Глава 7. Жребий

Ключи от домика на озере всегда были при нем, на общей связке. Джеймс не помнил, рассказывал ли жене, от чего они, да и про сам дом он, кажется, даже не упоминал. Всегда было некогда: медовый месяц они провели в Орегоне, в долине Уилламетт, посещая виноградники и прячась в милых коттеджах; затем каждый погрузился в свою работу, а когда появился ребенок, все мысли о романтике и уединении сошли на нет. Конечно, Джеймс немного лукавил. В глубине души ему вовсе не хотелось пускать сюда других. А если совсем откровенно, то и он сам не приезжал сюда уже почти десять лет.

Дверь легко поддалась, впуская давнего хозяина. Шторы и жалюзи опущены, окна закрыты наглухо, отчего внутри было темно, а воздух — спертый. Джеймс оставил открытой входную дверь, сквозь которую проходило хоть немного света. Первым делом он распахнул настежь окна, поднял все жалюзи и лишь тогда осмотрелся. Он удивился: не похоже было, что дом так долго пустовал. Большинство мебели было закрыто чехлами, но тонкий слой пыли на кухонной столешнице выдавал недавних посетителей. «Должно быть, отец сюда заезжал», — подумал Джеймс. Все же здесь хранились вещи Амелии, для Роберта это такое же место воспоминаний, как и для его сына. Только в отличие от последнего, Роберт не бежал от своего прошлого.

«Лучше бы ты прятался в машине», — издевался внутренний голос. С чего он решил, что приехать сюда было хорошей идеей? Сбежать от мыслей о девушке, о которой здесь все напоминает... Они часто прятались здесь: от родителей, от проблем, от лишних глаз. Вокруг только вода, ни одной живой души. Он вспомнил, как он привез ее сюда в первый раз. И утро, последовавшее за этим.

Джеймс проснулся первым, и, не желая случайно разбудить свою гостью, решил спуститься вниз. Он нечасто готовил, но в тот раз ему вдруг отчаянно этого захотелось. Он заглянул в холодильник: выбор был невелик. Они с отцом редко привозили сюда продукты, ведь надолго не задерживались. Повезло, что Джеймс недавно заезжал поздно ночью кое-что забрать, и по дороге купил яйца и молоко на завтрак. Где-то еще была мука. Приготовить омлет показалось слишком банальным, ему хотелось чего-то невероятного. Но все, что позволял набор продуктов, — это блинчики. И то, Джеймс понятия не имел, как их делать. Он открыл браузер на телефоне и стал искать подходящий рецепт. На столешнице стояло старое радио, Джеймс включил его — тихо-тихо — и приступил к смешиванию ингредиентов. Он очень надеялся, что ничего не упустил, и завтрак окажется хотя бы съедобным. Пока блинчики жарились, Джеймс достал две тарелки и приборы, нашел ореховый и кленовый сиропы в углу шкафчиков (они, к счастью, шли в подарок к кофеварке, которую Джеймс сюда недавно купил).

— Вот черт! — выругался он, поняв, что упустил блинчик. Теперь одна сторона подгоревшая.

Он услышал легкий смех за спиной. Его гостья наблюдала за ним — интересно, давно?

— Мне нравится смотреть, как ты готовишь. У тебя здорово получается.

— Не радуйся так, пока не попробуешь. Возможно, мы отравимся и оба умрем, — заметил Джеймс, продолжая спасать блинчик.

— Смерть от блинчиков не самая ужасная, я думаю.

Джеймс улыбнулся этому воспоминанию. Он снял куртку и бросил ее на закрытый чехлом диван. Несмотря на открытые окна, Джеймсу все еще было душно. Он отправился на второй этаж, в спальню. Раз уж оказался здесь, так хоть проверит дом, решил он.

Так же, как и внизу, окна были закрыты, разве что жалюзи частично пропускали свет, отчего комнату исполосили полуденные лучи. Комната была неживой, ничто в ней не напоминало о счастливых моментах, проведенных здесь. Кровать была тщательно закрыта покрывалом, с небольшого письменного стола все было убрано в ящик. Джеймс удостоверился в этом, открыв один из них. Там были карандаши, тушь для рисования, несколько набросков и портреты. Джеймс увидел лишь портрет Амелии, дальше перебирать рисунки не стал: знал, что найдет среди них ее. Одежда в шкафу была убрана в специальные чехлы, чтобы сберечь ее. Вся она принадлежала Амелии, Роберт так и не нашел в себе силы избавиться хоть от одной вещи жены. На Джеймса снова нахлынули воспоминания о том дне.

После завтрака Джеймс пригласил гостью покататься на озере.

— Когда-нибудь управляла катером?

— Ты что! Я, малюсенькая лодка, и вокруг одна вода — вряд ли это закончится чем-то хорошим!

Джеймс тихо рассмеялся. Порой его забавляли такие сомнения в себе.

— Если ты замерзнешь, то уж точно не сможешь ничем управлять, — намекал Джеймс на одежду гостьи.

Погода была прохладная, а из-за близости к воде влажность пробирала до костей. Одной его кофтой тут не спастись. Ничего больше не оставалось, как предложить выбрать из той одежды, что хранилась здесь. Джеймс видел сомнения своей гостьи, он и сам бы счел это немного странным, но вещи есть вещи, ими нужно пользоваться, по крайней мере, тогда ему так казалось.

Буквально через несколько минут гостья вернулась — в плотных брюках и теплой вязаной кофте. Джеймс плохо помнил мамины вещи, так что совсем их не узнал. Но он долго не мог оторвать взгляд от гостьи — так ей шел наряд.

Они отправились к пирсу. Джеймс тщательно объяснил порядок действий: что нужно проверить перед стартом, в каком положении должен быть рычаг газа, как правильно заводить мотор. Он направлял руки гостьи и все делал вместе с ней. Почему-то тогда он ощущал невероятное спокойствие и при этом дикий восторг, словно все его чувства были обострены...

«Так, хватит», — остановил себя Джеймс и устало провел рукой по лицу. Он спешно покинул спальню, намереваясь все закрыть и уехать с острова. Пока его взгляд не зацепился за что-то темное на кухонном столе. Закрытая пачка кофе. С мыслями, что этот день еще может стать лучше, он воткнул в розетку шнур от кофеварки и засыпал в нее зерна. Комната успела проветриться, и теперь в ней гулял аромат воды и влажной земли, а спустя пару минут к нему присоединились кофейные нотки. Захватив с собой кружку, Джеймс вышел на террасу, прислонился спиной к дверному проему и постарался не думать ни о чем, кроме горячего кофе и прекрасного вида.

Он успел сделать несколько глотков, прежде чем в кармане зазвонил телефон. Джеймс вытащил его, все еще пребывая в своих мыслях. На экране высвечивалось «отец».

— Да, пап, что-то случилось? — встревожился Джеймс. Они редко созванивались, хотя и регулярно виделись.

— Ну, не со мной. Джеймс, послушай... Ко мне приходила Эмма.

Снова ее имя. Глухой стон вырвался из его горла. Джеймс не понимал, испытывает он злость, зависть, отчаяние или все вместе.

— Вот как... — тихо выдавил Джеймс.

— Она сказала, вы пересеклись...

Джеймс молчал.

— Знаю, наверное, ты не хочешь этого слышать, но, похоже, она здесь задержится на какое-то время. Лучше тебе с ней поговорить.

— И зачем мне это?

— Потому что ты не успокоишься, пока не увидишь ее снова. Ты же так долго этого хотел.

— Я уже давно отказался от этого.

— Неужели? Кстати, а где ты сейчас?

— На работе, — соврал Джеймс.

— Сомневаюсь, — послышался смешок. — Знаешь, сын, упёртость и нерешительность плохо сочетаются. Они могут оставить тебя в дураках.

Джеймс шумно выдохнул.

— Я тебе попозже наберу, ладно?

Он отключил звонок и сжал телефон так крепко, что побелели костяшки пальцев. Не выдержав, он со всех сил швырнул чашку об пол. Она с легкостью разлетелась на множество осколков, а остатки кофе теперь медленно стекали между половиц. Джеймс захватил куртку с дивана и отправился обратно на берег.

Он ехал в направлении дома, убеждая себя, что ни за что не согласится на эту встречу. Злость разгоралась еще сильнее из-за отвратительного ощущения где-то в груди: дикое любопытство прожигало его насквозь. Джеймс развернул машину.

Он решил отдаться на волю случая. Отправится туда, если судьба — значит судьба. А нет — так он забудет об этой истории навсегда, и больше никогда не вспомнит о ней. Все это он проговаривал у себя в мыслях, пока шел узкой тропинкой к нужному месту. «Вот дурак, и давно ты начал верить в судьбу?». В глубине души он надеялся, что ничего не выйдет, и он сможет оправдать себя тем, что хотя бы попытался.

Он уже собирался повернуть обратно, посчитав эту затею идиотской, но поднял взгляд и увидел в нескольких метрах от себя рыжеволосую девушку. Она сидела спиной к нему и, кажется, не услышала приближающихся шагов. У Джеймса пересохло во рту, он открывал и закрывал его, пытаясь подобрать слова, одновременно думая, что все еще можно уйти, пока она его не заметила. Он закрыл глаза, собрался с мыслями и наконец решился.

— Эмма?