся, – вступает Рина. – Думаю, Люси знает, что делает.
– Ладно, ладно! – сдается Карен. – Просто не хочу, чтобы она страдала, вот и все.
Тут-то я и вспоминаю, что первый парень Карен изменил ей, когда она уехала учиться в Лондон, а он остался в Гулле. Интересно, не поэтому ли она так резко отреагировала?
– Ты одна из моих лучших подруг, в курсе? – спрашивает она с протяжным йоркширским акцентом, хватая мою руку. Я смотрю в ее карие глаза. – Вся проблема в твоем дурацком знаке зодиака. – Она отпускает меня и откидывается обратно на сидение.
– А что с ним не так?
– Ты Весы. Как и я. Всегда и все взвешиваешь. Сомнения, сомнения.
– Но ты ведь уверена в Алане?
– Конечно, он прелесть. Но ты помнишь, как я разрывалась между журналистикой и парикмахерским делом.
– Точно. – Я расслабляюсь и поворачиваюсь к Рине, вопросительно глядя: – Ты что думаешь? – Я еще не слышала ее вердикта.
– Люси, ты всегда была умницей, – говорит подруга, и в ее устах это звучит совсем не снисходительно. – Знаю, ты все сделаешь правильно.
Внезапно из динамиков раздаются первые аккорды «Мока-Чока».
– Давайте танцевать! – вскакиваю я под стон Карен, которая, тем не менее, все равно встает и пытается повторять за мной движения, и в баре воцаряется хаос.
* * *
Следующий день суббота, и после появления на телеэкране утром «Титёшки» больше не моя забота. Мне бы наслаждаться свободой, но я не могу выбросить из головы слова Карен. То же самое продолжается и в воскресенье. Я даже не спешу звонить Нейтану, чтобы рассказать о последних сумасшедших неделях. Знаю, его рассмешит мой рассказ, но что-то удерживает меня от звонка.
В тот же вечер, когда подтверждается новость о том, что «Мока-Чока» стала в Великобритании хитом номер один, Джеймс дарит мне огромный букет розовых, пурпурных и оранжевых гербер.
– Под костюмы группы, – смеется он. – Неплохо сработано, крошка. Отличный результат.
– Спасибо.
– Что не так? Ты что-то не слишком рада.
– Нет, все супер. Просто до чертиков устала.
– Да уж, задание было не из легких. Мэнди должна быть очень довольна. И глазом не успеешь моргнуть, как получишь повышение и солидную прибавку к зарплате. Скоро начнешь наступать мне на пятки, – шутит он.
Я ловлю себя на том, что заинтересовалась вопросом, а возражал бы Джеймс, если бы я стала зарабатывать больше него. Он всегда был нашим основным кормильцем, и меня это не тревожило. Честно говоря, я чувствовала себя спокойно, зная, что в будущем (конечно, отдаленном) у меня есть на кого опереться, если захочется сделать перерыв в работе и родить ребенка. Хотя сейчас я не допускала и мысли о паузе в карьере.
Как бы я себя чувствовала, зарабатывая больше своего мужчины? Скорее всего, именно так и было бы с Нейтаном, и я не уверена, что эта мысль мне по душе.
О господи. Что будет, когда он приедет? Знаю, после его приезда в Англию все между нами изменится, и это меня пугает. Одно дело общаться с кем-то на отдыхе, но когда этот кто-то вдруг материализуется у тебя на пороге, в твоем мире...
После последнего разговора с Нейтаном я поняла, что Джеймса начинают нервировать наши беседы. Как же он поведет себя, когда Нейтан будет здесь?
А что почувствует Нейтан, познакомившись с Джеймсом? Это беспокоит, пожалуй, даже больше, отчего мне становится стыдно. Раньше Джеймс был для Нейтана не более чем именем, но когда он приедет и буквально лицом к лицу встретится с моим постоянным парнем, это может совсем его отпугнуть.
К тому же присутствовала небольшая тревога по поводу того, что я почувствую, увидев Нейтана. Все то же, что я недавно объясняла Хлое: в данный момент он для меня безопасен. Он на другой стороне земного шара. Он не реален. Он безупречен. Я выдумала фантастический образ сексуального серфера и теперь волнуюсь, что настоящий Нейтан до него не дотянет.
И точно так же я боюсь, что образ из фантазий таки соответствует действительности.