5. Такая сила
Он никогда не был так счастлив.
Он никогда не был в таком отчаянии.
Потому что держать эту изящную руку в своей, смотреть в красивые сияющие глаза, целовать этот улыбающийся ему рот - это настоящее счастье, то, которое с ним не случалось за всю его бессмертную вечность.
Потому что мысль о том, что скоро это все закончится, медленно, но верно убивает его изнутри, изъедая ржавчиной. Как все то, что кажется твердым и незыблемым, железным, но что попадает в яростную среду морской воды и рано или поздно сдается под ее неумолимым натиском.
Ведь уже сколько дней Ван Ибо не возвращается в родную стихию?
Сколько времени целиком и полностью поглощен только этим человеком, что совершенно восхитительно смеется над его глупыми шутками? Маленькая вечность, что может противостоять вечности побольше, не такой теплой и человечной.
Указательный палец легонько бупает по носу:
- Ты грустишь.
И это даже не вопрос, потому что в этой фантастической улыбке виден легкий излом печали, но Ибо тут же старается разубедить:
- Как я могу грустить рядом с таким великолепным гэ? Разве что о том, что мне никогда не быть таким же потрясающим. Но я буду стараться - правда! - чтобы соответствовать уровню этого небожителя!
Сяо Чжань смеется - снова! - и шлепает его по плечу, но горький излом становится глубже и серьезнее:
- Ибо, ну что за чушь! Тебе не нужно ничему соответствовать! Я тебя и таким л...
По тому, как запинается гэ и как испуганно расширяются его глаза, становится понятно, какое слово тот не смог сказать.
Но почему?
Чего боится?
Ведь Ван Ибо уже признался, пусть и не уверен, что слова были услышаны.
А сейчас неловкая тишина между ними нарушается лишь шумом набегающих на песок волн - все потому, что "сколько можно валяться в постели, Ибо - надо и воздухом свежим подышать".
Будь его воля, он бы не выпускал своего восхитительного гэ из постели никогда, потому что теперь с лихвой наверстывает все то, что ранее упускал в своей жизни: жадные поцелуи в любой момент, покрытое испариной худое плечо, которое так сладостно вылизывать, вбиваясь в напряженное тело, а затем нежиться в объятиях с мыслью "я хочу все это себе навсегда".
И Сяо Чжаня хочет себе - навсегда.
Хоть это бесстыдно, эгоистично и невозможно.
А сейчас он наблюдает, как смущенно его возлюбленный отвернулся, делая вид, что рассматривает недовольно штормящее море - только бы не смотреть ему в глаза после того, как почти признался. Но поддельный интерес быстро сменяется чем-то искренним и настоящим: тревогой:
- Это...
Ибо тут же переводит взгляд на волны, которые накатывают с каждой минутой все сильнее и агрессивнее: океан злится на него за невнимание. И замирает от напряжения, потому что там, в волнах, кто-то пытается выплыть, судорожно взмахивая руками и периодически уходя под воду.
Ибо-человек ни за что не успеет туда доплыть - такую скорость человеческое тело не способно развивать, а неожиданное превращение в морского дракона может не пережить его возлюбленный, поэтому он каменеет от невозможности сделать этот жестокий выбор: пожертвовать чьей-то жизнью ради еще немного времени рядом с тем, по ком болит его сердце, или все-таки решить, что человечность не зависит от формы.
Остается еще третий вариант, но океан обиженно молчит и не отзывается на его безмолвный внутренний вопль: "Остановись! Хватит! Пожалуйста!"
Ван Ибо бросает взгляд на Сяо Чжаня, не понимая, как будет объяснять появление жуткого морского змея, который точно напугает его спутника:
- Гэ, я...
Но тот смотрит на него неожиданно горько:
- Прости, но я не могу просто смотреть.
- Что? - и следующая мысль оглушает его паникой. - Гэ, не смей! Ты же не умеешь плавать! Гэ!
Дрожащие губы дарят ему поцелуй со вкусом ржавого металла - капли крови достаются и ему тоже:
- Прости, я не хотел, чтобы вот так.
Ибо даже не успевает дернуться, чтобы остановить, чтобы удержать, как Сяо Чжань опускается на колени и кладет руку на воду:
- Остановись, хватит, пожалуйста.
И океан слушается, мгновенно замирая и останавливая бурю, что вошла в свой пик, и через мгновений мягко выносит на берег неудачливого пловца, уже без сознания.
Ладонь слова ложится, в этот раз на еле вздымающуюся грудь, а после чего вторая помогает уложить человека на бок, чтобы изо рта хлынула морская вода.
- Вот так, вот так. Теперь отдыхай, с тобой все в порядке.
А на него смотрят виноватые темные глаза:
- Прежде чем ты испугаешься и убежишь, ты можешь меня хотя бы выслушать? - но уже через мгновение Чжань-гэ озадаченно хмурится, вглядываясь в ошарашенное лицо Ибо, словно сам не верит в свои слова. - Ты... не человек.
Он тут же впадает в панику и уже открывает рот, чтобы начать оправдываться и уговаривать не бояться, как осекается, когда осознает: Чжань-гэ - тоже.
Эта чудесная ладонь, на которой Ван Ибо так любил оставлять поцелуи, на каждом пальчике, снова машет, колдуя, а потом цепко хватает его за руку:
- Сейчас сюда придут люди и присмотрят за ним - его жизни больше ничего не угрожает. А нам надо поговорить.
Вот так, мгновенно, оказаться в уже знакомой квартире - очень удобно, это стоит признать, но его сердце сейчас невыносимо быстро и больно бьется в груди:
- Чжань-гэ...
А тот медленно тянется к его лицу, словно боится, что Ибо отшатнется и не даст до себя дотронуться:
- Ты... Ты - дитя океана, - и это не вопрос, а тихая и радостная констатация факта.
Ван Ибо подается под нежную ладонь щекой, опуская свою сверху:
- Да, гэ: морской дракон. Но ты... Кто ты? И почему?.. Почему я раньше не понял, что ты не человек?
Сяо Чжань счастливо смеется, но на глазах - слезы, когда целует:
- Потому что я был человеком, когда мы с тобой встретились.
Он отвечает на поцелуй, яростно, жадно, задыхаясь, потому что боль в груди рассасывается, уступая место безудержной радости:
- Но как...
Его лицо теперь держат двумя руками, пока Чжань-гэ отчаянно всматривается в него:
- Потому что в поиске смысла жизни я зашел очень далеко и заблокировал все свои силы, чтобы не прикидываться, а на самом деле быть человеком. Сложно, знаешь ли, не щелкнуть пальцами, когда у тебя что-то не получается, а ты - всемогущий бог. А тут приходится преодолевать себя каждый день - в этом и есть исцеление каменеющей из-за бессмертия души.
Теперь он цепляется за эти трясущиеся руки:
- Бог?!
Знакомая горькая улыбка (не)много больно царапает:
- Ты называл меня в шутку небожителем, а я каждый раз задыхался от страха: что будет, когда ты узнаешь и не сможешь меня принять таким.
Ибо не менее горько улыбается в ответ, целуя дрожащие губы:
- А когда ты называл меня чудовищем, гэ? Я - бессмертная морская хтонь, но я каждый раз умирал внутри от мысли, что мне придется тебя оставить и вернуться в океан.
Ему возвращают поцелуй, отчаянный и полный надежды:
- А теперь? Теперь ты не боишься?
- А теперь я знаю, что мы точно что-то придумаем, гэ. Океан не примет человека, уничтожит его как слишком слабого и неприспособленного. Но думаю, что бог ему не по зубам, особенно если мы принесем друг другу клятву. Если этот гэ, конечно, любит этого недостойного пресмыкающегося. А то вдруг просто решил развлечься и развратить невинного змея... Ой!
В этот раз поцелуй вышел болезненным и кусачим, но ему все равно все очень нравится, особенно когда Сяо Чжань задыхающеся шепчет:
- "Море клянется, гора присягает", да, Бо-ди? И если я уже один раз заставил океан прогнуться, то что мне мешает повоевать за своего любимого?
Ван Ибо сначала счастливо расплывается в улыбке: "любимого", а потом изумленно охает:
- "Повоевать"? Значит, "Чжань" как...
- "Война", да. Боишься?
Теперь понятно, почему тогда на губах была кровь - как еще активировать силы такого бога кроме как кровавой жертвой.
И сейчас в уже родных глазах - красные огоньки, которые испугают кого угодно, но не Ибо:
- Не дождешься.
Они вспыхивают еще ярче, довольно и горячо:
- А чего дождусь?
- Из уважения к твоему почтенному возрасту сегодня - никакой позы наездника, надо пожалеть твою спину. Будешь лежать и получать удовольствие, пока диди будет выполнять всю работу сам. Ой!
Теперь и его губа кровит, но ранку после укуса быстро зализывают:
- Ван Ибо, ты вообще человек?!
- Как мы выяснили - нет, как и ты, гэ. И в этом есть определенное преимущество: можно и дальше не предохраняться, так как инфекции нам обоим не грозят.
- Только об одном и думаешь, пошляк пубертатный!
- Думаю. И делаю, гэ. С удовольствием. С тобой. Только с тобой.
И они делают - долго и сладко, утопая друг в друге, в этот раз без взаимных страхов, ведь даже океан со всей своей бесконечной мощью не сможет противостоять такой силе.
Любви.
***
Если вы дочитали до конца этой истории, и она вам понравилась - буду рада любому вашему комментарию ❤️