XV

Хлоя вернулась домой, когда город уже окончательно погрузился в вязкую, предутреннюю тьму. Руки подрагивали — не от страха, а от дикого, изматывающего напряжения последних часов. Еще один узел был развязан. Еще одна нить, тянущаяся к Лив, была обрезана под корень. Надежно и безвозвратно.

Она вошла тихо, привычно не зажигая свет. Ей не нужно было видеть стены, чтобы знать, где она находится. Но как только дверь за ней закрылась, Хлоя замерла. В квартире пахло едва уловимо цитрусом.

Этот посторонний, горьковато-свежий холодный аромат духов заполнил все пространство, вытесняя привычную пустоту ее дома.

Хлоя медленно опустила ключи на столик у зеркала. Тихий металлический звон показался ей оглушительным. Она не двигалась.

— Медсклад твоих рук дело, Хлоя?

Он включил светильник и положил на стол распечатку — старое, зернистое фото маленькой девочки из архивного дела.

— Или может мне лучше обращаться к тебе Селена?

Рейган поднялся и сделал несколько шагов вперед, сокращая расстояние до предела и прижимая ее к стене. Его дыхание обжигало щеку, а после лед коснулся груди.

Хлоя не ответила, почувствовав наставленный на нее ствол.

— Скажи мне, что ты не зачищаешь хвосты. Как так вышло, что для всех ты, Селена, мертва? Но ты ответишь мне на все вопросы. Дернешься — я впишу твое имя в протокол обвиняемых по пособничеству, и до конца жизни ты будешь видеть небо только через решетку.

— Угадай, на какие мысли это меня наводит? — Декстер прижал к стене вторую распечатку, прямо перед ее глазами.

На снимке, вытянутом из архивов пансионата, она стояла в центре. Маленькая Селена. По правую руку — Калеб. По левую — Джерард, положивший ладонь ей на плечо с хозяйским спокойствием.

— Ты буквально среди убийц на фото, Хлоя. Твой «брат» Калеб числится мертвым уже десять лет, но я видел его на АЗС сегодня ночью. Брат и сестра? Серьезно? — его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. — Что было в том пансионате? Вас взяли на попечение сразу после смерти матери, но почему-то в деле есть заявление о пропаже дочери. Помнишь хоть что-то, кроме того, как лгать мне в лицо?

Декстер не сводил с нее глаз, считывая каждое микродвижение. Он видел аномально ровное дыхание — признак запредельного самоконтроля, видел, как дрогнули кончики пальцев при упоминании матери. Он анализировал ее, пока Хлоя лихорадочно выстраивала линию обороны. Для нее он сейчас был смертельной угрозой, способной уничтожить все, к чему она шла, и в то же время — единственной надеждой.

Их учили многому: терпеть холод, не обращать внимания на голод и, прежде всего, никогда не лгать. Ложь там наказывалась так методично и страшно, что честность стала не добродетелью, а залогом выживания. Декстер отметил то, как она замерла, почти перестав моргать, как ее зрачки на долю секунды сузились, словно от удара током. Она не просто не боялась. Она была спокойна.

Даже спустя годы она чувствовала, как немеет язык, когда мозг судорожно пытается создать фальшивую версию событий.

— Там не было «попечения» , — наконец произнесла она. Голос звучал ровно. — Нас отбирали, как материал. И если ты думаешь, что фото с Джерардом — это доказательство моей вины, ты плохо подготовился. Это фото моей тюрьмы.

Она видела, как он сканирует ее, отмечая каждую деталь: пульсацию вены на виске, положение плеч. Он анализировал ее реакции, пока Хлоя решала — раз он намерен использовать ее, она заставит его играть по своим правилам.

Хлоя резко дернула плечом, разрывая дистанцию. Декстер не ожидал такой реакции — в своей работе он все же показывал подавление, а не активное сопротивление. Пользуясь его секундным замешательством, она перехватила его запястье, уводя ствол пистолета в сторону от своей груди. Удар локтем в подреберье заставил Рейгана выдохнуть сквозь зубы и отступить на шаг.

Но он быстро восстановил равновесие. Инстинкт сработал быстрее, чем включился разум. Декстер сделал перехват, заламывая ее руку за спину и снова вжимая Хлою в стену, но теперь уже спиной к себе. Пистолет уткнулся ей между лопаток.

— Не дури, Селена, — прорычал он ей в затылок, чувствуя, как ее тело напряглось, готовое к новому рывку.

— Или что? — она тяжело дышала, но в голосе не было страха. Она резко подалась назад, ударяя его затылком в лицо, заставляя ослабить хватку.

Развернувшись в его руках, Хлоя уперлась ладонями ему в грудь, не давая снова применить силу. Декстер смотрел ей в глаза — расширенные зрачки зеленых глаз, вызов, смешанный с отчаянием.

Декстер проскользил ладонью по руке, и почувствовал, как лихорадочно бьется ее пульс — быстрый, рваный, вопреки внешнему спокойствию.

— Привыкла выживать в условиях физического давления?

Хлоя едва заметно улыбнулась — одними уголками губ, не задействуя глаза. Она подалась вперед, почти невесомо коснувшись своей щекой его щетинистого подбородка. Этот жест был настолько неуместным в свете направленного в сторону оружия, что у Рейгана на мгновение сбилось дыхание.

— Ты слишком уверена в том, что я выберу ответы, а не протокол, — выдохнул он ей в самые губы.

— Ты уже сделал выбор, когда вошел сюда один и без наручников. Или все же застрелишь ту, кто вывела тебя на след? — прошептала она, прижимаясь ближе и нарочито затягивая физический контакт.

Хлоя скользнула ладонью по его груди вверх, к самому воротнику, заставляя его чувствовать жар своей кожи.

Он медленно опустил пистолет, но не убрал его, лишь отвел в сторону. Его ладонь скользнула вверх по ее шее, сжимая ее. Хлоя не отпрянула — лишь смотрела на него с вызовом.

Но он все равно притянул ее к себе, зная, что завтра ему, возможно, придется пристегнуть на этих запястьях наручники.

После, когда тяжелое дыхание стихло, а за окном окончательно воцарилась глухая тишина, они лежали в полумраке. Декстер курил, глядя, как тлеющий огонек сигареты выхватывает из темноты контуры ее лица.

Декстер выпустил густую струю дыма. Пепел упал на простыню, но он даже не шелохнулся.

— Все, кто был в том пансионате, живы. Никто не умирал. Их просто вычеркнули из списков живых. Эдриан... они подстроили его под себя. Годами ломали, пересобирали, пока не сделали из него того, кем он должен был стать. Идеального пса на коротком поводке.

Она сделала паузу.

— Я не помню, как мы туда попали. Все мое детство и юность прошли в тех стенах. Джерард был моим наставником. Даже позволял называть его отцом. Своих родителей я не помню и не знаю. Но... я сбежала. А Эдриан остался. А потом они пришли и забрали ее.

— Кого «ее»? — Рейган резко повернул голову, вглядываясь в ее лицо.

— Мою дочь. Лив.

Декстер медленно переваривал информацию, выстраивая новую иерархию мотивов. Теперь все становилось ясным как день.

— У Джерарда есть белый фургон. Не думаю, что вы не могли его не заметить. Но все, что они делают, только по правилам, известным только им. В секторе «С-4» у них есть ангары. Если машина заезжает внутрь, она не всегда выезжает обратно тем же путем.

Декстер молча кивнул. Теперь загадка с «исчезающими» машинами в лесу и на складах перестала быть мистикой. Это была инженерная наглость, помноженная на безнаказанность.

— А Эдриан — мой брат, и он сдался, — продолжала Хлоя, не глядя на него. — Но сейчас он просто инструмент в руках. И они держат ее где-то...

Она повернулась на бок, в упор глядя на Декстера. В ее глазах не было мольбы — только холодный расчет человека, которому нечего терять.

— Мне нужна твоя помощь.

Он молча оделся, не глядя на нее, механически проверяя кобуру и поправляя воротник куртки.

Декстер сделал шаг к двери, но случайно задел мыском тяжелого ботинка край кухонного гарнитура. Раздался сухой, неплотный стук — звук пустоты там, где её быть не должно. Плинтус, неплотно прилегающий к полу, чуть отошел в сторону.

Рейган замер.

Под шкафом, в пыльном углу, лежал плоский металлический кейс.

— Декстер, не надо, — голос Хлои за спиной стал ледяным. В нем не было мольбы, только предупреждение.

Он не послушал. Щелкнули тугие замки.

Декстер ожидал увидеть пачки денег, поддельные паспорта или дневник с именами. Но когда крышка откинулась, перед ним разлился тусклый блеск хирургической стали. Внутри, в бархатных ложементах, лежали инструменты, которые никогда не видели операционной.

Рейган медленно протянул руку и достал длинный, изогнутый зажим, моментально ощутив холод металла. Он знал, что это. Артериальный зажим. Но на этом экземпляре были нанесены дополнительные насечки — самодельные, грубые, предназначенные для того, чтобы инструмент не соскальзывал с живой ткани.

Рядом лежал скальпель с необычно коротким, треугольным лезвием. «Глазной», — пронеслось в голове у Рейгана. Идеален для работы с нервными узлами и веками.

Декстер медленно поднялся, не выпуская зажим. Он обернулся к Хлое. Она сидела на кровати, прикрывшись простыней и выжидая его реакции.

Женщина, с которой он только что переспал, знала сорок способов превратить человеческое тело в кричащий кусок мяса, используя обычную вилку или этот чертов набор.

— Я пришлю человека, — бросил он, не оборачиваясь. — Жди. И молись, Селена, чтобы это стоило того, что я теряю.