Counting stars.

One Direction – What Makes You Beautiful

Я уже около получаса просто валяюсь в постели, слушая посапывание Луи. Надо уже давно встать с постели, но, честно говоря, совершенно не хочется. Такое чувство, будто весь мир сошелся только в центре этой комнаты и нигде больше. Не было ни школы, ни начинающейся музыкальной карьеры. Только я и спящий сладким сном Луи Уильям Томлинсон.

- Доброе утро, - Лу сонно улыбается и потягивается, чтобы окончательно проснуться.

- Привет, - отвечаю на его улыбку и собираюсь с силами, чтобы точно встать с постели. Теперь отмазка «Боюсь разбудить Томмо» не актуальна.

- Сколько времени?

Я перелезаю через него, хватая телефон с тумбочки, и дисплей загорается, показывая мне заставку с изображением большой лягушки.

- Половина восьмого.

- Ты серьезно? Черт, я же хотел выспаться!

- У нас встреча с Саймоном и запись песни на одиннадцать назначена. Еще со школой надо решить проблемы. Когда мы это успеем? – я начинал паниковать. Такой график серьезно давил мне на нервы.

- Не волнуйся, лягушонок, - он приподнялся и обнял меня, садясь рядом. – Все будет в шоколаде, ладно?

Я потихоньку стал расслабляться, хватаясь за Томмо. Мне нравилось, когда он давал мне прозвища. Это заставляло чувствовать меня особенным на фоне остальных его друзей, которых была просто куча. И не сказать, что у меня не было друзей – меня знала вся школа, и не потому, что я как-то прославился, а благодаря тому, что я достаточно общительный, - просто я, в каком-то смысле, не хотел отдавать им его.

- Это твой? – я оторвался от Луи, услышав звонок телефона. Он покачал головой, кивая на тот, что звонил в моих руках, и улыбался, закусив губу. Я рассмеялся.

- Алло? – номер был незнакомый, поэтому я чувствовал себя странно, будто какой-то спецагент. Мне никогда не звонили незнакомые номера.

- Это Стайлс? Гарри Стайлс? – мне ответил приятный женский голос.

- Да, все верно, - киваю, посматривая на сосредоточенное лицо Луи, вслушивающегося в мои слова.

- Саймон Коуэлл просил передать вам, что сегодня вы свободны от школы и можете подъехать в студию на час раньше, то есть, в десять.

- Спасибо, я все понял, - хотелось танцевать макарену и кричать о том, что я свободен, хоть и только на сегодняшний день.

- Было приятно поговорить с вами. Удачи, - на том конце скинули вызов.

Лу смотрел на меня пытливым взглядом, выражающим «Ну, что там? Говори уже скорее!». Я не стал долго мучать его и выдал:

- Мы свободны от школы. В студию к десяти.

Не успел я это произнести, как шатен уже кинулся мне на шею, восторженно вопя. Затем он побежал вниз, чтобы сообщить то же парням, а я принялся приводить себя в порядок.

После всех водных процедур я вышел в гостиную и застал там Луи и Найла, которые о чем-то секретничали.

- Что там у вас? Я в праве узнать Великий секрет Лайл? – сажусь рядом с ирландцем, который пугливо посматривает на Томмо. Луи кивает и громко вздыхает.

- Это насчет Лиама и Зейна, - говорит он. – Эти два придурка все это время были и вместе, и не вместе одновременно. Только они знают, что было на самом деле. В общем, вчера Зейн согласился быть личной шлюшкой Лиама, - Луи поморщился. – Фу, даже говорить об этом противно. А когда Найл их застукал, у Малика мозги на место встали, и они серьезно поговорили об этом дерьме. Сейчас, вроде как, друзья. Мы с Найлом оставили их на кухне, чтобы они на свежую голову все обсудили еще раз.

- Ужас какой. Зачем Лиам это сделал? Я не верю, что он способен на такое, - моему удивлению не было предела.

- Дело в том, что они нравятся друг другу, - Луи произнес это тихо, будто не хотел, чтобы я слышал, а потом продолжил нормально: - Но оба не хотят подвергать нашу группу распаду с самых первых дней, да и менеджмента боятся.

- С каждым днем все только сложнее и сложнее, - я выдохнул и откинулся на спинку дивана, закрывая руками лицо.

Мы прибыли на запись песни десятью минутами ранее назначенного времени и уселись на небольшие диванчики, которые стояли почти всюду. К нам вышла какая-то девушка лет двадцати-двадцати пяти и провела нас в огромный зал, уставленный всевозможными музыкальными инструментами: гитарами, фортепиано, флейтами, барабанными установками, скрипками и прочим, даже глаза разбегались от такого разнообразия.

- Привет, мальчики! – к нам подбежала уже знакомая нам Дженни Стоунс. Она обняла нас всех по очереди и расцеловала в обе щеки. Такой прием уже заведомо дает надежду на лучшее. – Перед записью нам нужно проделать большую работу, чтобы все прошло по маслу, поэтому я и моя команда будем сегодня мучать вас столько, сколько потребуется. Я искренне надеюсь на то, что все будет в лучшем виде к концу дня.

Она напоследок солнечно улыбнулась нам и ушла за своими ребятами, которые были настоящими специалистами в своем деле. Конечно, слово «ребята» не относится к их возрасту, так как всем им было уже за тридцать. Ко мне подошел мужчина с каштановым цветом волос во фланелевой красной рубашке, расстегнутой на пару пуговиц, и простых прямых джинсах.

- Я Клинт. На ближайшие пару часов я твой учитель по вокалу, - его голос был сильный и твердый, как и рукопожатие.

- Меня зовут Гарри, - я улыбнулся ему, пытаясь казаться вежливым.

- Отлично, Гарольд, - он хлопнул в ладоши.

- Вообще-то, я..., - хотел было его поправить, но он напрочь игнорировал мои замечания, поэтому пришлось привыкать к моему новому имени.

- Сейчас мы как следует разомнем твои связки. Повторяй за мной, - он стал произносить звуки, растягивая их, как только можно. Я стал повторять точно так, как это делал он, но ему что-то не нравилось, отчего его нос неприятно морщился. – Нет, Харри, ты должен идти от высшего к низшему, от самой высокой ноты к самой низкой. Тебе нужно, как бы, скатываться с горки, понимаешь?

На этом его замечания относительно меня закончились. Я старался вслушиваться в его голос лучше, и вскоре вышла Дженнифер, которая позвала нас всех в маленькую комнатку, в которой уже стояли две гитары и барабанная установка.

- Мы предлагаем вам сначала прослушать мелодию песни, - объясняла Дженни, - а потом спеть каждому по отдельности весь текст, следуя нотам на ваших листах. Начнем?

- Да, - в один голос ответили мы, вызвав улыбку на лице Стоунс.

Затем в комнату зашли три человека и встали каждый около своего инструмента, настраивая его. Когда все было готово, один из гитаристов начал свою партию, к нему подтянулся и барабанщик. Невероятно фантастическая мелодия тронула мои уши и прошла сквозь все тело, вызывая мурашки по коже. Это будет хит.

Когда аранжировка была сыграна, Дженни снова повернулась к нам, радостно хлопая в ладоши.

- Вам понравилось? Скажите, что понравилось, - ее глаза горели от возбуждения и предвкушения.

- Великолепно, - за нас всех ответил Лиам, тепло улыбнувшись в своей манере, поэтому Стоунс сразу же растаяла и осталась удовлетворена.

- Тогда начинайте петь! Вперед, мальчики.

Мы еле как пропели целую песню друг за другом и упали на диванчик перед Дженни, пока она решала, кому и что лучше петь. Она то и дело что-то черкала в своем блокноте, качая головой, а потом устало вздохнула и посмотрела на наши заинтересованные лица.

- Пошлите пока обратно. Там уже решили, кто и какие куплеты будет петь, - она тяжело вздохнула и вышла из комнаты. Мы последовали за ней, переглянувшись.

- Ты как? – Луи шел рядом.

- Волнуюсь. Ужасно, - мне было страшно, что они сейчас передумают и пошлют меня обратно в свою старперскую семью.

- Не кипишуй. Все будет классно, слышишь? – он сжал мою ладонь в своей. Я молча кивнул, мысленно говоря ему, какой он прекрасный.

Проблем с распределением слов не было – всех и все устроило, кроме Луи. Он не стал возражать, но я видел, как он сник, когда ему не досталось собственного куплета, однако он тут же скрыл свою грусть за красивой улыбкой и высказал свое мнение о песне. Нужно будет поговорить с ним об этом позже, так как сейчас нас отвели на отработку слов. Клинт чуть ли не сдирал с меня заживо кожу, когда я ошибался и неосознанно терялся в нотах. Идеальности мы достигли лишь через полчаса моих упорных стараний. В конце он скупо кивнул мне и испарился в лабиринтах студии, даже не попрощавшись.

Меня привели в звукоизоляционную будку и посадили на стул. Я надел наушники. Парень за пультом с той стороны стекла кивнул, давая знак петь. Я закрыл глаза, успокоил сильно бьющееся сердце и сделал все так, как меня учил Клинт. Я был без понятия, хорошо ли спел, не знал, как это звучало и звучало ли вообще, но, открыв глаза, почувствовал себя окрыленным. Это так прекрасно, когда ты можешь петь в профессиональной студии, записывать песни и просто быть тем, кто ты есть. Без навязчивых родителей, без фирмы отца и без двуличной девушки. Быть собой.

После того, как парни тоже побывали в волшебной будке, мы все вместе записали припев и оставшуюся мою заключающую песню фразу. Нас почти сразу вытолкнули из студии, объяснив это тем, что идет монтаж наших записей, и мы будем только мешать им своим присутствием. А мы и возражать не стали – устали ужасно, поэтому поехали домой, забежали в душ и стали отдыхать от этой беготни.

One Direction – Infinity

В качестве отдыха я выбрал свою «любимую» крышу и чашку чая. На улице уже стемнело, ездили машины, то и дело вдалеке раздавались их гудки, прохожие странно поглядывали на меня, но ничего не говорили, продолжая идти по своим делам. И, несмотря на весь этот шум, я слышал только тишину, звезды над головой и спокойствие.

- Не замерз? – я слегка вздрогнул от неожиданности, услышав его голос.

- Нет, я захватил плед, - я повернулся и увидел, как он садится рядом, поджимая колени к подбородку.

- Так странно, - протянул он, разрезая секундную тишину.

- Что странно?

- Ты полез сюда после того, как едва ли не замерз здесь насмерть.

- Ну, у меня появился ангел-хранитель, - я невольно улыбнулся.

- Да? Не обижает? – он пытался казаться безразличным к этому, но я точно знал, что его это еще как волнует. Даже чисто из любопытства.

- Нет, он у меня хороший. Сегодня вот даже лягушонком назвал, - я не стал смотреть, как вытянулось его лицо, и вместо этого лишь отпил чая из кружки, продолжая наблюдать за ночным городом.

- Ты когда-нибудь считал звезды? – казалось, он не мог просто сидеть в молчании, потому что он вечно его нарушал.

- Да, думаю, все это делали. А что? – я повернулся к нему.

- Просто интересно, сколько ночей нужно, чтобы сосчитать их, - мечтательно протягивает он.

- Знаешь, твои слова тянут на хорошую песню, - это хоть и была шутка, но заставила его задуматься.

- Может быть, - он улыбнулся. – Когда-нибудь я напишу песню о нас. Мы вместе напишем.

- Так странно сейчас это прозвучало, - я хихикнул.

- Ой, да перестань! Ты знаешь, что я имел ввиду, - он звонко рассмеялся.

- Хорошо, мы напишем песню о нас. Что дальше? Встречаться начнем? – мое игривое настроение было непрошибаемым.

- Что? Фу. Нет. Ты не в моем вкусе, Кудряшка, - он обнял меня одной рукой за плечи. – Просто будем дружить до конца наших дней. Такой исход событий тебя устраивает?

- Вполне, - я киваю, утыкаясь носом ему в шею.

- Вот и замечательно.

Мы снова затихаем на пару минут, наслаждаясь этой ночью. Температура за несколько дней была настолько комфортной, что невольно хотелось спросить: «А мы точно находимся сейчас в Лондоне? В том самом дождливом, сыром и вечно холодном Лондоне?». К великому счастью, погода и правда была прекрасной – на небе ни облачка, а еще вчера сырая земля стала более пригодной для прогулки в белых кедах.

- Пацаны, вы, что ли, ужинать не будете? – этот ирландский акцент я узнаю из тысячи.

- Уже готово? – Лу подполз на самый край крыши, хватаясь за ограждение и свисая вниз.

- Ненаглядный мой, отползи оттуда чуть дальше, пожалуйста, – я не могу смотреть на это.

- Ох, ну, раз уж ненаглядный, - на его лице блеснула хитрая усмешка, но он послушал меня и пошел к люку, чтобы попасть в дом. – Ты не голоден?

- Вообще-то я хотел поговорить с тобой о кое-чем. Ты можешь пока потерпеть с приемом пищи? – мне было неловко просить его остаться, но и на потом откладывать тоже не хотелось, тем более, его настроение только играло мне на руку.

- Это что-то важное? – он тут же молча сел рядом со мной и внимательно уставился на меня.

- На самом деле, да. Я видел, как изменилось твое настроение во время распределения слов, - мне хотелось выглядеть сочувствующим, но не сожалеющим. Знаете, это огромная разница для меня.

- Ты хочешь пожалеть меня? – он поднял бровь. – Так я не нуждаюсь в мамочке. Сам могу справиться с этим.

- Нет! Ты не так понял, - и так всегда. – Я хочу сказать тебе, что впереди еще много всяких прослушиваний, записей песен и прочего. Тебе дадут еще много слов, ты будешь петь и сам, сольно. Нужно время для того, чтобы остальные поняли, насколько ты талантлив, потому что ты действительно талантлив.

- Мы в чертовой мелодраме? – я знал, что ему нечего сказать, поэтому он таким образом выигрывает время, чтобы все обдумать. – Я очень рад, что ты так думаешь. Серьезно, это многое для меня значит. Спасибо, Хазз.

Солнце давно ушло за горизонт, люди все сновали туда-сюда по району, переходя из дома в машину и обратно. Город сверкал огнями. И только они – звезды – оставались такими неподвижными, постоянными и красивыми. Прямо как наше с Луи объятье. Мы так и застыли в такой позе на добрых минут десять, отказываясь идти куда-либо еще. В тот момент мы считали звезды.

Один...

Два...

Три...