Solus.

Бангкок. Город, пропитанный жарой, неоном и запахом уличной еды, смешанным с выхлопами машин. Вечер пятницы, арена "Golden Strike" гудела, как растревоженный улей. Тысячи голосов сливались в единый рёв, а под яркими софитами на ринге двигались две фигуры, словно танцуя смертельный танец. Хван Хёнджин, восходящая звезда тайского бокса, был в центре внимания. Его тёмные волосы, мокрые от пота, прилипли к вискам, чёрная форма обтягивала рельефное тело, а глаза горели холодным огнём. Он был яростным, точным, неудержимым. Противник, здоровенный тайский боец по кличке "Молот", не уступал в силе, но Хёнджин был быстрее. Удар за ударом, он загонял его в угол, и толпа сходила с ума.

Но всё изменилось в шестом раунде. Хёнджин, увернувшись от прямого удара, неудачно повернулся, и тяжёлый хук Молота влетел прямо в его левое плечо. Боль пронзила тело, словно раскалённый прут. Хёнджин стиснул зубы, проглотил стон, но его левая рука повисла, как чужая. Он знал, что это плохо. Очень плохо. Рефери заметил, как Хёнджин чуть пошатнулся, и тут же поднял руку, останавливая бой. Толпа взвыла от разочарования, но Хёнджин лишь сплюнул кровь на пол и, не глядя на тренера, пошёл к выходу с ринга. Он ненавидел проигрывать. Ненавидел слабость. А сейчас он чувствовал себя именно слабым.

В раздевалке было тихо, только гудение кондиционера нарушало тишину. Хёнджин сидел на скамье, стянув перчатки и бросив их в угол. Его менеджер, Чанбин, невысокий, но крепкий мужчина в дорогом костюме, уже орал по телефону, договариваясь о враче. Хёнджин не слушал. Он смотрел на своё отражение в зеркале напротив: потное лицо, разбитая губа, тёмные круги под глазами. "Ты облажался, Хван," — подумал он, сжимая кулаки. Боль в плече отозвалась резким уколом, и он выругался вслух.

— Хёнджин, — Чанбин закончил разговор и повернулся к нему. — Завтра тебя осмотрят. Я нашёл врача. Лучшего в городе. Не спорь, это не обсуждается.

— Мне не нужен врач, — огрызнулся Хёнджин, поднимаясь. Его голос был хриплым, язвительным. — Я сам справлюсь.

— Справлюсь, справлюсь, — передразнил Чанбин, закатывая глаза. — Ты чуть не вывихнул плечо, идиот. Хочешь закончить карьеру в двадцать три? Сядь и не трынди. Завтра в десять утра, в офисе.

Хёнджин бросил на менеджера взгляд, полный презрения, но промолчал. Он ненавидел, когда ему указывали, что делать. Но Чанбин был прав: ринг — это его жизнь.

Офис Чанбина находился в центре Бангкока, в небоскрёбе с зеркальными окнами и мраморным вестибюлем. Хёнджин, одетый в чёрную толстовку и джинсы, чувствовал себя не в своей тарелке среди этой показной роскоши. Его плечо всё ещё ныло, но он упрямо держал спину ровно, словно боль была лишь мелкой неприятностью. Чанбин провёл его в кабинет, где уже ждал врач.

Ли Феликс был моложе, чем Хёнджин ожидал. Лет двадцать пять, не больше. Худощавый, с бледной кожей и светлыми, почти белыми волосами, собранными в небрежный пучок. На нём был белый халат поверх тёмно-синей рубашки, а в руках он держал планшет. Его лицо было спокойным, почти бесстрастным, но глаза — тёмные, внимательные — сразу оценили Хёнджина с ног до головы.

— Хван Хёнджин? — уточнил Феликс, отложив планшет и встав. Его голос был мягким, но строгим, как у школьного учителя, который не терпит возражений.

— Очевидно, — буркнул Хёнджин, падая в кресло напротив стола. Он скрестил руки, игнорируя боль в плече.

Феликс не обратил внимания на его тон. Он подошёл ближе, держа в руках небольшой фонарик.

— Расскажите, что случилось.

— Получил удар. Плечо болит. Всё, — Хёнджин говорил отрывисто, глядя в окно. Ему не нравился этот парень. Слишком чистый, слишком правильный. Слишком... мягкий.

Феликс кивнул, словно привык к грубости пациентов.

— Снимите толстовку. Я осмотрю.

Хёнджин фыркнул, но подчинился, стянув одежду через голову. Его торс был покрыт татуировками — чёрные линии вились по рёбрам, спускаясь к прессу. Феликс, не моргнув глазом, начал осмотр, ощупывая плечо лёгкими, но уверенными движениями. Хёнджин стиснул зубы — прикосновения были болезненными, но он не издал ни звука.

— Скорее всего, растяжение связок, — сказал Феликс, отступая. — Но нужно сделать МРТ, чтобы исключить разрыв. Я выпишу направление. До результатов — никаких нагрузок. Никакого ринга.

— Ты шутишь? — Хёнджин прищурился, его голос сочился ядом. — У меня через две недели бой.

— Если хотите сохранить плечо, забудьте про бой, — спокойно ответил Феликс, возвращаясь к своему планшету. — Я назначу вам физиотерапию и массаж. И да, я буду лично следить за вашим восстановлением.

— Лично? — Хёнджин усмехнулся, но в его глазах не было веселья. — Не утруждайся, доктор. Я сам разберусь.

Феликс посмотрел на него впервые с чем-то похожим на раздражение.

— Вы можете быть звездой ринга, Хван, но если вы не будете следовать моим рекомендациям, ваша карьера закончится быстрее, чем вы думаете.

Чанбин, стоявший у двери, кашлянул, скрывая смешок. Хёнджин бросил на него убийственный взгляд, но промолчал. Этот доктор начинал его бесить.