Глава 22: «Пункт назначения»

Глава 22: «Пункт назначения»

Они шли к северу весь день. И ночь. И следующий день. Впервые было наплавать на ночную тьму, потому что впереди должно, просто обязано показаться светлое будущее. Путь лежал через поля и перелески, по остаткам старой трассы, которую природа уже почти забрала безвозвратно. Асфальт местами уходил под мох и траву, корни деревьев разрывали его на части. Птицы, редкие, выжившие щебетали в кронах, воздух был чист, пах травой, землей и влагой. Будто здесь не было ни конца света, ни смертей. Будто все когда-то случившееся осталось далеко позади — в другой жизни.

Эрик шел первым, Сэм за ним. И теперь его шаги звучали иначе. Не глухо, а почти радостно. Он казался бодрее, чем утром. Может быть, дело было в пейзаже: трава зеленела так, словно в мире и не бывало ядерных зим, а деревья гнулись к солнцу, которое выглянуло из-за туч, как привет из прошлого.

— Посмотрите, — прошептала Джун, — как будто мы идем в мир до всего.

Кай, опираясь на Ларса, кивнул. Он был бледен, но держался. А Ларс снова и снова бросал на него короткие взгляды, проверяя, не ослаб ли шаг, не сбился ли ритм дыхания.

Ближе к вечеру они выбрались из леса и за низким пригорком увидели то, к чему так долго шли. Вдалеке возвышался частокол — высокий забор из деревьев и металла, укрепленный по углам вышками. Но не было ни дыма, ни криков, ни пепла. Только покой. Удивительный, странный покой.

— Это она, — сказал Ларс.

— Как думаешь, нас пустят? — спросила Ния, глядя на ворота.

— Если повезет, — отозвался Ларс. — Главное не делать резких движений и говорить только правду.

— Что, всю правду? — фыркнула Джун. — Или ту, где мы не рассказываем, как убили троих «спасителей»?

— Ту, в которой мы просто выжившие, ищущие помощь, — спокойно сказал Ларс. — Люди хотят верить в хорошее.

— Мы научены не верить никому, — сказал Ларс. — Но сейчас у нас нет выбора. Или попробуем, или сдохнем за этой оградой.

Они подошли ближе. У ворот действительно никого не было, но у стены крутилась камера — старая, но явно работающая. Через пару минут над головой скрипнул динамик.

— Назовите себя.

Ларс шагнул вперед.

— Мы выжившие. Семеро. Ищем убежище и помощь. У нас есть медик. Есть опытные бойцы. Не хотим конфликта. Только помощи.

Молчание. Минуту, две.

Затем ворота медленно начали открываться. За ними показалась женщина лет пятидесяти, в одежде из плотной ткани и с винтовкой на плече. Она выглядела усталой, но спокойной.

— Заходите, — сказала она. — Медленно. Оружие сложите у входа. Если попытаетесь что-то вычудить, не выйдете обратно. Ясно?

— Ясно, — ответил Ларс коротко.

Они зашли внутрь. Осторожно. Напряжение не отпускало. Ни одно лицо не расслабилось, никто не позволил себе доверия — еще рано. Слишком рано. Оружие пришлось оставить, выхода не было. Оставалась только вера в то, что они смогут выжить все вместе, как было весь путь.

Деревня, бывшая раньше городом, была небольшой, но ухоженной. Квартиры (школьные классы и кабинеты ратуши) крепкие, с окнами, затянутыми пленкой и сеткой. Частные дома тоже были ухоженными. Между домами — грядки с зеленью, скворечники, курятники. За оградой тянулись поля — не мертвые, не обугленные, а настоящие: кукуруза, картофель, тыква. Дальше — коровник, по периметру — простые, но надежные колодцы. Люди занимались своими делами. Где-то слышались детские голоса.

Казалось невозможным, что в мире осталось место, где кто-то еще живет. Не выживает, а живет.

Женщина повела их к центральному дому. Навстречу вышли еще трое — двое мужчин и парень, совсем молодой. Он внимательно смотрел на группу, взгляд задержался на Кае и Ларсе, которые не отставали друг от друга ни на шаг. Ларсу показалось, что парень одобрительно усмехнулся и кивнул, словно сразу понял, что эти двое друг за друга убью.

— Вы здесь останетесь до решения совета, — сказала женщина. — Мы не глупые, никому не доверяем. Но пока вы под нашей защитой. Вам дадут еду, воду, отдых.

— Спасибо, — сказал Сэм.

Женщина ушла. Они вошли в отведенный дом. Двухэтажный, некогда обитый белым сайдингом, ухоженный и чистый. Внутри все было как раньше. Как в мире, том, что не тронул апокалипсис. Кухня, столовая, ванная и лестница на второй этаж. Все в пастельных тонах, светлое и такое манящее, что Кай, встречающий подобное только на картинках, в удивлении раскрыл рот и, казалось, что на бледных щеках проступил румянец.

— Ну... — выдохнул Эрик, — это уже почти курорт.

— Расслабляться рано, — буркнул Райо. — У них могут быть свои правила. И свои скелеты.

— А у кого их нет? — вздохнула Ния.

Тот устало улыбнулся.

В этом месте все казалось живым. Слишком живым. Словно смерть сюда не ходила. И именно это пугало больше всего.

Группа слонялась по дому. Они открывали шкафы, заглядывали в комнаты. Все лежало так, словно они заселились в отель и специально для них все приготовили. На диване лежало постельное белье и одеяло, в ванной возле душевой стояла большая бочка с водой, на столе в столовой кувшин с водой. На втором этаже было три маленькие комнаты. Ларс и Кай сразу же определили свою и скрылись там за закрытой дверью.

— Приляг, тебе пора отдохнуть. Позову Сэма, он сменит повязки, — предложил Ларс, но Кай смотрел на него как на сумасшедшего.

— У нас есть душ, Ларс, — взгляд Кая точно говорил о его намерениях.

Ларс улыбнулся. И правда — душ. Они не мылись черт знает сколько. Решив, что раненых пропускают первыми, Ларс и Кай скрылись в ванной.

Ларс помог Каю раздеться. Осторожно, пальцами, будто снимал обертку с хрустальной вазы. Ткань шуршала, прилипала к ране, но Кай не жаловался. Только тяжело дышал, когда пальцы Ларса коснулись его кожи. Внутри все скручивалось от желания и нежности.

Когда Ларс стянул с себя рубашку, Кай смотрел на него, затаив дыхание. На шрамы, на мускулы, на плечи, на грудь, где когда-то лежала его голова. Он шагнул ближе. Прижался. Горячая кожа к горячей коже.

Они вошли в душевую. Ларс взял ковш и аккуратно принялся черпать воду из бочки, поливая Кая, себя. Рядом с бочкой лежало мыло. Обычное дешевое, которое раньше обходили стороной в магазине. Теперь оно казалось восхитительным, самым ароматным и мягким. Он помогал мыться Каю, когда тот не мог поднять руку из-за боли. Кай с завороженным взглядом выводил на груди Ларса мыльные разводы, а потом они с детским восторгом обливались водой, прохладной, но это нисколько не останавливало.

— Я уже говорил, что люблю тебя? — прошептал Кай, заглядывая в глаза.

— Раз сто за день.

— Тогда сто первый.

— Боже, — усмехнулся Ларс, подступая ближе и притягивая Кая к себе, — ты невозможный.

— Я стараюсь, — с легкостью выдохнул Кай.

Ларс обнял его, бережно, словно тот мог рассыпаться. Его губы скользнули по виску, по щеке, к губам. Поцелуй был мокрым от воды, но внутри — сухим от жажды. Жажды близости. Настоящей. Без тени страха.

Кай застонал тихо, когда Ларс провел рукой по его спине, опускаясь ниже. Он чувствовал, как дрожит Кай — не от холода, нет, от напряжения, от желания, от хрупкой веры, что они здесь, живые. Вместе.

— Мне безумно нравится, как ты смотришь, — прошептал Кай, глядя в глаза. — Будто я все, что тебе нужно.

Ларс не ответил словами. Он целовал его плечо, ключицу, касался шрамов, будто благодарил за то, что Кай выжил. Что он его не потерял.

Они скользили друг по другу, мокрые, горячие, как расплавленный металл. Ларс держал Кая за бедра, Кай цеплялся за него — с доверием, с преданностью. Они двигались медленно. Без суеты. Без спешки. В этом моменте было что-то священное. Не только страсть — покой. Как будто весь мир растворился, осталась только капля воды, кожа и биение сердца.

— Если бы не было конца света... — выдохнул Кай, запрокидывая голову, когда Ларс целовал его грудь.

— Я бы нашел тебя все равно, — ответил Ларс. — Хоть в каком угодно мире.

Кай сжал его сильнее, как будто боялся проснуться. Он таял в каждом прикосновении, терялся в поцелуях, позволяя Ларсу быть внутри него, быть рядом, быть навсегда.

Когда все закончилось, они стояли молча, тяжело дыша. Лоб к лбу. Руки дрожали. Но в этой дрожи была не слабость. Свобода.

— И все таки, я до сих пор не верю, что мы с тобой вместе, — шепнул Кай, целуя Ларса в уголок губ.

— У тебя будет много времени, чтобы осознать это, — ответил он.

***

Когда солнце почти коснулось горизонта, дверь их временного укрытия мягко скрипнула. На пороге стояли двое — девушка лет двадцати и парень, чуть постарше, с теплой улыбкой и корзиной в руках. Они выглядели как обычные люди — уставшие, но живые, несломленные. И от этого в горле у Сэма застрял комок. Обычные люди. В обычной деревне. Как будто время повернуло вспять.

— Принесли вам ужин, — сказала девушка. Ее голос был спокойным и ласковым, как у сестры, заботящейся о младших. — Немного овощного супа, хлеб, вода. Завтра будет больше, если решат, что вы остаетесь.

— Спасибо, — отозвалась Джун, вставая.

Парень протянул корзину, слегка поклонился и добавил:

— Не бойтесь. Тут правда безопасно. Мы тоже когда-то были пришлыми. Все будет хорошо. Надеюсь, главные вас примут.

Он улыбнулся, и в этой улыбке не было фальши. Группа переглянулась. Они решили, что сейчас не стоит заикаться о том, что они пришли просить не только за себя.

Когда дверь закрылась, в комнате воцарилась странная тишина. Почти священная. Как будто это были не просто еда и слова поддержки — а знак, что, может быть, надежда не совсем мертва.

— Они слишком милые, — пробормотал Райо, наливая суп. — На ферме такие же были, до поры до времени.

— Поэтому нужно быть готовыми ко всему, — спокойно ответил Ларс.

Группа ужинала, сидя за столом, как будто они обычная компания друзей, собравшаяся на ужин в одном доме. Никто не говорил о вкусах еды, но по выражениям лиц было ясно — суп оказался настоящим блаженством. Он был горячим, не пересоленным, пах зеленью. Хлеб был свежий, немного крошился, но казался пиром.

Они обсуждали, что будет дальше. Кто такой «совет». Сколько людей в деревне. Как долго им позволят остаться. Кто-то предлагал вести себя тише, кто-то — напротив, открыто предложить помощь в обмен на приют. Но в каждом голосе звучал страх: слишком хорошее редко бывает безопасным.

Когда еда закончилась и разговоры затихли, Ния подошла к Каю и начала аккуратно менять повязку. Сэм помогал — проверял, нет ли воспаления.

— Заживает, — сказал он наконец. — Очень медленно, но заживает. Дай телу время.

— А если тело упрямое? — усмехнулся Кай.

— Тогда слушай Ларса, — улыбнулась Ния. — Он сильнее любого тела.

Кай ничего не ответил. Только посмотрел на Ларса, и тот, не сказав ни слова, сел рядом, положив руку на плечо Кая.

После душа и ужина группа разбрелась по спальным местам. Сил не оставалось даже дышать. Ния и Сэм в одну спальню, Джун в другую, Эрик и Райо решили остаться внизу на диване. Ларс и Кай устроились в выбранной еще днем комнате, и улеглись рядом, укрывшись одним одеялом. Их тела, усталые, но живые, соприкасались, как две параллели, встретившиеся вне всяких правил.

Кай лежал, положив голову на грудь Ларса, слушая его сердцебиение — ровное, глубокое, настоящее.

— Знаешь, когда я увидел тебя впервые, я подумал: «Что это за очередной дикарь?» — усмехнулся Кай. — Просто ты был таким... смелым, огромным, а твой взгляд пугал меня больше чем дикие. А потом ты стал жить с нами, отец принял тебя как старшего сына и это ужасно бесило.

— А меня смешило, — честно ответил Ларс. — Ты так пытался доказать, что не хуже, но ничего хорошего из этого не выходило.

— Да... отец злился и наказывал меня. И чего я только добивался. Хотя сейчас я, кажется, знаю, я добивался не внимая отца, а твоего. Ты же тенью мимо проходил. Делал вид, что меня не существует.

— Но на деле я не тенью проходил, а следом за тобой ходил.

Кай улыбнулся, чмокнул Ларса в плечо. И они уснули, переплетенные, как корни у дерева, пережившего бурю. За окнами гудел ветер, но внутри было тихо. Потому что впервые за долгое время сердце знало — оно не одно.