20

Елина сидела в тихой комнате, листая уведомления на телефоне. Вдруг появилась новая заявка в друзья — Зуку. Она с сомнением приняла её, почти не обращая внимания, но через мгновение пришло личное сообщение.
На фото Майки лежал у Зуку на коленях, его взгляд был расслабленным, а руки — свободными, будто он полностью доверял девушке. Елина промолчала. Внутри что-то щемило, но она не знала, что сказать. Она не хотела устраивать сцену, не хотела показывать, что это задело её.
Прошли недели. Её профиль, который она почти забросила, всё ещё был подписан всеми друзьями и знакомыми. И вот, в день её рождения, в ленту неожиданно залетела новая публикация.
На фото Алексей стоял на ринге, в руках огромный букет красных роз, а на пальце блестело кольцо. В подписи было написано:
"I said yes."
Сердце Елины сжалось. Она смотрела на экран, на улыбку Алексея, на блеск кольца, и в её груди вспыхнула смесь боли и пустоты. Мир вокруг казался спокойным, но внутри всё рвалось: старые воспоминания о Майки, новые события и эта странная, горькая радость за чужое счастье.
Она закрыла глаза, глубоко вдохнула и сжала кулаки. Внутри что-то треснуло, но она знала одно: сейчас ей нужно сосредоточиться на себе, на своих целях и на том, что ждёт впереди.

Майки сидел с друзьями в небольшой кафешке. Он всё ещё не понимал, куда исчезла Елина, и каждый день без неё тянулся вечностью. Вдруг Баджи с ухмылкой показал ему телефон:
— Эй, глянь, Манджиро...
На экране было фото: Елина на ринге с Алексеем, он держит огромный букет красных роз, а на пальце — кольцо. В подписи было:
"I said yes."
Майки замер. Сердце бешено колотилось, дыхание стало прерывистым. Он ощущал, как внутри него всё сжимается, будто кто-то сжал ему грудную клетку.
— Ты... ты что, серьёзно?! — выдавил он, глаза загорелись болью и гневом. — Она... она сказала "да"!
Друзья пытались что-то сказать, но Майки не слушал. Он встал, с силой ударил кулаком по столу, и весь мир вокруг будто рухнул. Его охватила смесь боли, ярости и растерянности.
Она... сказала "да" другому... — мысленно повторял он. Каждое воспоминание о ней — её смех, взгляд, прикосновения — разрывалось внутри него, усиливая горечь.
Он вышел на улицу, руки дрожали, ноги сами несли его к реке. Сидя на холодном бордюре, Майки позволил себе впервые полностью почувствовать пустоту, которую оставила Елина. Внутри бушевала буря эмоций: ревность, отчаяние, боль.
— Чёрт... я потерял её... — прошептал он, сжимая кулаки, пока городские огни отражались в воде.
Друзья молча смотрели на него, понимая, что словами сейчас ничего не исправить. Майки сидел до глубокой ночи, погружённый в свои мысли, и всё ещё не знал, как справиться с той болью, которую оставила Елина, и с этим новым, ударяющим прямо в сердце фото.

После того, как Майки увидел фото Елины с Алексеем, он почувствовал, что внутри всё перевернулось. Боль и ревность сжимали сердце, а пустота, оставленная её уходом, казалась ещё глубже. Сидя на бордюре у реки, он долго смотрел на отражение огней в воде и думал о Зуку.
Я не могу продолжать так... — думал он. Ничто не заменит её. Ни смех, ни прикосновения, ни эти фальшивые улыбки.
Он встал, с силой сжал кулаки и позвонил Зуку. Когда та подняла трубку, его голос прозвучал твёрдо:
— Слушай... я думаю, нам лучше расстаться. Я... мне нужно побыть наедине.
— Что? Почему? — удивлённо спросила Зуку.
— Потому что я не могу... я не могу отдавать кому-то своё внимание, пока в сердце пустота. Мне нужно разобраться в себе, понять, чего я хочу. Я не хочу, чтобы это было фальшивым.
Она молчала, а Майки продолжал:
— Это не из-за тебя. Это обо мне. Мне нужно время. Я не хочу больше притворяться.
Когда разговор закончился, Майки остался один. Тишина казалась такой же пустой, как и его мысли о Елине. Он сел на скамейку, вдохнул холодный ночной воздух и впервые за долгое время позволил себе быть честным с собой.
Я останусь один... чтобы разобраться в чувствах и, возможно, понять, что для меня действительно важно.
Внутри было тревожно и больно, но одновременно он ощущал облегчение. Пусть сейчас пустота и одиночество, но это был первый шаг к тому, чтобы восстановить себя и быть готовым к будущему — настоящему, честному и свободному от фальши.

Майки всё ещё сидел на скамейке у реки, холодный ветер колол щеки, а мысли метались, как листья осенью. Он закрыл глаза и пытался успокоить бешено колотящееся сердце. Но пустота внутри не уходила.
Почему я так не могу забыть её? — думал он. Почему никакая девушка, никакая компания, никакая дружба не заменяет Елину?
Он вспоминал её смех, манеру, как она всегда с любопытством смотрела на мир, как нежно касалась его руки. Всплывали моменты, когда она помогала ему с заданиями, как они смеялись вместе, сидя за школьной партой, первые прогулки по парку, первые разговоры о будущем... Всё это жило внутри него, не давая покоя.
— Чёрт, я люблю её... — выдавил он шепотом, словно произнесение этих слов вслух могло разрушить его и без того хрупкое равновесие.
Он понял, что никакая Зуку, никакие разговоры и компании не могут дать ему того, что он ощущал с Елиной. Это не просто привязанность — это было настоящее чувство, которое рвалось наружу с каждым ударом сердца.
Майки поднялся, крепко сжал кулаки и посмотрел на отражение огней в воде. Он осознал, что больше не может жить в полупустоте, что нужно действовать, а не просто ждать и страдать.
Я должен быть честен с собой... и с ней. Я должен сделать шаг, несмотря на всё, что было. Я не могу позволить этой боли держать меня в заложниках.
Внутри появилась решимость. Он вспомнил, как Елина всегда стремилась к своим целям, как она умела быть сильной, но при этом нежной. Он понял, что хочет быть частью её жизни, не просто наблюдать издалека.
— Я должен увидеть её. Поговорить. Объяснить всё... и, может быть, начать всё сначала. — сказал он себе, сжимая кулаки.
Майки встал и медленно пошёл по мостовой, чувствуя, как сердце стучит всё громче, но теперь это был стук не только боли, а и надежды. Он знал: путь к Елине будет непростым, но теперь внутри него жила готовность бороться за неё — за их общее счастье, за их прошлое и будущее.