6

Спустя несколько дней дом наполнился какой-то особой суетой. Родители с утра были в приподнятом настроении: мама бегала по комнатам, проверяя чемоданы, в сотый раз убеждаясь, что паспорта и билеты лежат на месте, а папа, насвистывая, перетаскивал тяжелые сумки к дверям. В воздухе витал запах утреннего кофе, перемешанный с духами мамы и еле уловимым ароматом кожаных дорожных сумок.

Я стояла, прислонившись к дверному косяку, наблюдая за всем этим, будто со стороны. На губах невольно блуждала лёгкая улыбка. Мне нравилось смотреть, как родители радуются, словно дети, предвкушая долгожданный отдых. Рядом со мной, скрестив руки на груди, стоял Бэк Джин. Он выглядел спокойным, но я знала — внутри у него та же тёплая радость, ведь мы редко видели их такими беззаботными.

— Ну всё, мы поехали, — сказала мама, поправляя шарф на плечах и обводя нас взглядом, в котором сразу читались и забота, и беспокойство. — Ведите себя хорошо. Бэк Джин, смотри за сестрой.

Брат усмехнулся, бросив на меня короткий взгляд:

— Конечно, мама. Всё будет под контролем.

Я закатила глаза, но ничего не ответила, хотя внутри всё равно приятно кольнуло — пусть он и изображал из себя сурового опекуна, но в такие моменты я чувствовала его заботу особенно сильно.

Папа подошёл, обнял меня крепко, так, что я вдохнула запах его одеколона.

— Хе Вон, будь умницей. Не спорь с братом по пустякам, — сказал он с мягкой улыбкой.

Я кивнула, хотя прекрасно понимала, что спорить с Бэк Джином было едва ли не моим хобби.

Наконец чемоданы были вынесены, дверь захлопнулась, и дом вдруг оглушительно стих. Все шумы — шаги, голоса, звяканье посуды — разом исчезли, оставив только тишину и пустоту.

Я ещё несколько секунд стояла, прислонившись к двери, словно пытаясь удержать момент, а потом выдохнула и обернулась к брату.

Дом словно выдохнул вместе с нами, когда дверь за родителями захлопнулась. Шум их шагов постепенно стих, и вместо прежней суеты воцарилась непривычная тишина. Она была настолько плотной, что я даже слышала, как тикают часы в гостиной. Без смеха мамы и папиных шуток наш просторный дом вдруг показался слишком большим и пустым.

Я всё ещё стояла у двери, ладонью касаясь холодной ручки, будто не могла отпустить ощущение их присутствия. Было странно — всего лишь отпуск на пару недель, а ощущение внутри такое, словно они уезжают надолго.

— Ну, вот и всё, — протянул Бэк Джин, проходя мимо меня в гостиную. Его голос прозвучал гулко в этой тишине. — Теперь мы сами по себе.

Я посмотрела ему вслед. Он развалился на диване так, словно наконец получил свободу. Перекинул ногу через подлокотник, достал телефон и мгновенно углубился в переписку. Я знала, что он так скрывает волнение — всегда делал вид, будто ему всё равно. Но я-то понимала: он тоже чувствовал, что без родителей в доме будет по-другому.

Я прошла в гостиную, присела на край кресла и огляделась. Пространство вокруг будто изменилось: привычные вещи, картины на стенах, вазы на полках — всё стало казаться тише и серьёзнее, чем обычно. Даже воздух будто потяжелел.

— Надо будет закупить еды, — заметила я, чтобы разорвать эту тяжёлую тишину. — Мама ведь всё оставила нам на пару дней, но дальше сами.

Бэк Джин хмыкнул, не отрывая взгляда от экрана:

— Не переживай. Сходим. А если что — закажем доставку.

Я скрестила руки на груди и откинулась на спинку кресла. Часть меня радовалась: можно ложиться спать позже, включать музыку громко, и никто не будет делать замечания. Но другая часть ощущала какую-то неловкость. Отсутствие родителей будто снимало крышку с чего-то скрытого. Казалось, что теперь каждый шаг и каждое слово будут значить больше, чем раньше.

Я снова посмотрела на брата. Он сидел спокойно, но внутри меня жгло любопытство — что для него значит эта тишина? Ведь он привык быть "старшим", тем, на кого возложена ответственность. А теперь он действительно стал главным в доме.

— Эй, — позвала я его, — тебе не кажется, что без них как-то странно?

Он поднял глаза от телефона и пару секунд молча смотрел на меня, а потом усмехнулся:

— Странно? Скорее удобно. Никто не пилит, не контролирует. Можно жить как хочется.

Я кивнула, но сама не была уверена. Удобно — да. Но и тревожно тоже. Будто впереди ждёт что-то новое, а мы пока не знаем — хорошее оно или плохое.

Бэк Джин резко поднялся с дивана, словно его пружиной вытолкнуло. Ещё секунду назад он лениво листал ленту на телефоне, а теперь в его голосе появилась спешка и даже какое-то нервное нетерпение.

— Я отлучусь на некоторое время. Буду поздно. Не жди, — бросил он на ходу, уже направляясь к двери.

Я едва успела выпрямиться в кресле, ошеломлённо следя за его суетливыми движениями. Он даже куртку схватил так поспешно, что рукав зацепился за спинку стула. Я открыла было рот, чтобы спросить куда он идёт, но осеклась.

В его тоне слышалось: не лезь.

Я прикусила губу, наблюдая, как брат натягивает кроссовки прямо стоя, не утруждая себя тем, чтобы сесть. По лицу скользнула тень — напряжённая, жёсткая.

— Поздно? — осторожно уточнила я, всё же не выдержав.

Он замер на секунду, словно подбирая ответ, и лишь бросил через плечо:

— Да. Ложись спать, не жди.

И всё. Ни улыбки, ни объяснений. Дверь громко хлопнула, и я осталась одна в пустом доме.

Тишина теперь казалась ещё гуще, чем до этого. Я смотрела на дверь, за которой только что исчез мой брат, и в груди зарождалось смутное беспокойство.

Я закрыла за братом дверь и вернулась в гостиную, где меня встретила непривычная пустота. Дом казался слишком большим, когда я оставалась одна. Даже звуки — тиканье настенных часов, слабое гудение холодильника — вдруг зазвучали отчётливее, чем обычно.

Я рухнула на диван, обняв колени, и невольно поймала себя на том, что в груди неприятно пусто. Но тут экран телефона мигнул, и эта пустота будто отступила.

Открыв уведомление, я увидела название нового группового чата в Kakaotalk. Его создали ребята после караоке, иконкой была случайная фотография из интернета — какой-то смешной мем с кривым смайлом.

Хан Уль: «Ну что, когда повторяем караоке? Я готов вынести ваши уши снова»

Со Ен: «Повтори ещё раз, и тебя самого вынесут, а не уши»

Мин Сок: «А мне понравилось! Особенно момент, когда Хе Вон забыла слова и просто начала кричать "ла-ла-ла" вместо куплета»

Я: «Это был артистический приём, если вы не поняли»

Со Ен: «Ага, ага, приём — спасать ситуацию абы как.»

Хан Уль: «Да ладно вам, это было очаровательно. Даже официант смотрел и улыбался.»

Мин Сок: «Ну всё, Хан Уль влюбился»

Хан Уль: «Заткнись!»

Со Ен: «Ооо, признание в прямом эфире! Скриньте, пока не удалил.»

Я хохотнула, не выдержав, и уткнулась в экран. В этой перепалке было что-то настолько лёгкое и дружеское, что я впервые за долгое время почувствовала себя частью какой-то компании. Они подтрунивали друг над другом, обменивались стикерами и мемами, спорили, кто лучше поёт.

Мысль пришла так внезапно, что я сама удивилась. Я лежала, лениво перелистывая сообщения в чате, и вдруг словно вспыхнуло в голове: «Я ведь дома одна. Родителей нет, Бэк Джин ускакал неизвестно куда... А что если?»

Я резко села, уставившись в экран телефона. Сердце заколотилось быстрее. В моей жизни почти никогда не бывало подобных авантюр — позвать к себе друзей, да ещё парней. Обычно всё происходило по школьным правилам: встречи в кафе, прогулки во дворах, максимум караоке. Дом был священным местом, где никто посторонний не появлялся без разрешения родителей или брата.

Я задумалась: «А почему бы и нет? Мы просто поиграем, поболтаем, посмотрим фильм. Это ведь не что-то ужасное. Да и я не хочу снова сидеть одна в этой тишине. Всё равно ведь до ночи никто не узнает».

Я прикусила губу, чувствуя, как внутри расползается лёгкое возбуждение, смешанное с опаской. Уже представляла, как Со Ен с её заразительным смехом устроится на диване в гостиной, Хан Уль будет пытаться включить колонки, Мин Сок тащить из кухни все сладости, а я буду носиться за ними и притворяться строгой хозяйкой.

Я открыла чат, долго смотрела на мигающий курсор в строке сообщения. Пальцы замерли над экраном. Нужно ли писать прямо? Или сделать вид, что это случайная идея?

Я набрала:

«Скучно дома. Что делаете?»

Сообщение улетело, и я тут же бросила телефон на подушку, как будто он мог меня выдать.

Через пару секунд экран загорелся:

Со Ен: «Я тоже скучаю! Можем снова пойти в караоке, если хочешь.»

Я вздохнула и решилась. Быстро напечатала:

«А если не караоке? Может, ко мне? Я дома одна.»

Я замерла. Ладони вспотели, будто я только что призналась в чём-то грандиозном.

В чате наступила пауза. Те несколько секунд казались вечностью.

Потом:

Со Ен: «ЧТООО? Ты серьёзно? Ого! Вот это новость!»

Хан Уль: «Хозяйка нас приглашает... Даже страшно представить, что ждёт внутри.»

Я прикрыла рот ладонью, подавляя смех. Лёгкое безумие в этом решении всё же казалось сладким. Мне впервые захотелось рискнуть, нарушить привычные границы и просто позволить себе быть обычным подростком.

И в ту секунду я поняла: я уже не смогу отменить приглашение.

Я услышала звонок в дверь и вздрогнула так, будто застукали за чем-то запретным. Сердце подпрыгнуло к горлу. Я ещё раз бегло окинула взглядом гостиную — плед ровно на диване, книги убраны в стопку, лишние чашки из кухни исчезли. Всё, вроде, выглядело прилично.

Я открыла дверь и на меня пахнуло тёплым запахом сыра и специй. На пороге стояли они: Со Ен сияла от восторга, а Хан Уль с Мин Соком торжественно держали в руках большие коробки с пиццей, будто это был подарок королю.

— Мы подумали, что пустыми руками не приходят, — сказал Хан Уль, ухмыляясь. — Ну и вообще, что за встреча без еды?

— А у меня ощущение, что мы идём отмечать новоселье, — добавил Мин Сок, перехватив коробки одной рукой и протянув мне пакет с газировкой. — Лови, хозяйка.

Со Ен тут же прошла внутрь, скинув куртку и будто уже чувствовала себя как дома. Она огляделась и, не удержавшись, прыснула:

— Не верится! Хе Вон, ты реально впустила нас в святая святых! — она театрально развела руки. — Вот бы твой брат сейчас вернулся, представляешь его лицо?

Я нервно дернулась.

— Лучше не представляй, — пробормотала я, забирая у ребят еду.

— Ууу, значит, всё серьёзно, — подмигнул Мин Сок и прошёл за Со Ен, будто дом уже принадлежал ему.

Мы разулись, шумно захлопали по коридору и вскоре оказались в гостиной. Запах пиццы моментально наполнил комнату. Я поставила коробки на стол, и все трое, не дожидаясь приглашения, уселись на диван.

— Эй, подождите! — я сложила руки на груди, стараясь выглядеть строгой. — Вы хотя бы руки помойте.

— О-о, настоящая хозяйка, — усмехнулся Хан Уль и встал. — Ладно, где у тебя ванная?

Я смотрела на них и не могла удержаться от улыбки. Казалось, всё это — сон: мой дом, мои друзья, смех, запах еды. И ни родителей, ни брата, чтобы всё испортить.

Мы устроились так, будто это была наша давняя традиция — встречаться у меня дома и веселиться.

Со Ен первой распахнула коробку с пиццей. Пар от горячего теста и расплавленного сыра ударил в лицо, и я, не удержавшись, глубоко вдохнула этот аромат. Она тут же схватила кусок, даже не думая ждать других.

— Ребята, я предупреждаю, я съем половину сама! — заявила она, обжигаясь и смеясь.

— Ничего нового, — вздохнул Мин Сок, усаживаясь поудобнее на диване. — Со Ен и еда — это любовь на всю жизнь.

Хан Уль открыл бутылку газировки, пена тут же рванулась наружу. Он в панике подставил стакан, но всё равно залил половину стола.

— Эй, аккуратнее! — вскрикнула я, подхватив салфетки. — Мама меня прибьёт, если увидит пятна.

— Спокойно, — сказал он, виновато улыбаясь. — Я всё вытру. Клянусь, клянусь!

Я прыснула, хотя старалась изображать строгость.

— Посмотрим, заслужишь ли ты прощение, — ответила я, протянув ему ещё салфеток.

Со Ен, жуя пиццу, ухмыльнулась:

— Мне кажется, он специально, чтобы привлечь твоё внимание.

Я почувствовала, как щеки предательски загорелись, но сделала вид, что не услышала.

Мы ели, смеялись и перебрасывались шутками, перебивая друг друга. Мин Сок начал рассказывать, как однажды в Канхаке они ночью забрели на частную парковку и их чуть не загнали охранники с палками. Со Ен смеялась так громко, что наверняка слышали соседи сверху.

— Вот за что я вас люблю, — сказала она, откидываясь на подушки. — С вами никогда не бывает скучно.

— А с Хе Вон-то как? — спросил Хан Уль, хитро на меня глянув. — Не пожалела, что нас пустила?

Я прижала к себе подушку, стараясь скрыть улыбку.

— Если только вы не устроите тут бардак, то пока не пожалела.

— Пока, — повторил Мин Сок с намёком.

Мы засмеялись снова.

Чем дольше мы сидели вместе, тем уютнее становилось. Сначала я нервничала — вдруг соседи пожалуются на шум, вдруг родители внезапно вернутся, вдруг брат появится. Но с каждой минутой тревога уходила, растворяясь в весёлой болтовне.

Мне было так легко, словно все заботы остались за пределами этой комнаты. Мы делили пиццу, спорили, кто должен допить газировку, рассказывали истории и даже подпевали песням из плейлиста Со Ен.

Телефон завибрировал прямо у меня в руке. Экран загорелся новым сообщением:

«Дома?»

Я нахмурилась, машинально набрала ответ:

«Это кто?»

Пару секунд тишины. Потом на экране вспыхнуло имя, от которого у меня будто дыхание сбилось.

«Сон Джэ».

Я замерла, уставившись на эти две буквы. Сердце гулко стучало в груди, ладони вдруг стали влажными. Откуда он узнал мой номер? Зачем пишет именно сейчас, когда у меня в доме шумно и весело, а я сама пытаюсь не думать о нём?

Со Ен заметила, как я отрешённо смотрю в телефон.

— Кто пишет? — протянула она, прищурившись.

— Никто, — быстро ответила я, спрятав экран ладонью. — Неважно.

Но в груди всё ещё горело от того, что этот «никто» был Сон Джэ.

Мы ещё какое-то время сидели в гостиной, доедали пиццу и беззаботно болтали. Со Ен устроилась по-хозяйски, закинув ноги на край дивана, Мин Сок жестикулировал так, что чуть не задел бокал с газировкой, а Хан Уль, как обычно, отпускал шуточки в сторону всех подряд. Смех и голоса перекрывали друг друга, коробки из-под еды громоздились на столике, а в воздухе витал запах расплавленного сыра и сладкой колы.

Я старалась улыбаться и поддерживать разговор, но внутри всё ещё оставался неприятный осадок от звонка. Они с удовольствием вспоминали забавные моменты из школы, обсуждали, кого недавно видели в торговом центре, строили планы на выходные.

—  Теперь у нас есть, что вспоминать каждый раз, когда будем собираться.

Я натянуто рассмеялась, хотя внутри всё сжалось. Со Ен тоже подтрунивала, но её взгляд всё же был мягче, словно она понимала, что мне не до смеха.

Я играла роль весёлой, подкидывала реплики, чтобы никто не заметил моего состояния. Но внутри звучал только его смех, этот ленивый, чуть насмешливый голос, который теперь казался издевательским.

В какой-то момент я поймала себя на мысли, что смотрю на телефон в ожидании нового сообщения. Но экран оставался чёрным и безмолвным.

Мин Сок первым поднялся, натягивая куртку на плечи и бросая весёлое «всем до скорого!». Со Ен, поправляя волосы перед зеркалом в прихожей, быстро натянула обувь и, подмигнув мне, выскользнула за ним следом. Их голоса ещё какое-то время доносились с улицы — звонкий смех, шутки, шаги, пока дверь за ними окончательно не захлопнулась.

В прихожей стало тише, лишь Хан Уль остался, наклоняясь к полке с обувью. Он возился с шнурками, и из-за его долговязой фигуры казалось, будто ему не хватает места, чтобы удобно присесть. Он хмыкнул, дернул за узел, который никак не хотел развязываться, и в полголоса пробурчал:

— Чёртовы кроссовки будто специально против меня.

Я наблюдала за ним, облокотившись на дверной косяк. Свет прихожей падал мягко, освещая только его профиль: прямой нос, внимательные глаза, чуть прикушенная губа, когда он сосредотачивался на узле.

— Может, помочь? — спросила я, чтобы разбавить молчание.

Хан Уль поднял голову и усмехнулся, чуть наклонив её набок.

— Если не боишься, что я свалюсь на тебя вместе с этими кроссовками.

Я невольно улыбнулась. В отличие от Мин Сока с его нескончаемыми подколами или Со Ен с её прямотой, в Хан Уле было что-то спокойное, домашнее. Даже сейчас, когда он задержался всего на пару минут, казалось, будто он специально не торопится уходить.

Он наконец справился с узлом, стянул кроссовки и стал натягивать их обратно, уже тише добавив:

— Спасибо за вечер, Хе Вон. У тебя тут тепло. Даже уходить не хочется.

Эти слова задели что-то внутри. Дом, который минуту назад казался мне пустым и громким от тишины, вдруг ожил.

Хан Уль поднялся после того, как натянул кроссовки, и вдруг шагнул ко мне ближе, чем это было уместно в узкой прихожей. Его тень упала на стену позади меня, и пространство будто сузилось. Я машинально сделала шаг назад, почти вжавшись в дверной косяк.

— Вы разве не с Со Ен? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрогнуло от неожиданности.

Хан Уль на секунду задержал взгляд на мне, потом чуть усмехнулся, наклонив голову набок.

— Нет, — сказал он спокойно. — Мы с ней поняли, что можем быть только друзьями.

Его тон не был ни вызывающим, ни шутливым — скорее честным. Он стоял так близко, что я чувствовала запах его одеколона, смешанный с нотками пиццы и чего-то тёплого, домашнего. Я не знала, куда деть глаза: встретиться с его взглядом было слишком смело, а отвести — значило показать, что я растеряна.

Внутри проскользнула мысль: он ведь специально подошёл так близко?

Сон Джэ появился так внезапно, что я даже вздрогнула. Дверь слегка заскрипела, и на пороге показалась его высокая фигура, тень от которой растянулась по прихожей. Он не спеша обошёл Хан Уля, словно тот и не существовал, и остановился рядом со мной.

— Чего это мы поздно ночью тут делаем, а? — его голос прозвучал ровно, с лёгкой насмешкой, и одновременно был опасно спокойным. Я почувствовала, как сердце ёкнуло.

Хан Уль немного сжал плечи, но не сделал ни шага назад, хотя напряжение между ними стало почти осязаемым. Я стояла, замерев между ними, ощущая, как воздух в прихожей будто густеет. Слова Сон Джэ были простыми, но в них была скрытая сила — он не спрашивал, он почти заявлял.

Я машинально опустила взгляд, пытаясь спрятать нервозность, и поняла, что теперь весь вечер, который казался лёгким и весёлым, мгновенно превратился в момент, когда нужно быть предельно осторожной.

— Мы просто болтаем, — выдавила я тихо, пытаясь казаться спокойной, хотя внутри кипело желание спрятаться куда-нибудь подальше.

Сон Джэ не сразу ответил, только внимательно посмотрел на меня, и я почувствовала, как его взгляд пронзает насквозь. Кажется, он сразу понял больше, чем я хотела показывать.

Хан Уль усмехнулся, будто это была шутка, и шагнул чуть ближе, не скрывая интереса.

— Она что, твоя девушка? — произнёс он спокойно, с лёгким издёвкой в голосе. — Она сама решает, с кем ей общаться.

Сон Джэ мгновенно напрягся. Его взгляд сжалился, а тон стал холодным, будто ледяной клинок. Он шагнул к Хан Улю и, не отводя глаз, приобнял меня за талию. Сила его прикосновения была тихой, но настойчивой.

Я почувствовала, как тепло от его руки разливается по телу, смешиваясь с лёгким страхом перед возможной реакцией Хан Уля. Он, не теряя самообладания, всё ещё наблюдал за нами с той самой усмешкой, которая одновременно раздражала и вызывала странное любопытство.

— Слушай, Хан Уль, — сказал Сон Джэ, не отводя взгляда, — то, что я в тот раз промолчал, не значит, что буду молчать каждый раз. Не подходи к ней.

В прихожей повисла напряжённая тишина. Я стояла, будто между двумя мирами: один — спокойный и вызывающий улыбку Хан Уль, другой — серьёзный, властный и неизменно притягательный Сон Джэ.

Сон Джэ резко отстранился от меня, но взгляд его оставался ледяным, не отпуская Хан Уля.

— Съебись отсюда, — коротко бросил он, голос ровный, но с такой силой, что я почувствовала, как воздух вокруг будто напрягся.

Хан Уль на мгновение замер, словно не ожидая такой резкости, а потом лишь усмехнулся, покачав головой. Его глаза оставались острыми, но шаг назад он всё же сделал, сохранив видимость невозмутимости.

Я стояла, затаив дыхание, ощущая, как сердце колотится бешено. Сон Джэ не отпускал меня взглядом и держал руку у моей талии, словно единственное, что могло меня защитить в этот момент — это он сам.

— Я же сказал, — добавил он тихо, почти шёпотом, но каждое слово звучало как предупреждение: — ни шагу ближе.

Хан Уль пожал плечами и, не теряя самоуверенности, медленно отступил к выходу, оставляя нас наедине. Я почувствовала облегчение, но внутри всё ещё бурлило напряжение от происходящего.

Я резко взглянула на Сон Джэ, когда он всё ещё стоял рядом, словно будто не заметил границы.

— Что ты тут делаешь, придурок? — выпалила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, хотя внутри дрожь всё ещё не уходила.

Он слегка улыбнулся, но улыбка была короткой, почти насмешливой. Взгляд его оставался спокойным, но пронзительным, как будто он видел меня насквозь.

— Да так, — ответил он спокойно, будто это была самая обычная вещь в мире. — Проходил мимо и зашёл.

Я фыркнула, скрестив руки на груди, пытаясь скрыть, как сильно мое сердце барабанит. Он был здесь не случайно, это было очевидно. Его присутствие одновременно раздражало и притягивало, и я никак не могла понять, чего от него ожидать.

— Проходил мимо? — переспросила я, приподняв бровь. — Не смеши меня.

Он лишь чуть наклонил голову в сторону, улыбка стала чуть шире, но в глазах не исчезла та холодная уверенность. Я понимала — этот парень способен вывести меня из себя, даже не прикасаясь.