Глава 1. Цветы Небесного сада

Вода в бассейне прозрачная до голубизны. Струи неторопливо обвивают камень, изредка меняя направление, как непослушный локон дерзкого красавца. Солнце уже покинуло Зенит, но ещё не скоро завершит этот день. Жарко и лениво. Омеги, сидящие у фонтана, приподняли полупрозрачные одежды и позволяют лучам и воде ласкать нежную кожу их выхоленных ножек. Здесь собраны самые красивые представители всех народностей Востока, а есть даже светлокожие или совсем чёрные омеги. Их различие очевидно, но есть что-то объединяющее — простые светлые одежды, призванные мягко струиться по великолепным телам и дразнить воображение смотрящих. Нежные цвета создают приятную гамму, на которой отдыхает глаз. Причёски нарочито простые — распущенные волосы лишь слегка прихваченные по бокам, локоны небрежно откинуты на спину, иногда непослушные прядки выбиваются и падают на лицо.

Изначально кажется, что каждый сидит, как ему хочется, но со временем понимаешь, что у этой небольшой группы есть центр, куда устремлены все взоры: облокотившись на чашу фонтана и откинув назад голову, сидит юноша в бледно-голубых одеждах. Его волосы напоминают облака в небе, а глаза отражают лазурь. Черты его лица настолько гармоничные, что понять, к какой народности он принадлежит, практически невозможно. Бархатистая кожа лица имеет персиковый оттенок, розовые губки пухлые, но без вульгарности. Ресницы упираются острыми кончиками в нижние края чётких густых бровей. Высокие скулы и нос делают его лицо выразительным, а родинки, уютно пристроившиеся на губе, глазу, кончике носа и щеке придают его облику неповторимости и индивидуальности. Он прекрасен и осознаёт это, демонстрируя своё хрупкое, но безмерно манящее тело — длинные изящные руки и ноги, хрупкая талия, тонкая шея, острые ключицы.

Многие юноши из его окружения преданны ему не просто так — они влюблены! В гареме, где имеет право на всех омег только один альфа, несчастные юноши вынуждены искать успокоение в объятиях друг друга. Вот только за такие дела наложников могут приговорить к казни. Поэтому большинство выбирает себе кумиров и долгими ночами ласкают сами себя, представляя, что до них снизошла их мечта! Однако есть отчаянные, которые ищут и находят таких же смелых, и тогда ожидание своей очереди посещения покоев императора коротать становится гораздо проще! Такова участь простых наложников, привезённых из разных стран в этот гарем.

Однако тот, на кого устремлены все взгляды, имеет репутацию очень скромного и неприступного. А ещё светловолосый юноша — один из фаворитов их императора на протяжении целых пяти лет! Правда, примерно столько же времени в любимчиках их господина числится и его соперник — Чёрный Пион. Никто не знает настоящих имëн этих знаменитых омег, но про войну между Цветами из Небесного сада знают даже за пределами государства. Про их борьбу в народе говорят: ни один из них не станет супругом, иначе второй обрушит Небеса и сровняет горы с океаном! Почти каждый день слуги гарема выносят в народ сплетни, из-за чего сегодня сцепились Небесные Цветочки, кто из-за этого пострадал, и какими дарами император успокаивал своих любимчиков.

Белая Роза лениво перебирает струйки фонтана длинными пальцами, а взгляды его свиты с любопытством, жалостью и немного с завистью ползают по его телу. Ничего необычного они не наблюдают, после посещения спальни императора омеги всегда выглядят так: все руки и ноги в синяках, укусах и глубоких царапинах, которые, несмотря на заживляющие мази, ещё долго зияют розовыми и белыми шрамами. Шея омеги истерзана чëрными засосами, а иногда и ранами. В некоторых местах нежно-голубая ткань пропиталась кровью от незакрывшихся ранок, и осталось только догадываться, что пережил их кумир этим утром. Почему-то у их императора особый интерес к омегам чаще всего пробуждается именно по утрам: рык альфы иногда будил весь гарем, и юноши долго прислушивались, пытаясь угадать, кого именно терзает повелитель? Сегодня тихие стоны рассказали всем, что мучениям подвергают их нежную Розу.

И можно бы пожалеть прекрасный белый Цветок, но зоркие глаза его прислуги уже заметили на запястьях юноши новые широкие браслеты из золота и разноцветных камней, отражающих дерзкие лучики Солнца. Так было и будет, видимо, всегда: для своих фаворитов король покупает примерно одинаковые украшения и дарит им их почти одновременно. И если Роза получил украшение за то, что император измучил его душу и искалечил тело, то Пион в этот раз получит браслет просто так. Но бывает и наоборот: страдает Пион, а Роза получает точно такое же украшение даром.

Перипетии этих двоих будоражат гарем практически каждый день, потому что ревнивый Пион не желает отдавать внимание императора никому! Но не только они бьются за расположение повелителя, потому что после прежнего властителя остались несколько наложников: папа императора — глава гарема, папа брата императора, и бывший фаворит императора, который так и не попал в королевские покои. Сражались между собой двое: папа императора Хосок и бывший фаворит Сокджин. Никто точно не знал причины их вражды, но то, как эти двое изводили друг друга, не снилось даже Розе и Пиону! Когда свара начиналась между Цветами, дрожали стены дворца, но когда сходились Хо и Джин, сотрясались сами Небеса!

Сейчас омеги сидели тихо, словно притаились и не желали выдавать своё местоположение. Роза рассеянно смотрел на свою свиту и думал, кого из этих юношей отдать завтра на растерзание императору? С одной стороны ему было их жаль, ведь так легко со стороны смотреть на его драгоценности и завидовать. С другой, да, император был щедр с теми, кто ему угождал, и ради этого многие готовы были потерпеть. К примеру, этот мальчик мулат уже несколько раз намекнул своему господину, что готов заменить его в постели императора, но юноше было всего четырнадцать, и Роза щадит его, разрешая ночами бегать к одному из слуг, чтобы тот подготовил его к ночи с альфой.

Ближе всех к нему сидит красивый юноша с резковатыми чертами лица и огромными тëмными глазами. Ему уже шестнадцать, и фаворит всё чаще подумывает предложить Хосоку именно его. С главой гарема у Розы отличные отношения, и они часто сообща выбирают для императора мальчиков. Фаворит протягивает руку и поглаживает юношу по щеке. Тотчас тот, к кому проявили интерес, заискивающе смотрит господину в глаза, ластится об его пальцы, предлагает:

— Прекрасный Цветок нашего сада! Я могу тебе чем-то помочь?

— Я хочу предложить тебя Хосоку. Ты готов? — нежно поглаживает Роза юношу по подбородку, касается пальцами пухлых губ.

Омега бледнеет и сглатывает, однако кивает, отчаянно-смело глядя в глаза старшему. Роза смотрит на другого, сидящего у его ног юношу и говорит:

— Подготовь его. Этой ночью я скажу страже, что вы двое ночуете вместе, потому что в чьей-то комнате видели мышь.

Формальное разрешение было выдано фаворитом двум давним любовникам, и сидящие у фонтана омеги поняли, что их господин замечает гораздо больше, чем показывает. Один из омег взял стройную ногу фаворита, обмакнул пальцы в стоящую рядом с ним баночку с мазью, и принялся натирать ступни, щиколотки, голень, острое колено и плотные бёдра. Такая работа считалась самой желанной, хоть это было больше лечением Цветка, чем обычным уходом. Но даже до такого, истерзанного и помятого, дотронуться доводилось не каждому, поэтому остальные с завистью наблюдали за ладонями, скользящими по воспалённой коже.

Тишина звенела теми самыми звуками знойного полудня, заставляя многих склонять головы на грудь или плечо соседу: струйки воды, тихое жужжание насекомых, шелест листьев над головой, изредка птица подавала голос, где-то фыркали лошади, лениво перебрёхивались собаки. Роза подал свою руку, и омега, мазавший его ноги заживляющей мазью, передвинулся так, чтобы ему было удобно, то есть, ещё ближе к фавориту. И вдруг все буквально вздрогнули и уставились на своего предводителя, однако тот принял ещё более расслабленную позу и показал всем своим видом, что беспокоиться не о чем!

Приближение Пиона было похоже на сход лавины — ни сбежать, ни спрятаться, поэтому стоило остановиться, прижаться к чему-то крепкому (в их случае — к белому Цветку) и ждать своей участи! Второй фаворит влетел во дворик со своей прислугой и уставился на мирно сидящего Розу. Он быстро отметил каждую мелочь, и омеги, сидящие ближе всех к своему господину, невольно сглотнули. Глаза брюнета пробежались по израненному телу соперника, отметили новое украшение и засверкали, как бесценные агаты, а голос зазвенел сталью:

— Я смотрю, это ты расстарался, что Повелитель одарил и меня? — показал он почти такой же браслет на своём запястье.

Его руки так же носили остатки синяков, а шея и плечи — царапины и укусы. В отличие от своих прислужников эти двое никогда не оставались без отметин от своего повелителя, потому что чаще остальных приглашались в покои императора. И теперь эти двое выставляли друг перед другом признаки особенного внимания. Их глаза одинаково полыхали, но выражение лиц было отличным: черты Пиона исказились от ненависти, а Роза оставался спокойным, словно перед ним не стоял его самый опасный враг.

— Так и есть, — кивнул Роза. — На рассвете император призвал меня, и я посетил его покои. Тебя что-то не устраивает?

Его бархатный голос ласкал слух расслабленностью и спокойствием. Слуги белого Цветка уже начали с вызовом поглядывать на прибывших, чувствуя силу своего хозяина. В то же время Пион заставлял других желать заткнуть уши от его высокого и резкого тембра. Но, естественно, никто не рискнул бы сделать этого, ведь даже случайно поморщиться считалось непростительным, и за это виноватый мог поплатиться головой!

Расхохотавшись и резко цыкнув, Пион располагается с другой стороны фонтана. Он садится на край чаши и опускает в воду ноги, резко перебирая ими и брызгая в сидящих с другой стороны. Вскоре спина и плечи Розы промокли, недовольные слуги голубоглазого фаворита смотрели на своего хозяина, но тот словно ничего не замечал. Некоторые из прислуг белого Цветка подумали, что, стараясь унизить их хозяина, треклятый Пион облегчил его страдания, ведь ранки начали подсыхать, и прилипшая к ним одежда наверняка доставляла дискомфорт.

С другой стороны бассейна вдруг раздался громкий мелодичный смех:

— Роза, во что ты одеваешь своих слуг? Неужели твой вкус такой плебейский? Господин любит красивые наряды и украшения, а ты всё время сам ходишь, как будто в рубашке для сна, и всех слуг одеваешь в подобное.

Сам Чёрный Пион был одет в изысканный наряд, который состоял из легчайшего тёмно-красного полупрозрачного газа, поверх которого сверху вниз стекали золотые цепочки различной толщины и плетения. Они собирались на талии под пояс из тонких гранатовых пластинок, а снизу опускались, создавая неравномерный каскад. Чёрные брюки соединялись по боковым швам теми же золотыми цепочками, оставляя ноги омеги почти голыми. Его руки, ноги и волосы были усыпаны драгоценностями, который заставляли его сиять в уходящих лучах дня. Вся его свита так же была разодета-разукрашена и переливалась тяжёлыми, насыщенными цветами. Многие альфы такого великолепия не видели ни разу в жизни, но их император мог наслаждаться этим зрелищем хоть круглые сутки — любой из этих омег готов был возлечь со своим повелителем без лишних слов! Однако Пион был жаден и даже жесток с теми, кто осмеливался претендовать на его место около императора. И если Розу ему достать не получалось, то остальные могли попасть ему под горячую руку, и только заступничество белого Цветка в таком случае могло спасти несчастного. И ни один из прислуги Пиона так и не решился предложить свою кандидатуру главе гарема, папе императора, Хосоку.

Ещё немного посидев у фонтана, чёрный Цветок поднялся и пошёл прямо по воде к Розе. Тот не обернулся на приближающийся звук и никак не отреагировал, когда соперник положил ему на плечи руки, обнимая и вдыхая аромат белоснежных волос. Он прижал тонкие запястья к горлу соперника и слегка придавил его. Пухлые губы вплотную приблизились к изящному ушку в белоснежных волосах. Услышали его слова только те, кто сидел ближе всех к белому Цветку:

— Почему ты, такой щедрый, снова оказался в постели нашего господина? Ты же постоянно подсовываешь ему своих мальчишек!

Роза небрежно двинул плечом, и Пион едва сохранил равновесие, поэтому ему пришлось расцепить руки и усесться на край чаши. Белый Цветок, не поворачиваясь к сопернику, спросил:

— Пион, а почему ты такой жадный — всё сам да сам? Боишься, что кто-то из твоей прислуги понравится нашему господину сильнее, чем ты? Или не считаешь больше себя самым неотразимым в гареме? Неужели после стольких лет борьбы за внимание нашего повелителя ты всё ещё боишься конкуренции?

Глаза чёрного Цветка сузились, губы вытянулись в неприятную ухмылку, отчего многие вздрогнули, потому что уже понимали, что будет дальше — именно так обычно начинались все потасовки между их группами. И Пион их не подвёл — толкнул в плечо Розу и процедил:

— Роза, где твои колючки? Почему ты такой смирный? Неужели ты перестал бороться и смирился, готовясь отдать нашего повелителя первому встречному? Или так уверен, что твои бледные черты лица ещё долго будут привлекать нашего повелителя? Что ты делаешь для нашего господина, что он раз за разом таскает в постель такую ледышку?

— Я люблю его, — спокойно говорит Роза, и Пион отшатывается.

Все с ужасом прислушиваются к разговору, который точно приведёт к грандиозному скандалу! И Пион не заставляет себя ждать: он резко бьёт ногой по воде, снова обливая соперника и кричит:

— Ах ты, мерзкая бесцветная медуза! Считаешь, что только ты способен на чувства? Думаешь, что у остальных в жилах вода? Скорее, это у тебя нет ни сердца, ни крови! Ну, разозлись хоть раз!

Роза медленно поднимается, наконец оборачивается к сопернику лицом, холодно смотрит на него, опускает руку в воду, а потом с силой посылает прозрачный удар прямо в лицо врагу! Волосы чёрного Цветка тут же промокли и превратились в сосульки, косметика поплыла и принялась терзать глаза, от чего Пион начал истерично кричать и тереть лицо, смывая ядовитые краски. Ткани его одежд промокли и прилипли к телу, больше ничего не скрывая, что заставило кого-то неосторожно хихикнуть! Услышав это, юноша разлепил покрасневшие глаза, обвёл всех бешеным взглядом, а потом поднял руки вверх и бросился к Розе, однако с его стороны слуги вцепились в него, а перед белым Цветком выстроились в ряд самые крупные омеги. А вот это было уже не из-за любви, а потому, что если на Пионе или Розе появится хоть один синячок не от императора, то всех слуг накажут так, что они ни ходить, ни сидеть не смогут месяцами! Поэтому омеги в нежных и ярких одеждах готовы подраться сами, но не допустить этого между Цветами.

Перебранка переходила в ту стадию, когда все сплели пальцы, разминаясь и готовясь к атаке. Пион, не переставая, сыпал оскорблениями:

— Ты — призрак лошади! Песчаная гора! Лунный завистник! Золотой осёл! Полуночная горячка! Растрёпанное облако! Синеглазая поганка!

Роза изредка перебивал его и спрашивал:

— Неужели это всё, что ты смог придумать?

И начинался новый поток оскорблений, заставляющий и слуг скалить зубы! Наконец, кто-то не выдержал и плюнул в стоящего напротив — и началась потасовка! В ней не участвовали всего четыре человека: Пион, вырывающийся из рук двоих держащих его омег, и Роза, мирно стоящий у дерева и с насмешкой смотрящий на весь этот цирк. Одни визжали, другие рыдали, третьи не уступали Пиону и бранились, как торговцы на рынке. Клочья волос и одежды летели во все стороны. Украшения срывались, ломались, швырялись на землю и с яростью затаптывались в землю. Звуки ударов были хлёсткими, как пощёчина, глухими, словно били кулаками, и чавкающими — кто-то явно пустил в ход зубы! Так продолжалось несколько минут, и всё это время Пион кричал оскорбления, стараясь переорать стоящий вокруг него гвалт и вырваться из рук удерживающих его слуг.

— Всем сесть! — приводит всех в чувство злобный рык Мина.

Его боятся, поэтому замирают, выпускают из сжатых пальцев чужие волосы и разорванные одежды, выплёвывают кровь и даже зубы и опускаются прямо на землю. Роза тоже садится под деревом, а Пион быстро выходит из чаши фонтана и присаживается подальше от пришедших. Рычал на всех альфа, но все глядят на изящного омегу, стоящего у смотрящего за гаремом за спиной. Хосок, как всегда, одет в траурные одежды, словно и спустя одиннадцать лет продолжает скорбеть по погибшему супругу. За это вдовствующего супруга бывшего императора в народе очень любят, ведь все знают, что золото этот омега носит только в карманах, чтобы раздавать его нищим. А вот в гареме мужчину боятся, с ним говорят, опустив голову и понизив голос. Все, кроме Пиона, с которым у папы императора отвратительные отношения! Вот и сейчас юноша сверкает на него чёрными глазами и кричит:

— Вдовствующий супруг императора! Этот мерзавец облил меня, прекрасно зная, как я это ненавижу!

Хосок поворачивается к Розе, тот встаёт. Его одежды снова почти сухие, но потёки по нежной ткани показывают, что его тоже обливали, но чуть раньше. Кожа юноши переливается всеми оттенками чёрно-красно-синего. Хо с жалостью смотрит на своего любимчика, но строго говорит:

— Следуй за мной!

Естественно, все знают, что наказывать белый Цветок никто не собирается, поэтому Пион недовольно ворчит, со страхом поглядывая на длинную плеть в руках Мина, который умеет любого достать плетёной из конского волоса верёвкой, от которой оставались особенно болючие синяки. Глава гарема и белый Цветок почти уходят, как с другого края сада появляется ещё один омега: красивый, высокий, в ярко-красном наряде. Пион оживает, потому что теперь подмога прибыла к нему. Он бросается к вновь прибывшему и причитает:

— Вдовствующий фаворит императора! Заступитесь за меня: Роза облил меня, краска попала мне в глаза, а волосы перестали блестеть! А вдруг император призовёт меня прямо сейчас? Он разочаруется и сильно огорчится! Как можно так равнодушно относиться к чувствам нашего повелителя? Есть ли сердце у этого куска льда, которого по недоразумению почему-то назвали Розой? Господин Сокджин, заступитесь за меня, умоляю!

Вдовствующий фаворит поднимает с колен черный Цветок и с возмущением говорит:

— Хосок, почему ты обижаешь этого мальчика? Разве он не был преданным наложником твоему сыну целых пять лет? Как можешь ты унижать его? Неужели в твоём сердце нет ни капли сочувствия? Накажи виновного!

— Джин, — перебивает его глава гарема. — Ты сам ещё слишком молод, чтобы понять, что тут происходит! Твой Пион первый облил мою Розу! Но при этом мой мальчик не ругается, не кричит, не жалуется, не рвётся избить всех, до кого сможет дотянуться! Унял бы ты своего дружка, а то, не ровен час, сюда примчится брат императора, тогда не поздоровится всем!

Брат императора был ещё одним ужасом обитателей гарема: всегда спокойный и даже равнодушный Намджун мог молча взять любого за плечо и увести из гарема, и что было потом с этим юношей — никто не знал! Ходили слухи, что брат императора уводит несчастных в темницы под дворцом и там пытает до тех пор пока души несчастных не покидают свои измученные тела, а потом вконец озлобившийся альфа скармливает трупы своим ручным крысам, чтобы и следов не оставалось от нарушителей спокойствия гарема! Никто ни разу не подтвердил эти слухи, но и не опроверг! К тому же быть жестоким были причины и у Юнги, и у Намджуна — они были ближайшими родственниками императора, но при этом служили при гареме, а это значит, что их альфье естество было подавлено операционным способом! Короче, эти красивые и мужественные альфы смогли проникнуть в гарем только после того, как им отрезали яички, и их тяга к омегам переросла в ненависть.

Поэтому смолкают все, недовольно глядя вслед уходящим омегам в траурных и светлых одеждах. Пион с обидой смотрит на Сокджина, сжимающего его руку, но старший, кажется, не обращает на него никакого внимания, потому что мыслями он улетел туда, где нет места всяким там братьям императора. Вскоре Джин отпускает руку омеги и уходит, уводя с собой стайку слуг в ярких одеждах. Пион испытывает к этому омеге странную жалость, потому что участь его незавидна: Сокджин попал в гарем в возрасте трёх лет, когда его отец, ради заключения мира с их императором, отдал сына и приграничные земли, на которых располагались торговые города и проходили караванные пути. Их прежний император был приличным человеком и пообещал малышу, что введёт его в свои покои только в его пятнадцатую весну, а до того времени малыша баловали, учили, воспитывали вместе с остальными детьми императора — настоящим императором, его братом и ещё тремя братишками-омегами. И долгое время малыши понятия не имели, что вместе с ними растёт будущий наложник их отца. Когда Джину исполнилось одиннадцать лет, а их нынешнему императору и его брату тринадцать, прежний император внезапно умер, но перед этим он успел объявить свою волю: его преемником должен стать именно тот, кто теперь сидит на его троне. И с той поры Джин попал в полное подчинение Хосока, который ненавидел малыша с самого детства! Однако со временем мальчик вырос, научился огрызаться и даже противостоять главе гарема. Когда Хосок действовал грубо и открыто, Джин хитрил и изворачивался, чтобы получить поддержку в гареме. За спиной старшего омеги стоял император и закон, по которым живёт гарем, а за спиной Джина не было ничего, кроме его красоты и изощрённого ума. Хосок мог похвастаться опытом правления страной, пока его сын не достиг совершеннолетия, опытом поддержания порядка в гареме в течение одиннадцати лет, опытом держать в ежовых рукавицах всех альф, попавших в его подчинение. Джин мог похвастаться, что начиная с четырнадцати лет в открытую противостоит могущественному Хосоку, которому не смеет возражать почти никто в этом государстве!

Но и у него есть страхи и слабости. Пион не знает, к какой категории относится Намджун, но одно его имя вводит Сокджина в какое-то оцепенение. Не всегда, даже изредка, но сегодня был как раз тот самый случай. И чёрный Цветок молча возвращается в свои покои.

***

Хосок предлагает Розе сесть у его ног, а прислуга Цветка располагается позади него. Глава гарема внимательно глядит на прекрасное лицо. Когда-то он лично отобрал этого мальчика и того, второго, чтобы представить их своему сыну. Император вначале заинтересовался ярким Пионом, и Хо уже готов был причислить Розу к своей личной свите. Но жадность его сына взяла своё. А может, Пион был настолько ярким, что глаза начинало щипать? Как бы там ни было, однажды его сын ткнул именно в Розу и потребовал его к себе в покои. Хо долго отговаривал сына, но, кажется, чем больше он приводил доводов против, тем настойчивее был альфа. В итоге на следующее утро Роза оказался в лазарете, но даже после этого юноша продолжал мягко улыбаться и говорил, что ничего страшного не произошло. С той поры император начал одаривать этих двоих почти одинаковыми подарками обоих за любую провинность перед любым из них.

Сегодня глава гарема хочет серьёзно поговорить с белым Цветком. Тот в фаворитах уже слишком долго, но при этом ни разу даже не зачал от императора. То, что у его сына нет детей, виноват сам альфа, но в данном случае речь идёт о возможном бесплодии фаворита. При чём — обоих. В гареме есть свои законы, против которых Хосок не может пойти, а именно — если омега признан бесплодным, как бы ни пестовал его император, он обязан освободить ложе для других, а сам устраниться, возможно, покинуть главный дворец и переехать на какое-то время в отдалённое поместье, чтобы альфа отвык и принял другого супруга. В то же время он не должен ошибиться, и доктора должны проверить этого юношу как можно тщательнее — именно от него Хо мечтал получить внука. Он начинает неприятный диалог издалека:

— Цветок, как твоё самочувствие?

— Благодарю, всё в порядке, доктора позаботились обо мне.

Старший какое-то время молчит, рассматривая безмятежное лицо юноши с лёгкой улыбкой на припухших губах. Когда-то он лично выпорол сына, который изуродовал одному из юношей лицо, и с тех пор альфа оставляет свои мерзкие следы везде, но только не на лицах. Глава гарема вздыхает и начинает трудный разговор:

— Роза, были ли у тебя моменты, когда ты мог почувствовать себя беременным?

Мальчик честно покачал головой:

— Такого не было, увы.

— Ты действительно хочешь зачать? — не выдержав, воскликнул Хо.

— Да, это ведь наша обязанность — подарить императору наследника.

Хосок сцепил пальцы и сжал их так, что побелела кожа. Он снова усомнился в словах этого омеги — точно ли он чувствует то, о чём говорит? Но с другой стороны, он же не самоубийца — говорить папе императора, что не желает детей от подобного монстра! Поэтому Хо снова заговаривает:

— На днях к нам в гарем прибудет доктор, который может определить, почему у омеги нет детей. Ты и Пион пройдёте обследование. Если окажется, что кто-то из вас или вы оба бесплодны, мне придётся удалить вас от императора. Он зациклен на вас, и у него в последнее время почти нет других наложников. А значит, нет ни одного шанса, что у него может родиться дитя.

Роза спокойно кивнул, поднял руку, щёлкнул пальцами над плечом, и с полу встал тот юноша, которого он хотел представить главе гарема.

— Этот юноша готов возлечь с императором, и, если повезёт — понести малыша.

Хосок внимательно рассматривал юношу. В его голове созрел план, и он продумывал детали, чтобы довести задуманное до конца. Ему не понравился выбранный Розой юноша, но у него было крепкое тело, широкие бёдра, а на приоткрытом животе виднелась дорожка из чёрных волос, которая скрывалась под штанами. По своему опыту Хо уже знал, что когда на теле много волос, омега более плодовит. На роль императорского супруга он, конечно, не тянет, однако выносить и родить ребёнка вполне способен. А потом — подарить золото, выдать замуж и заставить молчать до конца дней под страхом смерти! Намджун умеет убеждать недовольных. А его Роза может сказать, что это дитя родил именно он. И тогда следующим главой гарема станет этот спокойный, выдержанный, уверенный в себе и довольно сильный духом (хоть и не скажешь сразу!) омега. Придётся повременить с доктором. Хосок кивнул своим мыслям, а выбранный омега засветился, ещё не подозревая, какую участь ему уготовили!

***

Намджун шёл быстрым шагом: ему только что доложили, что опять эти Цветы устроили свару! Ну, что за паразиты! Он спешил, потому что знал, что Хо и Джин обязательно придут, чтобы растаскивать своих любимчиков, и тогда беды не избежать! Одна надежда — на Юнги и его плётку. Однако было тихо, и Нам понял, что опоздал. Он надеялся, что фаворитам не позволили подраться лично, поэтому в противном случае брат его по-настоящему оскопит! Навстречу ему шёл омега в красном одеянии, и хоть лёгкая вуаль скрывала его лицо, спутать его с кем-то другим было просто невозможно — только Джин носил в гареме одежды цвета свадебного наряда. Все были уверены, что Джин так всем показывает, что из-за безвременной смерти бывшего императора он так и остался его вечным женихом. И только Намджун знает истинную причину.

Он спешит навстречу омеге, но тот, не доходя до него, вдруг свернул в другую аллею, которая вела куда угодно, но только не к покоям фаворита бывшего императора. Намджун бросился следом, но юноша прибавляет шаг, и альфе приходится бежать за ним с криками:

— Сокджин! Остановись немедленно!

Омега резко встал, и альфа догнал его в два шага. Внимательно посмотрел на вуаль, надеясь разглядеть выражение лица Джина, но ткань складками надёжно прикрывала его. Вздохнув, начальник стражи спросил:

— Цветочки опять барагозили?

— Наверное, я не видел.

— А откуда ты идёшь? — не отставал альфа.

— Оттуда, — махнул омега в направлении, откуда пришёл.

Намджун кивнул и сказал:

— Джин, не зли Хосока, он же может подговорить сына, и тот выдаст тебя замуж. Я не могу вечно защищать тебя перед братом. К тому же он в последнее время никого, кажется, не слушает. Прошу тебя...

— О чём? — резко приблизился омега к лицу альфы. — Не смей мне указывать! Кто ты для меня? Ну? Скажи это вслух!

Но альфа крепче сжал губы. Джин пошёл своей дорогой, сильно ударив начальника стражи в плечо.