«Стук в груди»
-спустя 3 года-
Тишина в раздевалке была странно липкой. Ребята вышли после уроков, а Сатору остался. Сидел на скамейке, поджав ноги, с повязкой на глазах и синяком под губой — кто-то из старших «ошибся» в шутку.
Он не плакал. Никогда не плакал. Но грудь была тяжёлой, будто сердце било слишком громко.
— Ты слишком странный, — донёсся голос. — Страшный. Смотришь сквозь кожу.
Это был Фёдор. Тонкий, белобрысый мальчик с книгой в руках и тем взглядом, от которого замирала кожа. Его тоже никто не трогал — слишком жуткий. Даже учителя.
Но сегодня он смотрел прямо на Сатору.
— Ты из тех, кто всё чувствует. Такие ломаются быстро.
— Я не ломаюсь, — отрезал Сатору, не поднимая головы.
— Тогда ты ломаешь других.
Перед тем как атмосфера могла стать ещё гнетущей, дверь резко распахнулась, и в раздевалку влетел кто-то третий.
Рыжеватые взъерошенные волосы, царапины на щеках, и будто солнце в глазах.
— Эй! А я вас искал!
Сатору и Фёдор одновременно посмотрели на него.
— Вас... искал? — переспросил Сатору.
— Угу! — незнакомец широко улыбнулся. — Я видел, как вы оба дерётесь не с теми. Ты, — он указал на Сатору, — молчишь, когда тебя бьют. А ты, — теперь на Фёдора, — пугаешь так, что потом сам один сидишь. Скучно же!
— Кто ты такой? — сухо спросил Фёдор.
— Амая Хино. Но можешь просто Хино. Я хороший в драках, и очень плохой в молчании. Давайте дружить?
Сатору удивлённо вскинул брови под повязкой.
— Ты что, совсем...?
— Ага. Совсем, — перебил Хино и с хохотом сел между ними. — У меня есть причуда. Я умею делать так, чтобы сердца били в унисон. А ещё — я умею чувствовать, когда рядом кому-то хреново.
Он вытянул руки и, не дожидаясь разрешения, положил ладони им на плечи.
— Вот, — сказал он вдруг тише. — Слышу. Ваши сердца бьются громко. Одно колотится от гнева... другое — от одиночества. Но знаете, если они вместе — звучат как марш. Прямо как команда героев.
Сатору замер.
Фёдор не оттолкнул.
А Хино улыбнулся ещё шире и добавил:
— А теперь — вы мои друзья. Хотите вы того или нет.
.
--
Школа кишела гулом голосов, топотом ботинок и злобным шепотом, который всегда сопровождал тех, кто выбивался из массы. Сатору — беловолосый мальчик с повязкой и странным взглядом. Фёдор — бледный, тихий, с книгой в руках и мрачной аурой. Хино — новичок, у которого слишком острый язык и слишком горящие глаза.
В тот день троих снова загнали в тупик за спортзалом. Те же самые ребята, те же фразы:
— Ты чё, с повязкой? Шут из цирка?
— Ой, не подходи, он же псих, как и тот из библиотеки!
— А этот новенький что тут делает, сбежал из дурдома?
Сатору молча стоял, держа руки в карманах. Он всё слышал, но не отвечал. Уже привык. Раньше он бы ушёл, но не сегодня.
Фёдор склонил голову набок, холодно глядя на обидчиков.
— Вы когда-нибудь читали Достоевского? Вряд ли. Тогда хотя бы помолчите, если не можете сказать ничего умного.
— Ты чё несёшь, книжка-задрот? — толкнул его один из ребят.
Хино шагнул вперёд. Он не был сильнее, но говорил резко:
— Знаешь, обычно таких как ты в аниме выносят первыми.
— Чего?!
— Ты просто шаблон. Обидчик, тупой как кирпич. Хочешь проверить?
Ребята уже собирались ударить, но в этот момент Сатору медленно стянул повязку. Его глаза сверкнули пронзительным светом. Он не использовал силу — просто смотрел. Тот, кто стоял ближе, отшатнулся.
— Я вежливо смотрел в пол. Но ты решил лезть. Может, теперь посмотрим, кто будет смеяться?
Фёдор слегка улыбнулся, держа книгу подмышкой. Хино сложил руки на груди.
— Сделаем вид, что у вас есть шанс — и даём вам его использовать: уходите.
Толпа насмешников сначала хмыкала, но под взглядом Сатору и холодным тоном Фёдора быстро сдулись. Молчание повисло в воздухе. Потом — шаги прочь.
Как только те ушли, Хино хмыкнул:
— Вы оба жуткие. Но мне нравится.
Сатору поправил повязку:
— А ты громкий. Но не раздражаешь.
Фёдор закрыл книгу:
— Думаю, нас троих больше никто не тронет. Это... начало.
Впервые в жизни, вместо одиночества после конфликта, Сатору чувствовал что-то другое. Что-то тёплое. Словно за его спиной больше не пустота — а двое таких же странных, сломанных, но своих.