То что было раньше.

ПРОЛОГ.

В Нью-Йорке, в городе, где я родился и вырос, мне никогда не было скучно. С самого детства я был ну очень плохим ребенком - это я про свой характер и несдержанный длинный язык, который находится вечно впереди зубов и из-за которого мне постоянно доставалось по самое не хочу.
Итак, продолжаем. В детском саду меня с первого же дня невзлюбили, это я понял с самого порога, как только, открыв рот, сказал что-то вроде: "Здравствуйте, хочу сказать сразу же, вы мне не нравитесь, и дружить я ни с кем не буду, так как все присутствующие в этой комнате мозгами не разумнее обезьян. Хотя нет, обезьяны даже умнее будут. Так что будьте так любезны не подходить ко мне и не разговаривать, а-то не дай бог заражусь от вас тупизной".
М-да-а-а... Вы бы видели их лица. Нет, не детей, а воспитателей наших. Просто сказка. Мм-м... а дети... ну тут нет ничего удивительного, что я им не понравился. Я же умнее их и не играю в игры и игрушки.

И так каждый день в детском саду я только и делал, что сидел на кровати в комнате для тихого часа и читал. Да-да. Я уже умел читать, писать и считать, мама говорила, что я гений. А вот я себя таковым не считал и не считаю, ну просто потому что не такой уж я и умный. Хотя если сравнивать с моими ровесниками, то я и правда "гениальней", но не настолько, чтобы решить университетский тест.

Мне нравится математика, химия и история. Но больше всего мне полюбилась живопись. Картины -это, то в чем отражается твое внутреннее "Я" вовремя рисования и то, как ты видишь этот мир. Я частенько любил сидеть в своей комнате перед холостом и рисовать отражения моего воображения.

После детского сада была школа, я и там отличился. И все годы моего обучения были очень веселыми. Для меня же дети очень любезно придумали игру под названием "Поймать и избить ботаника". А я что? - А я ничего - бегал от них и иногда удавалось хоть пару день не ходить с синяками и болеющими ребрами.

Кстати говоря, я же еще не представился. Итак, меня зовут Люцифер Парсон, ( м-да, имечко то еще, ну а что я могу тут поделать, если моя мама захотела меня так назвать, а папа только и может, что выполнять любое ее желание и каприз. Хах, он ни разу не отказывал ей ни в чем). Однако продолжим. Мне на данный момент 20 лет, рост - 177 см. Я альбинос: белые волосы до лопаток (это я специально их так отрастил), которые я собираю в высокий хвост, брови и ресницы тоже белые, глаза у меня, как у хаски, серые, тоже почти белые. Да-да, я очень даже экзотичный. У меня худое для парня тело, словно у девушки, стройное и хрупкое. Одеваюсь я как обычно (для меня конечно это обычно): черные джинсы, серая футболка и сверху толстовка, тоже серая, ну и конечно же кеды, под цвет джинс. У меня очень большой гардероб, и вся моя одежда именно такая, темная в различных вариациях. А еще я гей. Как я об этом узнал? Очень даже просто, я же умный. Когда мне было 15, я уже знал, что девушки меня ну никак не привлекают в сексуальном плане, а вот на парней в раздевалке и в душевой после физкультуры, когда все ходили, в чем мать родила, мой дружок активно давал о себе знать. Хоть я уже начинал думать, что, упаси Боже, я импотент. А оказалось, что я просто напросто не той ориентации. Был ли я этим фактом шокирован? Это еще мягко сказано. Моя жизнь в университете была скучной, однообразной и тихой.

Окончив школу на отлично, я попал в самый лучший колледж нашей страны. Там я уже был более рассудительным и мудрым. Закаленный в школе характер и долгое обучения айкидо не пропали зря. Хотя эти умения были уже не нужны мне, так как я научился думать перед тем, как что-то сказать. Так что первый курс я прожил без каких-либо проблем, да и вообще старался быть незаметным. Семья моя за меня не волновалась, они знали, что я умный и справлюсь со всем, что бы не случилось.

Кстати, о семье. Хочу и о ней рассказать. Мама моя, Микаела Парсон, просто великолепный дизайнер. Ее одежду раскупают в тот же день, когда она поступает в бутики. И, сказать честно, эти тряпки настолько дорогие, что меня каждый раз поражают их цены.
Отец мой, Бенжамен Парсон, имеет свою фирму, причем не маленькую такую. Но я в его дела предпочитаю не лезть, да и ваш мозг я не собираюсь занимать различной скучной ерундой от многофункциональности фирмы.
Еще у меня есть два старших брата-близнеца и младшие сестры-близняшки.
Братьям 27 лет. Девид и Ален Парсон работают на отца. Они отличаются от меня, хотя бы потому, что они не альбиносы, как я. У них мамины черные волосы и мощные мускулистые тела, прям как и у отца. Девид и Ален увлекаются гонками и спортом. Ах, да, они натуралы.
И конечно же младшие сестры - Мелони и Валири Парсон, 18 лет. Мелони любит музыку и спорт, является чемпионка страны по фигурному катанию. Валири же любит искусство и предпочитает читать истории разных жанров, хотя любимый ее жанр - это яой, омегаверс и тому подобное.

А сестры мои, как оказалось, по девушкам. Как я об этом узнал? - Это произошло, когда я еще жил с семьей в нашем особняке. Однажды мои занятия закончились раньше из-за отмены трех уроков, и я, придя домой, поднялся по лестнице в свою комнату. Но странные звуки из щелочки между чуть приоткрытой дверью в комнату девочек заставили меня остановиться, а затем подойти и сунуть свой любопытный нос внутрь. Чтобы потом застыть с открытым ртом и наблюдать следующую картину: Валири лежала на кровати, а Мелони сидела на ней и жадно впивалась страстным поцелуем в ее губы. Она удерживала руки над головой сестры одной другая медленно ползла под блузку. Валири даже не сопротивлялась, а наоборот, активно отвечала на все ласки.

Я от такой картины уронил свой рюкзак, чем привлек внимание девочек. Они, как увидели меня, отстранились друг от друга и резко побледнели, а в глазах вспыхнули страх, отчаяние и паника. Увидев их слезы, я тут же пришел в себя и быстро, взяв рюкзак с пола, закрыл за собой дверь, чтобы ни дай бог кто-нибудь что-нибудь услышал, подбежал к девочкам и начал их успокаивать. Однако это было довольно трудной задачей, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как сказать о том, что я гей. Реакцией на это был шок и удивление, а уже потом мы все трое дружно смеялись от облегчения, стресс, истерика и паника выходили из нас через смех. Вот так мы и стали ближе. Валири после этого стала присылать мне ссылки на телефон с любимыми историями и просила прочитать их, чтобы потом обсудить, заранее предупредив, что они мне понравятся. Честно говоря, я кроме искусства и истории ничем больше не увлекался и ничего больше не читал. Но те рассказы, которые мне присылала сестра, мне очень понравились и в то же время даже заводили по-хлеще, чем порно.

Вот так мы и жили до тех пор, пока я не поступил в университет и не поехал жить в общежитие. А потом была учеба, тяжёлая, суетная, и из-за этого я почти перестал контактировать с родными, хотя наше общение и раньше не отличалось яркостью и избыточностью, только если с сестрами.

Первый курс был уже пройден, а второй еще не начался. Сейчас я сидел в своей комнате в общежитии и мне было о-о-о-о-очень скучно! Вот именно поэтому я решил в кой-то веки выйти на улицу и прогуляться. Одевшись, как обычно, в синие узкие джинсы, футболку и толстовку черного цвета, я надел темные кроссовки, взял телефон, кошелек, ключи, плеер с наушниками, нацепил капюшон и вышел из комнаты.

Не знаю, сколько я так гулял, но по черному небу я понял, что так потерялся в своих мыслях и музыке, что мои ноги сами привели меня в мой любимый парк. Я сел на скамейку, поднял голову вверх и уставился на луну.

"Как же все-таки скучно", - думал я, посидев так еще немного, опустил голову и, тяжело вздохнув, поднялся и пошел обратно в общежитие. Идя по дороге и слушая музыку, я не заметил машину, сигналившую мне и мчавшуюся во весь опор в мою сторону. Я понял это, когда уже было поздно.

Свет фар, резкий удар, который отшвырнул меня в воду, боль во всем теле, невозможность даже пошевелиться - я тонул. Перед глазами все темнело, а в голове проносились воспоминания моей жизни. Оказывается, я даже не успел пожить нормально, а уже должен был умереть в столь юном возрасте. Хотя... в моей жизни не было никого и нечего, ради чего хотелось бы жить. Семья и так забыла о моем существовании, кроме сестер, конечно, они точно будут реветь еще несколько месяцев после похорон, а может, даже годы. Друзей не было. Любимого человека тоже. Хотя и существовал один, который мне очень нравился, но он уже отверг меня, перед этим посмеявшись надо мной перед всем классом. Может, именно после этого я стал таким и мне стало скучно и безразлично? Точно не скажу. Смешно даже. Ну и ладно, мне и правда не очень хочется жить в мире, где я никому не нужен.

***