чапман с вишней
Веки становятся всё тяжелее и тяжелее. А собственные ноги были ватными. Почти неощутимыми. Будто по мягким облакам ходишь, иногда полностью в них проваливаясь.
Левую руку тянут назад, заставляя ещё медленнее идти. Киса в очередной раз девушку подцепил, где-то в клубе. Напоил коктейлями, что были всеми цветами радуги, и сам не сдержался, обжигая горло горькой жидкостью, что так согревала внутри.
Дойти до дома испытание, а завтра курсовую защищать. Мысли все смешались в кучу, и чувствовалась тревога.
— пожалуй тебя оставлю тут, — резко останавливаясь и тяжело вздыхая. На что получая вопросительный взгляд девушки.
— а как же продолжение, — водя длинными ногтями по чужой руке.
Незнакомка из клуба давно перестала входить в Кисины планы.
— такси вызову тебе, можешь дома на меня подрочить, — доставая почти разряженный телефон.
Брюнет спокойно говорил и просто знал, что именно так закончится ночь для неизвестной девушки.
— и это всё? — ныла девушка, сажаясь в машину. Она явно хотела продолжить, хоть и лицо Вани до сих пор ей казалось размытым. — может поцелуй хотя бы на прощание?
На что брюнет лишь закрыл дверь автомобиля и скрылся в тёмной улице, продолжая шагать по сырой дороге, от недавнего дождя.
А теперь обычный поцелуй напоминал недавний день, а вместе с ним и Еву. Которая, по-моему, сама не знает, что творит.
Кислов помнил её эмоции, и старался уследить за каждой, не упустив ничего.
Вспоминая это всё, пьяный парень расплылся в глупой улыбке, прикасаясь собственными подушечками пальцев к губам.
Странное ощущение, но на душе тепло стало. И холодный апрель, больше не казался суровым.
Может это было от победы, которая была почти явная. Кисе нравился её вкус. Он был также сладок, как и ёбанные шоколадные сигареты.
Пусть он попробовал их только на губах у девушки, всё равно было вкусно. И одновременно приятно. Казалось, что Ева и в правду сдалась. Устала спорить, понимая, что её позиция полностью отлетела.
Победа была очень близка, но только вот блондинка после поцелуя не появлялась в институте. Если бы не грязные деньги, её бы точно отчислили.
Её тактика была понятна — просто бежать. Убегать от проблем, как она это умеет делать. Закрыться в своём мире, где всё хорошо. Где она в центре внимания, её все любят, жалеют и уважают за внутренний мир.
Но этот мир и вправду был выдуман. Ведь первое впечатление складывается всегда из-за внешнего вида.
Суровая реальность. От которой не так усердно, но всё же убегал и сам Киса. Только вот он погряз в мире веществ, алкоголя, вечных тусовок и так далее.
Каждый хочется забыться, как только может.
***
Конец недели. И вся аудитория в полном составе, даже как-то не верится. Никто не прогулял, все пришли защищать курсовую. Возможно, потому что это был самый строгий препод, который не принимал пересдачи.
А Киса ждал этот день. Нет, ему ни капельки не хотелось читать, то, что он написал в полупьяном состоянии. Он был уверен в своей работе на все сто, ведь такое состояние никогда не подводило. А ещё он был уверен, что придёт ефа.
Так и произошло. Да, в середине первой пары, но всё же пришла.
Всю неделю её не было. Может она искала себе причину, чтобы не посещать учёбу, а может не хотела идти из-за брюнета.
Хотя если подумать, татуированная сама себе придумала проблему. Сама к ней полезла и сама не знает как выбраться. А ещё больше не знает, как объяснить тот факт, что Киса классно целуется. И это мягко сказано.
И почему-то с ним в животе щекотали бабочки. Настолько сильно, что ноги подкосились.
Ева не знала даже как с ним разговаривать, ссориться. Ведь инициатива была её.
И всю неделю сидела на подоконнике, грызя ногти, пытаясь что-то придумать. Как-то оправдать себя, свои чувства.
Нет, она не думала, что влюбилась. Думала, что стала как все девушки в их потоке, которые искали острых ощущений. Но найти можно было их только с Кисловым. Ебучим.
И первым делом заходя в помещение, Ева глазами всех осматривает, будто что-то потеряла или кого-то. Но этот кто-то, сидел и готовился защищать курсовую.
Брюнет изначально смотрел в её сторону, как обычно, наблюдая за её действиями, будто привычка какая-то.
Под возмущения преподавателя, девушка села за, привычную себе, заднюю парту.
— еф, сегодня все залетают к бармену, ты идёшь?
Слегка картавый голос послышался за последней партой, это был Саня.
— почему бы и нет, что пить будем?
Анисимова сама понимала, что начала больше пить. Но не предавала этому значения. Скидывала всё на своё сложное положение, тем самым жалея себя вновь.
Она просто не хотела думать. Думать, о том, что сейчас с ней происходит. Из-за этого целыми днями спала и зарабатывала новые пропуски.
Хотелось бросить всё и всех, провалиться сквозь землю, чтобы вовсе все забыли про неё. Задумываясь, а нужно ли ей то внимание, которое она так добивалась, сколько себя помня. А если нет, то неужели все старания коту под хвост.
— всё питьё с меня, можешь сказать, что пьёшь, я куплю. — слегка смущаясь и чеша затылок сказал парень.
— я доверюсь твоему вкусу, — после чего, девушка резко отвернулась. Ведь услышала свою фамилию.
И всё своё выступление девушка запиналась, как только видела карие глаза.
Они буду пожирали её и кроме них она никуда не могла смотреть. А обладатель этих глаз улыбался, понимая, что вызывает волнение у девушки. И даже знал почему.
Знал, что Ева ненавидит себя за гребаный поцелуй. И также, что ей очень понравилось, даже если она будет это отрицать.
Смотря на светлые волосы, что были заплетены в высокий хвост, короткую юбку, что еле-еле прикрывала ляжки, на привычные стрелки и длинные ресницы.
Лишь иногда отрывая взгляд, иначе бы та совсем ничего не смогла рассказать. Но и это давалось ей с большим трудом.
И какого же было удивление Кислова, когда Костя сказал, что Ева идёт. Неужели настолько всё плохо, что она готова унизиться и прийти на вечеринку.
Там же сборище наркоманов и алкоголиков. И татуированная это всё до безумия не любила. Не любила, потому что видела, как отец приходил домой, проиграв всё в казино. От этого становилось ужасно. Что могут сделать люди под алкоголем. Когда отец избивал мать, а она терпела. Терпела не потому что любила, а потому что без его денег она никто.
Но Ева не учла одно, алкоголем действительно можно запивать боль и все проблемы.
А у Кисы всё проще. Он видел пьющих родителей и от этого хотелось получить все вредные привычки скорей. Ставя в очередной раз ведро около старого дивана, видя блюющую мать, и с совершенно спокойным лицом идти спать дальше. Слыша за стенкой неприятные звуки, от которых он морщился и ложился под подушку, стараясь не прислушиваться.
Вспоминав это всё с безразличным лицом, потому что противно слишком, парень решил поменять свои пятничные планы и пойти на тусовку, тем более там будет Костя, а значит трава, и ефа — значит что-то интересное.
Прокручивая все возможные варианты с голубоглазой, мысленно представляя её во всех прекрасных позах, при которых будет идеально видно тело, хотелось улыбаться.
Он уверен, что та ему отдастся, а потом будет себя ненавидеть, ведь проиграет в споре длинной в два года.
***
— то есть ты исключаешь факт того, что я могу тебе понравиться?
— я тебе это говорю с самого начала нашего знакомства, до тебя правда долго доходит. — вздыхая, и ударяя себя по лбу, от тупости в разговоре.
— но не смей исключать тот факт, что отдашься мне.
— Кислов, ты реально больной или отсталый— голос на крик срывается.
— сладкая, если я захочу, то получу тебя прямо сейчас, но так будет не интересно и слишком быстро. — наоборот переходя на полу шепот.
— я ни за какие деньги не буду с тобой спать.
— просто боишься, что тебе понравится и ты будешь просить ещё. — отвернувшись от хмурых голубых глаз, поворачиваясь профилем.
— могу прям сейчас с тобой поспорить. — а голубоглазая, профиль внимательно разглядывала и понимала, что он идеальный. Что все черты аккуратные и природа явно постаралась над ними.
Кислов догадывался, что та забыла об этом вовсе, ведь сказала всё на эмоциях.
***
— Костян, что сегодня?
Положив руку, на плечо парня, создавая дружеский знак и рассчитывая на большую дозу.
На что парень молча, из кармана штанов, достает спичечный коробок.
Карие глаза загорелись, и резко стали весёлыми.
Белая дорожка из прекрасного вещества. Пальцы тряслись от желания, скручивая трубочку из тетрадного листа, узким отверстием поднося к препарату, а широким к ноздре. Проводит и вдыхает. Ноздри неприятно зажгло, потирая нос рукой и щурясь, удовольствие с новой волной прокатывается по телу, эйфория поглощает. Сердце бьется чаще, и тот факт, что широкие зрачки, только радует.
Киса сам не понимал, как стал зависим, как начала увеличиваться доза с каждым разом, и это пугало.
Ведь он просто баловался и никогда не представлял, что будет зависим от чего-либо. Пил он от скуки, а курил сигареты из-за вкуса.
Всегда хотелось выбраться из этого города, что нёс слишком много воспоминаний. И ради этого парень работал. Стараясь в институте быть лучшим, и действительно так и было.
Помехи были вечные тусовки и сон на парах. Вечные клубы, и поиски глупых дурочек. Чего ему в жизни не хватало...
Но под эффектом все плохие мысли ушли на второй план. Была только сухость во рту и слегка расплывчатый мир, ударяясь об очередную мутную дверь.
А вот Анисимова топала в старом подъезде на четвертый этаж. Было слишком тихо, стены все обламывались и были изрисованы. Мысли посещали, как она сюда попала. Занесло же, идти на какую-то тусовку с паленым алкоголем, после которого всем плохо.
Но дома находиться не хотелось, мать опять орала из-за пустяков.
Стало не так страшно, когда сам хозяин квартиры ей открыл дверь и встречая с милой улыбкой.
Бармен - он учился на первом курсе. Общительный парень, многие и имя настоящее не знают, всё барменом зовут. Прославился своими коктейлями и хатой, где постоянно проводил вечеринки.
Гуляли они в одной компании и не раз, даже пили бывало.
— ты, как обычно, позже всех. — отмечая нарядный вид девушки.
— а ты, как обычно, ворчишь, — снимая каблуки, от которых все ноги в мозолях.
— вся выпивка на кухне, — уже собираясь уходить в другую комнату, парень резко развернулся. — кстати, на кухне может быть твой любимый, так что аккуратней.
Под словом любимый, скрывался Илья. Бармен всегда подъебывал ефу с ним. Помня, как она, бухая, орала, что любит его.
Но это было давно и не правда, по словам самой девушки, и вообще там было по другому. После этого она не напивалась в компаниях.
Идя по квартире в поисках кухни, блондинка удивлялась, как тут живут люди. Ведь для неё двухкомнатная квартира, была маленькой.
Она видела прыщавых подростков, живущих в нищете, и бухающих на чужих квартирах, но сама никогда такой не была.
С самого детства сидя с репетиторами, нянями и учась в частной школе. Она должна была уехать в Голливуд, поступать на актерское, но отец слишком много проиграл денег в казино. Суровая реальность.
Направляясь в сторону кухни, видя в хлам пьяных людей, лежащих на полу, потому что словили белку. Как она попала в это общество?
К счастью на кухне Ильи не было. Но были темные небрежные волосы.
На Кисе сидела рыжеволосая девушка, что-то шепча на ухо ему, но карие глаза смотрели вниз и будто бы не слушали. Выдавал их большой зрачок.
Ева не обращая на это внимания, подошла к столу, где стояли одноразовые стаканчики с разной жидкостью.
Вливая в себя содержимое и щурится, чувствуя, что это была водка размешанная с апельсиновым соком. Слишком кислое, хотелось чего-то сладкого.
Вишнёвый сок, пошёл в смесь со всем, иногда даже определить нельзя было, что с чем. Это вам не папин дорогой коньяк, который с его возрастом.
Один за другим, она опустошала стаканы, поправляя лишь иногда помаду.
На ногах было сложно стоять, а ещё сложнее справиться с чувством курить, когда сигареты любимые закончились.
— сладкая, что потеряла или кого?
Будто бы выйдя из транса Кислов откинул от себя рыжеволосую, словно какую-то вещь, резко встав и начиная подходить ближе.
— курить хочу и я не сладкая! — словно ребёнок, губы надула.
Но её похоже не слушали. Кису слегка отпустило, и теперь можно было лучше видеть девушку. Он провел снизу вверх взглядом, который остался на открытом топе. В нём было видно как грудь слегка поднимается и опускается от дыханья девушки. От такой картины хотелось ещё больше улыбаться.
Но брюнетка, не в силах больше стоять на ногах и думать, села на ближайший стул, откинув голову на спинку.
И почему-то в этот момент она чувствовала себя комфортно. Когда вышли все лишние люди, очистив стол от крепких напитков. И в закрытой кухне оставались только двое.
Почему-то с брюнетом было так хорошо, Ева лежала с закрытыми глазами, слегка улыбаясь.
— будешь мои курить?
И маленькая надежда была на соглашение. Киса прекрасно знал стандарты той, но пытался, сам не зная зачем и почему, он с ней возится, как с ребёнком. По крайней мере так хотелось относиться. Как к самому дорогу бриллианту, ведь девушка выглядела именно так.
— чапман с вишней...— вздохнув, будто бы смерившись, что лучше сигарет не найдёт, продолжила. — Хотя, давай.
Казалось они знали друг друга наизусть, совсем пропуская тот момент, что были врагами. Каждый знал вкусы и предпочтения. Возможно они слишком много ссорились и близко стояли, настолько, что слышно чужое дыхание. И настолько тихо, что можно было услышать стук сердец.
Брюнет садится рядом, протягивая сигарету с зажигалкой, немного трясущимися руками, до сих пор было сложно сконцентрироваться на чём-то одном.
— зачем сюда пришла? Обычно на таких тусовках теряют девственность. — делая акцент на последнем слове.
— может я этого хочу, — делая первую тяжку, корчась и готовясь к отвратительному вкусу. Которого, на удивление, не последовало, был приятный, слегка сладкий привкус. А может бедная жизнь не такая уж и плохая?
— ты правда хочешь, чтобы тебя потрахал какой-то левый паренёк? Врёшь открыто. — забирая из пухлых губ, сигарету.
Он слишком хорошо знал эту стерву.
— вот прям сейчас пойду и потрахаюсь. — вставая со стула и резко падая обратно, из-за слабости в ногах.
— ты пьяна сильно.
Смотря в голубые глаза, которые уходили из вида.
— думаешь ты такой классный, тебя все хотят, только с тобой получают оргазм. Ничего подобного, сейчас пересплю с левым челом и он будет лучше тебя.
Ева бесилась. Бесилась от того, что ей нравилось проводить с ним время. Нравилось ссориться, и все эти споры приносили удовольствие.
Да чёрт, ей понравился даже поцелуй. Обычный поцелуй, который принёс слишком много ощущений.
И если бы у неё была близкая подруга, то она бы описывала его вечно, вместе с карими глазами, которые прям в душу заглядывали.
Бесило даже его спокойствие. Какое-то равнодушие и холоднокровие. И даже сейчас брюнет сидит неподвижно на стуле, ничего не говоря и никак не реагируя на новую ссору.
Выйдя из кухни и направляясь искать человека, который точно не откажет ей. Как будто с ним она чувствовала себя нормальной.
Искать долго не пришлось, он находился в толпе, как обычно, в центре внимания. Просачиваясь через толпу, и пытаясь ухватить нужную руку.
— разговор есть.
А дальше, темнота, резкие толчки, и боль. И абсолютно никого удовольствия. Как вообще этим люди занимаются, что приятного.
Ева просто закрыла глаза, чувствуя, что делают с её телом и сама с себя противилась. Настолько, что хотелось вырвать себе все волосы, ударить саму себя.
Она зажмурила глаза настолько сильно, на сколько смогла. А в темноте летал образ брюнета с карими глазами, во рту остался вкус её вишневых сигарет, что вовсе не были ужасными. Она опять выбрала не того человека и не ту компанию.
Комфорта больше не было, а время словно застыло. И несколько минут казались вечностью. Парень покинул комнату с чувством полной гордости.
И сейчас, валяясь на скрипучем диване, который был в чужой сперме, девушка хотела назвать себя настоящей стервой. Не было ни сил, ни желания. Только вопрос, а что будет дальше?