Глава 1: «Павший мир»

Глава 1: «Павший мир»

Костер потрескивал, бросая мрачные тени на стены и лица тех, кто не мог уснуть в вечной мерзлоте, поглотившей мир. В ночи все казалось еще страшнее и от сумасшествия спасала только поддержка людей из общины. Все они — шестьдесят четыре человека — стали большой семьей. Они уверовали не в Бога, а друг в друга, пытаясь выживать там, где жизни уже нет долгие годы.

«Община гласов» расположилась в исследовательском центре бывшей Скандинавии. Когда-то это было высокотехнологичное сооружение, скрытое среди холмов и лесов, но теперь оно стало лишь тенью того, чем было. Большие бетонные стены, обвешанные остатками металлических конструкций, прогнившие трубы, рамы от окон, забитые теперь досками или обтянутые полиэтиленом, придавали центру пугающий вид. Он возвышался над мертвым лесом как злой леший.

Пятнадцать лет назад никто бы и подумать не смог, что настанет время, когда люди будут греться у костра, который горит прямо посреди главного холла исследовательского центра, но теперь это страшная реальность.

Ларс стоял у стены и лениво обводил взглядом помещение, сложив руки на груди. Старики и дети, мужчины и женщины — все они имели только одну мечту, цель, желание. Все хотели просто выжить сегодня и не умереть завтра. Ларс давно уже смирился с тем, что рано или поздно каждый из присутствующих падет. Замерзнет от вечной зимы или зачахнет от болезни, получит выстрел в спину или удар ножом, погибнет от голода или недостатка воды. И это неизбежно. В сегодняшнем мире нет государств, законов, любви и чести. Есть только общины, не желающие делиться тем, что имеют, мародеры, готовые забрать это насильно и вечный холод.

Кто-то сильно закашлялся. Ларс вгляделся в кучку людей, ютившихся у костра. Синтия — пожилая дама с раковой опухолью. Ей осталось от силы три месяца, может меньше. Рядом сидела ее дочь, с трудом сдерживающая слезы. Ния была травницей. Она умела вылечить без лекарств, используя травы и массажи, но к сожалению, для Синтии навыки дочери уже были бесполезны.

— Ларс, — на его плечо легла хрупкая ладонь, — нас Торвальд созывает.

Ларс хмуро посмотрел на Джун. В некогда дерзком, суровом взгляде читалась тревога и пальцы, касающиеся плеча, чуть подрагивали. Очевидно, произошло что-то плохое. Джун — сильная и храбрая, выглядела сломленной.

— Кого еще зовет? — только и спросил Ларс.

— Эрика, Сэма, Нию.

— Поисковую группу, — догадался Ларс.

Джун пошла в сторону Нии. Ларс дождался их и они вместе направились в комнату Торвальда, которая раньше была лабораторией. Торвальд собрал всех здесь. Люди считали его предводителем общины, прислушивались и просили помощи. Он стал президентом в их маленькой стране. Отцом в большой семье.

Торвальд жил в комнате с женой и сыном. Помещение не отличалось от остальных. Такие же избитые временем стены, потрескавшийся потолок, минимум вещей и подобие мебели. Два старых матраса служили кроватями для супругов и их сына, стол со сломанной ножкой и несколько шатких стульев — место, где семья могла поговорить по душам. Не было больше столовых с лакированной мебелью, уютных гостиных с камином. Ничего не осталось.

Когда Ларс с девушками зашел в комнату, Эрик и Сэм уже были там. Эрик сидел за столом, сунув пальцы в копну рыжих, торчащих в разные стороны, волос. Стоило ему увидеть вошедших, в зеленых глазах пропала последняя надежда на хорошие новости.

— Привет, — едва слышно сказал Сэм всем, но смотрел на Нию.

Ния улыбнулась в ответ и тихо встала за Ларсом, словно его широкая грудь сможет защитить ее от внешнего мира.

Торвальд тяжело вздохнул, сжимая в руке карту, свернутую в трубочку. Уставший взгляд мужчины скользнул по группе. В обычном мире в пятьдесят лет Торвальд выглядел бы намного моложе своего возраста, но синяки под глазами и стремительно седеющие волосы выдавали истину.

В углу комнаты горел костер. Жены и сына Торвальда не было в комнате. Он всегда просил их уйти, когда дело касалось собраний группы. Так он надеялся огородить семью от переживаний и тревоги.

— Я понимаю, что вы обеспокоены, — сказал Торвальд. — Я тоже. Вчера мы провели ревизию на складах. Еды нам хватит на месяц, может на два, если уменьшим суточную норму. С водой тоже большие проблемы. Если помыться мы можем талым снегом, то пить это невозможно из-за грязи и пепла.

— Куда еще уменьшать. Люди итак еле живые, — не упрекнула, а констатировала Джун.

— Верно. Но это вынужденная мера. Того хуже, у нас заканчиваются лекарства.

— И травы, — тихо дополнила Ния. — Скоро и их не будет.

— Да. Поэтому я вас и собрал здесь.

Поисковую группу создали тогда, когда в первый раз в общине заканчивалась провизия. Но тогда о складе с едой знали новоприбывшие Сэм и его брат Ник. Сэм привел туда группу и они успешно вернулись домой.

В группу каждый вступил по своим причинам. Ларс думал, что терять ему нечего. Он не боялся смерти и усидеть на месте не мог. Его манила дорога и опасность. По тем же причинам пошла Джун. Ния всякий раз пыталась найти чудо-лекарство для матери. Ее детская наивность давала ей надежду и веру. Сэм был врачом, как и его брат-близнец, и они решили, что пока один остается в общине, другой идет с группой на случай, если понадобится помощь. А Эрику просто хотелось вырваться из серых бетонных стен и быть полезным. Все они не были друзьями, но вместе создавали сильную группу, которая в перерыве между разногласиями могла достигать цели.

— На прошлой неделе к нам попала семья, — сказал Торвальд. — Исаак и его сестра. Они сказали, что во время одиноких скитаний видели вдалеке дым. Это было на севере, — Торвальд ткнул пальцем в карту.

— У них нет более точных координат? — спросил Ларс. — И почему они не пошли туда?

Торвальд молча снял старый армейский плащ и опустился на стул. Дерево заскрипело под тяжестью тела, намекая, что вот-вот сложится по запчастям.

— Они собирались. Но ночью на них напали дикие* и они вынуждены были бежать в обратном направлении. Так и вышли на нашу общину.

— Думаете, там мы кому-то нужны? — спросил Сэм.

— Какая разница. Если у них есть то, что нам нужно, мы возьмем это по-хорошему или по-плохому, — тихо сказала Джун и оглянулась на выход.

Приложив палец к губам, она медленно кралась к двери, словно лиса, заставшая добычу. Все молчали, пока она не добралась до цели и рывком не распахнула облезшую, начинающую загнивать дверь. На пороге стоял парень с раздосадованным лицом. В зеленых глазах проскочила злость на Джун. Ее слух и чутье раскрыли шпиона в два счета.

— Что ты здесь делаешь, Кай? — рыкнул Торвальд.

Поняв, что бежать уже некуда, Кай прошел в комнату. На нем была старая, местами рваная куртка, теплые штаны и армейские берцы, мокрые от снега. Торвальд заметил это сразу и лицо приобрело пунцовый цвет от ярости.

— Ты был на улице?

— Недалеко, на территории. Хотел поговорить с караульными.

Торвальд пыхтел, пытаясь подобрать более менее приличные слова, но в итоге отмахнулся, оставив разговор на потом. Сейчас он не смог бы двух слов связать без матов, потому что рвение сына влипнуть в плохую историю мучала его добрые восемь лет, с тех пор как Каю исполнилось десять.

Кай его второй ребенок. До катастрофы в мире у него была дочь, но она погибла от пневмонии четырнадцать лет назад. И сейчас он опекает Кая на столько, на сколько это возможно. Выходить из помещения после темноты запрещено всем, кроме пяти караульных, которые сидят на вышках по периметру станции. И все таки, нет гарантии, что мародеры или дикие не придут к ним.

— Я хочу пойти с группой, — заявил Кай.

— Я даже слышать этого не хочу, — Торвальд отвернулся от сына и уставился на карту. — Я все сказал. А теперь оставь нас, нам нужно закончить разговор.

Кай, как и все в комнате, понимали, что спорить с предводителем не имеет никакого смысла, поэтому ушел, недовольно ворча под нос.

Костер в углу догорал. Эрик подошел и подкинул дров. Комната озарилась светом. Искры стремительно взмыли вверх и так же погасли. Группа снова собралась вокруг стола.

— Что скажешь, Ларс? — спросил Торвальд.

— Будем выходить к обеду, когда рассветет. Сэм и Ния, на вас медикаменты. Джун, возьми Исаака и изучи с ним карту. Он должен знать какая херня ждет нас по пути. Эрик, мы с тобой соберем еду, одежду и воду. Постарайтесь отдохнуть, дорога будет тяжелой.

Члены группы кивнули и разошлись по делам. Ларс и Торвальд остались одни. Они молча смотрели в пустоту, пытаясь принять тот факт, что успех экспедиции пятидесят на пятьдесят. Скорее всего, вернуться не все, а может не вернется никто. Но другого выхода не было. Пять человек обязаны рискнуть своими жизнями, чтобы у остальных был шанс.

— Чего мы хотим? — нарушил тишину Ларс. — От поселения, если найдем, чего хотим? Помощь с провизией или жить с ними?

— Я думаю, ты сам в силах разобраться с этим. Посмотри этим людям в глаза, загляни в душу. Если они согласятся принять нас, поймут, что мы полезны, мы рискнем и пойдем к ним. Но если заметишь за ними угрозу — вырви провизию, чего бы это не стоило.

Ларс только кивнул и покинул комнату вслед за группой. Стоило ему выйти и закрыть за собой дверь, он едва не запнулся за Кая, который делал вид, что присел завязать шнурки. Ларс покачал головой и молча прошел мимо. Этот парень так и просит наказания от отца или затрещину от Джун, с которой их никак не берет мир.

_______

Дикие* — люди, не живущие на одном месте. Обычно, маленькая группа из трех-четырех человек. Они бродили по миру, убивая и грабя беззащитных одиночек, которые попадались на пути.