18

Несколько недель после возвращения всё шло как будто спокойно, но в душе Елины накапливалось раздражение: Майки снова стал отдаляться, занят делами банды и редкими звонками. Она решила не устраивать привычных сцен, просто перестала первой писать и звать на встречи. Больше тренировок, танцы, вечерние пробежки — и ни слова о том, что её гложет.
Но Майки это заметил.
В один вечер он сам пришёл — злой, взвинченный.
— Да что тебе не нравится, Манджиро? — встретила его Елина холодно. — Прошу внимания — плохо. Не прошу — тоже плохо. Занялась своей жизнью — опять не так?
— Ты не просто перестала просить внимания, ты меня глухо игнорируешь! — рявкнул он, сжимая кулаки.
— А тебе-то какое дело? — бросила она. — Тебе же плевать. Всё, что в твоей голове, — как бы с Зуру встретиться, с бандой зависнуть. А я? На меня можно забить.
— Опять эта Зуру... — в голосе Майки прорезалась ярость. — А ты сама вспомни: у отца тусила, с тем своим кавалером переписывалась!
— Не сравнивай! — вспыхнула Елина. — Мы тогда не были вместе. И да, он относился ко мне так, как я хотела, а ты — нет!
Майки резко шагнул ближе, голос сорвался на крик:
— Ты что, ждёшь, когда он снова появится, чтобы... ну ты поняла?!
Слова ударили, как пощёчина.
— Да пошёл ты, Майки! — Елина почти закричала. — Раз я такая для тебя, значит, хватит. Мы расстаёмся. Навсегда!
Она рывком схватила его вещи, стоявшие у стены, и выставила в подъезд. Дверь хлопнула.
Майки остался в темноте, едва сдерживая дыхание. Несколько секунд он стоял, потом медленно собрал сумку и ушёл.
Ночь. Холод. Река.
Майки сел на старую скамью у воды.
Как же всё так вышло? В голове звенели её слова: «он относился ко мне так, как я хотела...»
Ревность жгла изнутри. Злость на себя — за вспышку, за то, что допустил чужое имя между ними.
Почему я просто не сказал, что скучаю? Почему всегда поздно?
Он сидел до рассвета, чувствуя, как сердце будто тянут в разные стороны — любовь и ярость, страх потерять и гордость, не позволяющая попросить прощения.
Елина, оставшись одна, тоже не могла уснуть.
Зачем я так сорвалась? — терзала она себя. — Но и молчать дальше — невозможно. Я ведь просто хотела, чтобы он услышал, что мне больно.
Слёзы катились по щекам, но вместе с ними приходило понимание: за этими ссорами всё равно стоит любовь, которая никуда не делась.

Вечером Елина приняла решение, от которого у самой дрожали руки:
она прекращает учёбу в школе очно, переходит на домашнее обучение и после выпускных экзаменов поступает в институт, где когда-то учился отец.
Пора всё изменить. Пора уехать, — повторяла она мысленно, упаковывая вещи.
Утром пришёл мастер, чтобы поменять замки. Щёлчок нового механизма прозвучал как точка в их истории.
К вечеру билет на самолёт уже ждал в телефоне, а чемодан стоял у двери.
Когда в аэропорту багаж был сдан, телефон завибрировал.
На экране — имя «Майки». Сердце дрогнуло.
Сообщение:
Майки: «Ты где? Почему ключи не подходят? Я хочу помириться.»
Пальцы Елины задрожали, но она быстро набрала ответ:
Елина: «Я переезжаю к отцу. Мы больше не будем вместе. Прощай.»
Она нажала «отправить» и закрыла глаза.
Эти слова будто разбили что-то в воздухе — даже гул аэропорта показался тише.
Майки у себя дома смотрел на экран, не веря.
Что значит «прощай»?
Он хотел тут же позвонить, но, набрав номер, увидел уведомление: «Вы заблокированы».
Пустота и стук сердца — единственное, что он слышал в ту минуту.

Майки стоял в коридоре, всё ещё держа телефон в руках.
Экран погас, но он снова и снова нажимал кнопку, надеясь, что сообщение исчезнет, что это была ошибка.
«Я переезжаю к отцу. Мы больше не будем вместе. Прощай».
Слова обжигали сильнее огня.
Он попытался перезвонить — глухо.
Открыл чат — «Вы заблокированы».
Снова и снова.
Ноль.
Майки прошёлся по комнате, будто загнанный зверь.
Внутри кипела бессильная злость: на себя, на неё, на то, что всё закончилось так внезапно.
Зачем я кричал? Почему сразу не извинился?
Каждый их спор, каждый взгляд всплывали в памяти, как кадры немого фильма.
Он сжал кулаки до боли, но потом опустился на диван, уткнулся лицом в ладони.
Ни слёз, ни крика — только тяжёлое дыхание.
Телефон снова загорелся, но это была обычная рассылка.
Может, друзья? Он почти написал Дракена, но стёр слова.
Что можно сказать? Что сам всё разрушил?
К полуночи он вышел на улицу. Ночной Токио гудел, но казался пустым.
Майки брёл без цели, пока ноги не привели к набережной.
Лёгкий ветер пахнул морской солью.
Он сел на холодный камень и уставился на тёмную воду.
Елина...
В голове звучал её смех, её голос — как упрёк и как надежда.
Он вспоминал их поездки на байке, долгие разговоры до утра, её теплую ладонь в своей.
Часы тянулись. Ветер пронизывал до костей, но он не уходил.
Каждая минута напоминала: её рядом больше нет.
Ближе к рассвету Майки поднял взгляд на тусклое небо.
Я не сдамся. Даже если она заблокировала меня — я найду способ объясниться.
Мысль о том, что это конец, рвала сердце, но внутри всё ещё теплилось упрямое желание вернуть её.