До самой смерти.

Уютный свет от ночника тихо заливал комнату. Тёплый, приглушённый, будто специально созданный для того, чтобы не тревожить тишину.
Пальцы Сони медленно перебирали браслет на запястье. Бисер — розовый, фиолетовый, с парой жёлтых звёздочек, свисающих сбоку.
В самом центре белые круглые бусины с чёрными буквами: «С О Н Я».
Пальцы задержались на этих буквах. Глаза вдруг  затуманились.
Память скользнула назад.

⸻

Школьный коридор. Начальную корпус, первый этаж.
Звонкий смех, щелчки резиночек, кто-то бегает в догонялки, кто-то строит домик из карандашей.
Соня с Крючковой стоят у стены — у себя наверху туалет снова закрыт, пришлось спуститься вниз.
Они в своей форме, на фоне малышей кажутся взрослыми.

— Соня! Соня! — раздаётся сзади звонкий голос.

Обе оборачиваются. По коридору бежит девчонка — чёрный сарафан, белая кофточка, косичка с бантиком.
Соня сразу её узнаёт — Вика. Та самая, которой она недавно помогла в столовой.

— Викуль, ты что-то хотела? — спрашивает Соня с улыбкой.

— Да! — отдуваясь, говорит та. — Постой тут! Я быстро!

И тут же разворачивается и уносится прочь.

Саша удивлённо хмыкает, переглядывается с Соней.

— Это кто ещё?

— Да так... Считай, моя подружка. Просто помладше. — отвечает Кульгавая, всё ещё глядя вслед девчонке.

Через минуту Вика возвращается, зажатая в кулаке ладонь протягивается вперёд.

— Это мне? — удивляется Соня, глядя на маленький блестящий браслетик.

— Я сама делала! — гордо сообщает Вика.

Соня принимает подарок и вдруг улыбается. Искренне.
Украшение в её руках простое, даже набережное, но от этого только дороже.

— Моя ты хорошая, — Соня обнимает её и добавляет, глядя на браслет. — Очень красиво.

— Ты его будешь носить?

— Конечно буду. До самой смерти, — с усмешкой отвечает она, надевая его сразу.

Позже, уже шагая обратно по лестнице, Саша толкает её в бок:

— Не знала, что у тебя есть фанатки среди малышни.

_______

Часы пробили 00:00.
На экране телефона коротко мигнула дата: 16 декабря.
Соня сидела на кровати, поджав ноги, укутанная в плед, будто в кокон. В комнате было темно, лишь тусклый свет от окна мягко очерчивал её силуэт.

— С днём рождения... — прошептала она в тишину, неуверенно, почти чужим голосом.
Словно проверяя, прозвучит ли это хоть где-то за пределами собственной головы.
Но в ответ была тишина.

Шестнадцать.
Вроде бы совсем немного, но цифра давила.
Как будто приближалась к чему-то, что давно не чувствовало праздника, лёгкости, смысла.

Экран телефона засветился.
Одно уведомление.
«Саша Крючкова»

Соня уставилась на экран.
Пару секунд. Три. Пять.
Она даже не открыла сообщение. Просто смотрела на имя.
Первая.
И, судя по всему, единственная.

Ни Оксана. Ни сестра двоюродная. Ни кто-либо ещё.
Только Саша.

Она нажала кнопку блокировки.
Экран погас.
И, кажется, вместе с ним последний огонёк внутри.
Тот, что ещё едва теплится, держится изо всех сил, но с каждым годом становится всё тусклее.

Комната снова погрузилась в полумрак.
Соня молча легла на бок, уткнувшись лбом в подушку.
И не заплакала. Даже этого уже не было.

***

Она не пошла в школу.
И не потому, что заболела или не выспалась, просто не было смысла.
Свой день рождения Соня всегда проводила дома, в тишине, будто это обычный день. Никаких шариков, гостей или торта. Только телевизор, гудящий фоном, и плед, в который можно завернуться, притворившись, что тебя нет.

На экране шла какая-то нудная передача — о политике или ремонте. Соня уже почти дремала, когда раздался щелчок входной двери.
Она вздрогнула, резко вынырнув из дремоты.

— Соня? — послышался знакомый голос отца.

— Я дома! — крикнула она из комнаты, быстро вставая с дивана и поправляя свитер.

Отец вошёл в прихожую и, не теряя времени, сбросил куртку. В руках у него была коробка — обычная, картонная, но перевязанная белым бантом.
Он стоял, словно нарочно задерживая момент, глядя на неё с какой-то неловкой улыбкой.

— С днём рождения, — сказал он наконец, протягивая коробку. — Открывай.

Соня не сразу подошла. Она смотрела на него, на коробку, на бантик — будто не веря, что это происходит наяву.
Потом сделала шаг, другой. Осторожно приняла коробку, будто в ней было нечто хрупкое. И сняла крышку.

Внутри, на сером мягком пледе, свернулся маленький рыжий комок.
Котёнок.
Он поднял крошечную мордочку и пискнул, глядя на неё блестящими тёмными глазами.

— Ты серьёзно?.. — едва выдохнула она, ошарашено глядя то на отца, то на котёнка.

— Серьёзней некуда, — сказал он, и, кажется, в его голосе была лёгкая гордость. Даже радость.

Соня осторожно подняла малыша. Он был тёплый, пушистый, с чересчур большими ушами и тонкими лапками, которые тут же цепко вцепились в её свитер. Она прижала его к груди, ощущая, как он дрожит от волнения и как острые коготки царапают ткань.

— Точнее, она, — уточнил Сергей, аккуратно поставив коробку на пол. — Её зовут Софа. Но если хочешь — можешь поменять имя. Она всё равно, наверное, ещё не привыкла.

— Пусть уже будет Софа, — с мягким восторгом сказала Соня, не отрывая взгляда от крошечного существа в своих руках.

Котёнок сонно щурился, а его носик подрагивал. Рыжая шерстка сверкала в свете из окна, будто мягкое золото. Соня держала её бережно, словно боясь разбудить или спугнуть.

Сергей немного постоял в тишине, а потом неловко усмехнулся:

— Ну, иди я тебя обниму хотя бы? — вытянул руку в её сторону. — Ну хоть на день рождения?

Соня посмотрела на него — усталое лицо, чуть растрепанные волосы, знакомая хрипотца в голосе. И, как бы ни хотелось сохранять дистанцию, что-то внутри всё же дрогнуло.

Она сделала шаг и с лёгкой, почти застенчивой улыбкой прижалась к его плечу. Он обнял её крепко, но бережно, как будто и сам боялся, что момент растает слишком быстро.

И в эту секунду она действительно засияла. Пусть ненадолго, пусть еле-еле, но что-то тёплое пронеслось в груди. Как будто она всё ещё может чувствовать себя нужной. Любимой.

***

— Какая ты гадюка, — шепчет Соня, держа котёнка на вытянутых руках.

Софа, не обращая никакого внимания на обвинения, вольготно забиралась на диван, запрыгивала на подлокотник, а потом снова возвращалась к хозяйке, будто проверяя, можно ли ещё раз впиться коготками в её ладони. Прошёл всего час, а вела она себя уже так, будто это её квартира, а Соня — всего лишь временная квартирантка. Ладони девушки были усеяны мелкими свежими царапинами, щиплющими от прикосновений.

Телефон снова завибрировал. Ещё раз. И снова. На экране — Саша.
Соня лишь мельком взглянула, но отвечать не собиралась. Потом звонок. Один. Второй. Третий. Она поджала губы, стараясь не поддаться искушению.

И вдруг — хлоп! — звук был такой резкий и неожиданный, что Софа тут же сиганула под кресло.

Соня обернулась к окну. На стекле крошечные растаявшие капли, а с улицы влетает ещё один снежок.

— Кто это такой меткий... — пробормотала она, подходя к подоконнику.

И тут глаза едва не отказались верить. Под подъездом стояла Саша — в шапке, с расстёгнутой курткой, и явно не одна. Рядом топтались ещё трое, но из-за расстояния и тени фонаря лица разглядеть было сложно.

— Соня, твои друзья буянят? — крикнул из кухни отец.

— Мои, — коротко отозвалась она.

Похоже, выбора у неё нет. Придётся спускаться.

Уже стоя перед дверью подъезда, Соня ощутила странное, тянущее чувство в груди, будто где-то между тревогой и смехом.

«Может, меня пиздить пришли?» — мелькнула абсурдная мысль, и уголки губ предательски дёрнулись. Она тихо усмехнулась самой себе, но палец всё же нажал на круглую кнопку звонка.

Дверь издала мерзкий металлический писк, и тут — бум! — прямо у виска сработали две хлопушки. Воздух заполнился запахом серы и блестящей мишурой, а она сама замерла, будто сердце на мгновение забыло, как биться.

— С днём рождения! — раздалось хором.

Перед ней стояли Марк, Влада, Саша и Лев — все в разном настроении, но одинаково довольные.

— Вы чего... — только и смогла вымолвить Соня, всё ещё не веря, что это для неё.

— Меньше слов, задувай свечи, пока не потухли! — Влада подала небольшой торт, украшенный неровной надписью.

Соня моргнула пару раз, будто проверяя, не сон ли это. Потом, опустив взгляд, внутри себя тихо проговорила:

«Пусть всё будет хорошо».

Один глубокий выдох и свечи погасли одновременно, оставив в воздухе тонкую дымную вуаль.

— Подросла девчонка, — усмехнулся Лев. — Ты что, не накрашена?

— Нет, с чего... — начала она, но договорить не успела. В лицо неожиданно прилетел мягкий, липкий комок крема.

Вместо обиды на губах появилась улыбка. Она стёрла пальцами сладкую массу и, смеясь, лениво слизала её с кончиков. На душе было тепло, будто это тепло передалось ей вместе с кремом и смехом друзей.

***

— Не рано по мальчикам шляться? — первое, что вылетело из уст Ольги, едва Соня переступила порог.

Ни «с днём рождения, доченька», ни даже простого «привет». Сразу в лоб, колко и с осуждением.

— Это друзья, — Соня опустила взгляд, чувствуя, как тепло от весёлой встречи тает в груди.

— Друзья... ну да, конечно, — Ольга закатила глаза, голос её был ядовито-саркастичным. — Не маленькая?

— Отвали, — бросила Соня на ходу, не поднимая головы, и скрылась в своей комнате, захлопнув за собой дверь.

Всё. Праздник кончился.

***

Слёзы медленно стекали по щекам, впитываясь в пушистый бок мягкой игрушки. Под самым плечом вытянулась Софа — не спала, а просто тихо лежала рядом, изредка мурча, будто пытаясь своим теплом вытеснить всю боль из комнаты.

— Не расстраивайся из-за неё, — тихо произнёс Сергей, присев на край кровати. — Смотри, какие тебе красивые цветы подарили. И свитер смешной.

На подоконнике стояли два букета. солнечные ромашки и тёплые жёлтые тюльпаны. А на самой Соне был большой красный свитер с оленями и звёздами. Просто подарок. Но грел он не только тело, а будто и сердце.

— Мама не хотела... — начал он.

— Хотела, — перебила Соня, не отрывая взгляда от котёнка. — Она и смерти бы моей хотела.

Мужчина помрачнел, брови резко сдвинулись, и в глазах заиграла влага.

— Не говори так, — он легонько хлопнул её по плечу. — Мы с мамой тебя очень любим, просто она...

— Только ты любишь, — упрямо возразила Соня. — И то недавно начал.

— Сонь...

— И я тебя люблю. Тоже недавно начала, — уголки её губ дрогнули в слабой усмешке, но слёзы не переставали течь.

Сергей тихо хмыкнул, осторожно погладил её по голове, а потом склонился ближе, коснувшись лбом её лба.

— Ну, хотя бы любишь. Уже хорошо.

— Пообещай, что будешь любить меня всегда, — прозвучало почти по-детски, будто из глубины её раннего детства.

— Обещаю.

— До самой смерти?

— Даже после.