Глава 25.

Геральд Одли.

Поразительно, как быстро человек приобретает новые привычки. Хотя мы уже вернулись в Лондон и Стеф никогда не ночевала в моей квартире, пробуждение без нее было странным.

Я вытащил телефон из сумки с ноутбуком и набрал смс:

«Как спалось?»

Ее ответ:

«Так себе. Мне нужен кто-то, кто будет шевелить моими руками и ртом на работе»

«Увидимся в офисе, моя прекрасная куколка»

Я закончил завтрак, почитал газету, оделся и вышел на улицу. Совершенно обычный день… но нет. Моя жизнь стала совсем другой.

Когда я приехал, Стеша уже сидела в своем закутке. Обычно я появлялся еще до восьми утра, но сомневаюсь, что я хотя бы раз был тут раньше нее.

Но этим утром я попытался. Мне хотелось провести с ней хотя бы несколько минут, перед тем как нас обрушится реальность. Но нет. В кабинетах было уже полно людей, и я мог только улыбнуться ей, подмигнуть и бросить взгляд на ее пухлый влажный розовый рот.

— Привет, – произнесла она одними губами.

Я смотрел на нее еще секунду, больше всего на свете желая подойти к ней и поцеловать, но вместо этого я просто кивнул и пошел к себе в кабинет.

Послышался знакомый резкий двойной стук, предвещавший появление Андреа, и как обычно, он вошел, не дожидаясь ответа.

— Ну? – спросил он вместо приветствия, усаживаясь в кресло напротив моего стола.

Я откинулся на спинку и изобразил расслабленную улыбку.

— Хорошо.

Он положил ногу на ногу и ухмыльнулся.

— Надеюсь, поездка была приятной.

Никогда в жизни у меня не было такого ощущения, будто я играю в шахматы.

— Да.

Андреа внимательно рассматривал меня, сцепив пальцы под подбородком. Я перевел взгляд на монитор, делая вид, что читаю почту.

Я еще не решил, что скажу своему подозрительному коллеге. С одной стороны, я не хотел скрывать то, что произошло между мной и Стеф, и если я хорошо узнал ее за это время – а как мне кажется, мне это удалось, – она вряд ли сама сможет хорошо таиться.

С другой стороны, я хотел, чтобы личное осталось личным, а Андреа стремился все превратить в шутку.

— Что-то не так, – пробормотал он, тыкая в меня пальцем. – У тебя глаза улыбаются. Блеск какой-то. Лицо светится.
— Неужели?
— Приятно провел время в нью-йоркском стриптизе?

Его грубость меня покоробила.

— Перестань, Андреа.

Он хмыкнул.

— Трахнул кого-то что ли?

— Иди к черту.

Он помолчал, еще раз окинул меня взглядом, потом улыбнулся.

— Наконец прибрал к рукам Стефани, да?

Он застал меня врасплох. Я сглотнул и притворился, что очень занят тем, что лежит у меня на столе.

— А, нет. То есть… хочу сказать, ничего такого.

Это правда, буквально говоря. Я же не занимался с ней сексом.

Андреа хлопнул ладонями по столу.

— Дружище!

У меня кровь от лица отхлынула. Именно этой реакции я надеялся избежать.

— Нет, Андре, это не то, что ты думаешь…
— Ты оттрахал ее по самое не балуйся, да? Ты поимел мою Стефани!

Я отодвинулся от стола, начиная злиться.

— Твою Стефани?
— Значит, я прав, – сказал он, хлопнув в ладони, и этот звук неприятным эхом отдался в комнате.

Я бросил взгляд на дверь и прошипел:

— Потише, придурок.

Он сделал вид, что утирает случайную слезу. Андреа обожал подтрунивать над другими людьми, но сейчас в его голосе звучало что-то еще.

— О, зрелище того, как ты отвлекаешься от работы, поможет мне пережить томительное ожидание следующего сезона сериала.
— Иди к черту.

Его темные глаза расширились.

— Только посмотрите на Геральда Одли! Она и правда тебя расслабила. Кажется, я должен пойти и поблагодарить ее.

Я сделал глубокий вдох и закрыл глаза.

— Андреа, прекрати.
— Ой, да ладно, а ну рассказывай, – сказал он, устраиваясь в кресле поудобнее и понижая тон. – Что произошло?

Я взглянул на него, постепенно успокаиваясь.

— Все-все, я больше не буду, – сказал он с извиняющейся улыбкой. – Прости, никогда в жизни не подумал бы, что…
— Это не то, что ты думаешь, – перебил его я, подавшись вперед и поставив локти на стол. Мне нужно вернуть хотя бы видимость контроля над ситуацией. Надо признать, это полезно, если Андреа будет знать, что происходит между мной и Стеф, но слишком много информации давать не следует. – Оказывается, она и раньше была ко мне неравнодушна и… ну… – Я не мог подобрать слова, чтобы описать наши отношения, и в итоге остановился на этом: – Мне нравится ее общество.

Андреа явно понял значение моих слов.

— Ясно.
— Буду признателен, если ты не станешь об этом распространяться.

Он кивнул и заговорщицки подмигнул.

Стеша сидела в столовой вместе с Рози, когда я пришел достать ланч из холодильника. Ее глаза встретились с моими, и она моргнула, отведя взгляд и покраснев до шеи.

— Стефани, Розали, – поздоровался я.
— Привет, мистер Одли, – жизнерадостно ответила Розали. Слишком жизнерадостно. Интересно, Стешу подвергли такому же допросу, что и меня?

— Мистер Одли, – произнесла Стеф, тихо улыбаясь. Она высунула язычок и прикусила его зубами, и я резко втянул воздух, вспомнив, как она вчера поцеловала меня на прощание. Ее рот был на вкус как мятный леденец, который она сосала всю дорогу из аэропорта. Я прочистил горло и потянулся к дверце холодильника.

— Перестроилась на другой часовой пояс? – спросил я, оглядываясь на нее.

Она широко улыбнулась и пожала плечами.

— Пытаюсь.

Розали уставилась на свою тарелку, в то время как Стефи не сводила с меня глаз.

Воздух исчез у меня из легких, и я не мог нормально дышать. После возвращения в повседневность мысль о нас – о том, что мы вместе, – вызывала боль во всем теле от желания. Весь день она так близко от меня, как же мне сосредоточиться на работе? Сосредоточиться хоть на чем-нибудь?

Если бы я рассматривал черты ее лица по отдельности, может быть, меня бы так не накрывало. У нее слишком настойчивые глаза, они говорят мне, что она так же сильно хочет быть наедине со мной, как и я.

Ее язычок выскользнул наружу, облизал губы. Длинная гладкая шея – я представил, как веду ее домой и целую эту шею сверху вниз, расстегивая маленькие пуговицы-жемчужины на ее…

— Кхм… мистер Одли? – произнесла она, взглядом указывая на мою руку.

Я все еще сжимал ручку открытого холодильника. Помещение наполнилось холодным воздухом, но грудь моя пылала.

— А, – сказал я, доставая свой салат. Взял вилку из ящика и торопливо ушел к себе в кабинет.

Как я и подозревал, сосредоточиться я не мог. Мне нужно найти способ успокоить мысли, мечущиеся у меня в голове. Такая неуверенность не свойственна мне; она выбивает меня из колеи. Мне надо знать, что мы будем делать. Она останется на ночь? Нам надо не торопиться с сексом… или уже слишком поздно? Все, чем мы занимались, казалось более интимным, чем любой секс, но я понимал, что этот шаг в отношениях со Стефи будет значить очень много.
Хотел ли я этого? И если я займусь с ней сексом, смогу ли я закрыть от нее свое сердце, в случае если я не тот, кто ей нужен?

Я думал, что Руби – любовь всей моей жизни, но стоило Стеф поцеловать меня, как я понял, что ошибался.

Телефон на столе зажужжал, прервав мои навязчивые размышления.

«Поужинаем у тебя или у меня? Перед тем как ответить, имей в виду, что у меня есть соседка и моя кровать маленькая, и еще я самый ужасный повар в мире. P. S. Прекрати думать»

Я рассмеялся и ответил:

«В таком случае тебе придется приехать ко мне. Я живу один, у меня большая кровать, и я получше тебя в кухонных делах, но лишь чуть-чуть. Наверное, я закажу доставку»

Из коридора я услышал мультяшный вопль: «Найспопс!», а потом гогот.

Сразу после этого в мою дверь постучали.

— Войдите, – сказал я.

Появилась Стефани, улыбаясь и глядя в телефон.

— Ладно.

При виде ее мое сердце трепыхнулось.

— Ладно?

Она закрыла за собой дверь.

— Ладно, я приду к тебе, раз уж ты так настаиваешь.

Только тогда я понял, что звук, который донесся до меня из коридора, – это ее смс.

— Ты… – Улыбаясь, я откинулся в кресле. – У тебя на смсках стоит «Найспопс»?

Она пожала плечами, перестав краснеть после того, как мы остались наедине.

— На самом деле это на твоих смсках стоит «Найспопс». Это миньоны. «Гадкий я», помнишь? – Покачав головой, она шагнула вперед. – В любом случае, это подходит. У тебя самый классный зад по эту сторону Атлантики.
— По эту сторону Атлантики? Значит, в Нью-Йорке ты видела зад получше?

Она поджала губы, делая вид, что погружена в размышления.

— У меня не было возможности провести качественные полевые исследования, но друг Макса Уилл неплохо выглядит и…

Я подался вперед и прорычал:

— Договаривай, Стефани Берджент, и да поможет тебе Господь, потому что я перекину тебя через колено и отшлепаю твой зад!

Она откинула голову и расхохоталась. Я так люблю этот смех. Просто обожаю. Но больше всего мне нравится то, как она делает глазки во время этого. Сложно описать, нужно хотя бы раз в жизни это увидеть.

— Мне нравится твоя мысль о том, что порка – это…

В дверь дважды стукнули, и ворвался улыбающийся Андреа. При виде Стефи, небрежно прислонившейся к моему столу, его улыбка скисла. Она резко выпрямилась и сделала вид, будто заметила пятнышко на юбке.

— Привет, Андреа, – тихо произнесла она.
— Стефани, – сказал он, сдвинув брови. Бросил взгляд на меня, потом снова на нее. – Как поживают расчеты для «Барклай Индастриал»?

Она снова покраснела и уставилась на ковер.

— Они готовы, мне просто надо составить письмо. Извини, я просто пришла обменяться парой слов с Геральдом… – Она осеклась. – С мистером Одли по итогам поездки.
— Стефани, я уверен, это прекрасно, что он теперь знает о твоих чувствах, – холодно сказал Андреа, – но Геральд – вице-президент этой компании, и я уверен, что у него полно дел после командировки.

Стефи уставилась на меня, распахнув глаза, а я сердито стиснул челюсти.

Что, черт возьми, он несет?

Но Андреа, не обращая ни на что внимания, продолжал:

— Может, тебе имеет смысл оставлять дверь в его кабинет открытой, когда ты входишь, и «обмениваться парой слов» в нерабочие часы?

Скованно кивнув и пробормотав извинение, она выскользнула в коридор.

— Андреа, мать твою, – прорычал я, раздраженно глядя на него. Кровь горячо пульсировала в венах, сердце колотилось в груди. – Это было необходимо? У нее обед. А ее «чувства»? Она пришла не для того, чтобы домогаться меня. Это наше дело, и здесь нет ничего неподобающего. Она передо мной не отчитывается.
— Нет, – согласился он, – но она отчитывается передо мной. – Стиснув зубы, он посмотрел в ту сторону, куда ушла Стеф, и закрыл дверь в кабинет. – Я не думал, что ей будет так сложно сохранять профессиональную дистанцию.

Наконец до меня дошло: Андреа ревнует.

— Пожалуйста, скажи, что ты шутишь, – попросил я, стараясь звучать небрежно. В ответ на его слова в моей груди что-то запылало. Андреа мне не начальник, вовсе нет. На самом деле в перспективе я стану его боссом. – Ты, человек, предложивший мне «прибрать ее к рукам», говоривший, что у Стефани, цитирую, «классные сиськи и ноги», и нанимающий в оксфордскую программу только самых красивых девушек-стажеров. Ты говоришь о профессиональной дистанции?

Он моргнул, потом взглянул на меня.

— Я просто говорю, что надеюсь, она сюда больше не придет. – Он кивнул и ушел.

Потребовалось минут десять, чтобы мой пульс вернулся в норму. Я был в ярости: ходил по кабинету взад-вперед, раздумывал, не поговорить ли мне на эту тему с Ричардом, убедиться, чтобы все понимали: не происходит ничего непристойного, и дать Ричарду знать, что Андреа разговаривал со Стефани совершенно неприемлемым образом.

Но я был слишком зол. Как правило, я предпочитаю не вести разговоры, когда я в таком состоянии: мысль о том, что мною будет руководить возмущение, а не профессионализм, для меня неприемлема. Проблема заключается в поведении Андреа, и моя позиция будет уязвимой, если я буду вести себя эмоционально.

Поэтому я подождал еще пятнадцать минут, перед тем как отправить смс Стефи. Я не хотел, чтобы она думала, что его мнение настолько важно, что может вывести меня из себя.

«Андреа не в себе»
–

написал я.

«Я знаю, но все равно было ужасно»

«Прости, дорогая»

Она ответила только через несколько минут, и когда пришла смска, у меня в ушах словно прозвучал спокойный голос Стефочки:

«Все хорошо. Давай приятно проведем время в твоей квартире, на твоей большой кровати и с едой навынос, которую ты собрался заказать»

Я улыбнулся в телефон и написал:

«Жду с нетерпением»

И это правда. Я едва мог дождаться момента, когда обниму ее и напомню, что происходящее между нами выходит далеко за границы офиса.

Стеша отправилась домой, чтобы взять все, что ей потребуется для завтрашнего рабочего дня, а я тем временем заказал ужин в моей любимой индийской забегаловке на углу.

Приехав, она осмотрелась с порога, а потом прошла мимо меня в гостиную.

Моя квартира предсказуемо оказалась опрятной и простой.

Гладкий черный кожаный диван, широкие кресла, низкий мраморный кофейный столик и большой толстый ковер.

— Если бы меня попросили нарисовать твою квартиру, я бы изобразила что-то в этом роде.

Рассмеявшись, я шагнул к ней.

— Очень рад, что не удивил тебя.

Она повернулась, и мы обнялись.

— То, что ты никогда меня не удивляешь, – одна из причин, почему я тебя люблю.

Мы оба застыли.

— Я что, сказала это вслух? – спросила она, с ужасом зажмуриваясь. – Пожалуйста, скажи, что мне это показалось.

Я нагнулся, целуя ее в лоб.

— Ты просто прелесть.

У меня сильно заныло в груди от того, что я не мог подобрать слова получше.

Я тебя люблю.

Ты просто прелесть.

Не то чтобы ее слова меня удивили, так почему же я не подумал заранее и не подготовил нормальный ответ? Все ясно: я величайший идиот в мире.

Стефани напряглась и попыталась отстраниться, но я привлек ее ближе, целуя в шею и лихорадочно пытаясь придумать, что еще сказать.

— Стеф..
— Все хорошо, – выдохнула она, обнимая и прижимаясь лицом к моей шее. Но судя по ее голосу, не все было хорошо. Я хотел заглянуть ей в глаза, но не мог пошевелиться. Она сделала вдох и через секунду расслабилась. – Я знаю, что в плане чувств зашла дальше тебя. Извини, что поставила тебя в неловкое положение.
— Пожалуйста, дело не в этом… – Я не мог закончить предложение, не мог сказать, что чувствую, если не любовь.

Люблю ли я ее?

Понятия не имею, что такое романтическая любовь; для меня это все равно что иностранный язык. Я проклял Руби за ее холодность, за то, что она заставила меня сомневаться в каждом жесте, за то, что с ней я забыл, что в моем детстве проявления любви были изобильными – бурные размолвки с братьями и сестрами и постоянная привязанность со стороны матери. Я проклял себя за свою эмоциональную тупость.

Не знаю, как назвать мои чувства, но это что-то растущее, глубокое и пугающее – в конце концов расставание с Руби принесло мне освобождение, но мысль об утрате Стеф казалась такой ужасной, что у меня внутри все переворачивалось.
И чего ей это стоило – так открыто выразить свои чувства, а потом остановиться на полуслове и ждать, пока я найду слова… Я хотел отдать ей все, что у меня есть, хотел, чтобы она знала – я без ума от нее.

Я провел губами от ее подбородка по шее, посасывая и покусывая.

Почувствуй, думал я. Дай мне показать тебе то, что я не могу выразить словами.

Я стащил с нее пальто, отбросил в сторону и начал расстегивать блузку, молча умоляя ее посмотреть мне в глаза. Она неуверенно взглянула на меня, а потом что-то увидела в моем лице – муку, мольбу, жажду, – и, кажется, выдохнула все накопившееся напряжение, приближая свое лицо к моему.

— Ты предлагаешь отложить ужин? – спросила она губы в губы.

Я кивнул, обнимая ее за талию и подводя к широкому креслу без подлокотников.

Мои руки были нетерпеливы: торопливо расстегнули юбку, стянули трусики, жадно ощупывая каждый дюйм ее тела. Гладкие изгибы, бледная кожа – она была безупречна, и я нагнулся, впиваясь губами в ее плечо и сжимая грудь.

Куда более осторожно она расстегнула мою рубашку, наблюдая за моей реакцией.

— Мы не должны… – начала она, но я заставил ее замолчать поцелуем.

Давай.

Она стянула рубашку с моих плеч, расстегнула ремень, потом медленно стащила брюки. Я отбросил их ногой в сторону.

Взяв мой член в руку, она начала опускаться на колени.

Я покачал головой, одним движением поднимая ее и прижимаясь ко рту, раздвигая ее губы, пробуя ее на вкус.

Ее маленький сладкий язычок скользнул мне в рот с неожиданным отчаянием. Маленькие крепкие ладони уперлись в грудь, подталкивая меня к креслу, потом она села на меня верхом и вцепилась в мои волосы, целуя – жадно, покусывая, со стонами и вздохами. Я скользил руками по ее телу – по бокам, между ног, чувствуя нежнейшую кожу.

— Двинемся дальше? – произнесла она влажными губами. Ее глаза помутнели.

Что она имеет в виду? Дальше… В нее?

— Я… да? – Я выгнулся под ней, пытаясь прижаться еще теснее.

Она снова поцеловала меня, потом прошептала:

— Имею в виду – пойдем в постель?

Я закрыл глаза, сражаясь со своими мыслями, которые хотели заняться обдумыванием этого вопроса. Если мы встанем и пойдем в спальню, мы потеряем это состояние вожделения и облегчения, от которого так чертовски хорошо. Я не хотел двигаться ни на дюйм. Я буду слишком много думать о том, что это означает, что я чувствую, что я еще никогда не занимался сексом в этой кровати, и что я познакомился со Стефи меньше месяца назад.

Мой мозг хотел знать все наверняка.

Прекрати.

Нет.

Нет.

— Нет. – Я поцеловал ее в шею, прижимая к себе, теплую и скользкую, к своему члену. – Не хочу никуда идти.

Она приподнялась, и я понял, что могу войти в нее одним движением.

— Господи, – простонал я. Я забыл, а может, и не знал никогда, каким бывает желание – властным, безумным и диким. Я был сам не свой. Я был мужчиной, жаждущим удовольствия, хотевшим трахаться, и первый раз в жизни я мог это сделать.
— Черт. Предохранение, – выдавил я.
— Все в порядке, я позаботилась об этом, – выдохнула она.

Ее глаза встретились с моими, в них угадывался вопрос.

— Давай сверху, малыш, – прошептал я.

Я выгнулся и застонал, когда она опустилась на меня с возгласом, в котором слышались боль и удовольствие, и это окончательно свело меня с ума.

— Подожди, – прошептала она, и ее голос был таким сдавленным и прерывистым, что я отодвинулся и заглянул ей в лицо. Она уставилась на мой рот, приоткрыв влажные губы, и выглядела просто прекрасно.
— Дай мне… просто… привыкнуть к… – Ее глаза закатились и закрылись.

Она хрипло вскрикивала, насаживаясь дюйм за дюймом.

Я пытался оставаться неподвижным, ощущая ее шелковистость.. напряженную плоть, сомкнувшуюся вокруг моей.. задыхающиеся вздохи.. то, как она прижимала мою голову к груди.

Когда я оказался целиком внутри нее, она начала двигаться короткими, сводящими с ума кругами. Вонзила ногти мне в шею, прижала грудь к моему лицу и шептала мне прямо в ухо:

— Гер… О боже… я не… ох как…

Она использовала мое тело для собственного удовольствия, с каждым разом поднимаясь все выше и насаживаясь все сильнее. Ее пальцы скользнули вверх, запутавшись в моих волосах, горячий рот впился в мою шею. Ее вкус и запах, тепло бедер и груди, прикосновение кожи, ощущение, как она сжимается вдоль всей длины члена, – это все равно что уйти под воду с головой и не испытывать потребности в воздухе.

И ее стоны и вздохи, о! Я никогда не слышал такого искреннего выражения удовольствия. Эти звуки и ощущения, это блаженство, в которое она погрузилась, совершенно изменили мое представление о сексе, затмив мой скудный опыт. Все это было не только для моего удовольствия, но и для ее, и понимание, каким должен быть секс – интимное занятие, которым надо наслаждаться, а не терпеть его, – прокатилось огнем по моему телу.

Я никогда не был таким твердым, таким жадным, никогда не стремился схватить, сжимать, пробовать на вкус. И когда я думал, что лучше уже быть не может, она наклонялась или откидывалась, и я улетал еще сильнее. Я втянул сосок в рот, посасывая его и накрыв вторую грудь ладонью, желая, чтобы она никогда не останавливалась, желая наслаждаться своим удовольствием и эйфорией, написанной у нее на лице, – пока я не потерялся окончательно.

Потому что я знал, со Стефи будет именно так.

Я почувствовал напряжение в бедрах, жажду двигаться и трахать, брать ее. Из меня рвался дикий зверь, жаждавший такого секса, которого у меня не было никогда, но в котором я всегда нуждался: необузданного, потного и жесткого.

Движения Стеши стали беспорядочными, она прижалась губами к моему рту, впиваясь в меня, и я впитывал ее стоны, вздохи и всхлипы, пока она меня трахала. Ее бедра судорожно дернулись, ладони стиснули меня, и я почувствовал, как она сжимается внутри, перед тем как выгнуться и с криком кончить. Ее тепло, скользкость, неровные движения и, в конце концов, – о да, наконец-то, – то, как она трахала меня, когда ее подхватила волна оргазма, лишили меня остатков самоконтроля.

Удовольствие стало почти невыносимым, и я впился зубами в упругий изгиб ее груди и застонал.

Она упала мне на грудь, я поднял ее и уложил на ковер, приподнял бедра и вонзился одним длинным грубым толчком.

У Стефани перехватило дыхание. Она была такая тугая, сжимала меня словно в кулаке. И наблюдала, как я утрачиваю рассудок, теряю самого себя. В этот момент я себя не помнил: кто этот мужчина, который стоит на коленях между ее ног и поддерживает ее руками под ягодицы, чтобы она не билась о пол. Я не узнавал мужчину, который говорил ей: «Смотри. Смотри, как я тебя трахаю. Ты такая мокрая, такая нежная. О, как хорошо тебя трахать, какая ты теплая и влажная».

Удовольствие волной прокатилась по позвоночнику и вырвалось наружу.

Она протянула руку, прикасаясь к основанию члена и взглядом умоляя меня показать ей, как мне хорошо.
Я не мог закрыть глаза. Ни за что на свете я не мог закрыть глаза в первый раз, когда она видит, как я кончаю – над ней, в ней. Мои толчки стали грубыми, я резко выдыхал воздух и хрипло вскрикивал. А потом меня понесло, я потерял ритм.

Никогда в жизни я не испытывал такого наслаждения.

Я замер, весь покрытый потом. Грудь ходила ходуном. Посмотрел на нее. Ее грудь покраснела и блестела от влаги, щеки покрылись румянцем, губы приоткрылись в попытке успокоить дыхание.

— Гера… – произнесла она, проведя трясущейся рукой по моей груди.

Меня словно что-то толкнуло – паническое чувство, что я должен что-то сделать. Я отодвинулся, встал на трясущихся ногах и побежал в ванную за полотенцем. Намочил теплой водой. Вернулся к ней и прижал полотенце между ног, промакивая, вытирая мою…

— Гер, – повторила она, взяв меня за запястье.

Я сел на пятки и взглянул ей в лицо.

— Тебе больно?

Она недоуменно сдвинула брови.

— Нет?

Она забрала полотенце и притянула меня на себя.

— Не надо меня вытирать. Я хотела насладиться еще несколькими поцелуями после секса. Мне нравится быть растрепанной из-за тебя.

Я растерянно моргнул и наклонился поцеловать ее в щеку.

— Хорошо. Извини.
— Перестань. Все прекрасно, сэр. – Она закинула ногу мне на бедро, а я оперся на локоть и смотрел на нее сверху вниз. – Миссионерская поза – явно твоя сильная сторона. Буду знать.

Я улыбнулся.

— Немудрено. Я занимался этим одиннадцать лет. Честно говоря, то, что ты была сверху… – Я умолк и почувствовал, как мой желудок падает в бездну, когда я понял, что сказал.

Стефани подо мной замерла.

— Черт возьми, котён… Извини, я говорю ужасные вещи в самый неподходящий момент. Я идиот.

Она провела пальцами по моей шее, приподнявшись, чтобы поцеловать меня, – возможно, чтобы заткнуть мне рот.

— Все хорошо.
— Нет, – возразил я сквозь поцелуй.
— Да, – настойчиво и с несвойственной ей жесткостью сказала она. – Уверена, ты чувствуешь странно, впервые занявшись сексом с кем-то другим, после того как была только она.
— Дело не в этом… – начал я и снова умолк, не договорив. Мне надо подумать. Плохо, что я онемел, когда она призналась мне в любви; я не могу опозориться еще раз. – Стеф, наверное, я ужасно неправильно выбрал время, но мне нужно сказать тебе, насколько все это для меня по-другому.

Она кивнула и немного расслабилась.

Подбирая слова, я старался сохранить ясность, которую я чувствовал несколько минут назад, когда мы были единым целым. Она дала мне нечто настолько редкое – понимание, что значит заниматься сексом, и я тут же все испортил.

— В самом начале наших отношений Руби прочитала статью, в которой говорилось, что мужчинам нужен секс как минимум раз в неделю, иначе они начинают изменять. Чушь собачья, но эта идея глубоко внедрилась в ее сознание. Секс раз в неделю. Не больше и не меньше. Видишь ли, она была очень организованна, – сказал я, надеясь добавить в свой рассказ каплю легкости. – Встречи с коллегами по понедельникам. Секс с мужем по вторникам. Мусор вывозят по четвергам.

Ее глаза наполнились сочувствием.

— О..
— Все было не так уж плохо, – продолжил я, склонив голову и задумавшись над собственными словами. – Но и очень хорошо тоже не было. – Я посмотрел ей в глаза и сглотнул, когда наконец смог сформулировать свою мысль. – Видишь ли… Пожалуйста, пойми, мне трудно было сказать даже это, тем более в теперешней ситуации. – Я окинул преувеличенно долгим взглядом наши тела, давая понимать, что я имею в виду, и она улыбнулась. – Как правило, я не обсуждаю свою личную жизнь. Но теперь моя личная жизнь – это ты. Я хочу, чтобы ты все обо мне знала и о том, что с тобой я совсем другой. К несчастью, это также означает, что ты кое-что узнаешь о моих отношениях с Руби. Каким-то образом ее подход превратил секс одновременно в особенное событие и трудное дело.

Стефани провела пальцем по моей нижней губе, потом по верхней.

— Ты когда-нибудь разговаривал с ней об этом? Когда все закончилось?

Я нахмурился.

— На самом деле такой возможности не было. Хотя, точнее, мы слишком устали к этому моменту и было проще просто разойтись.

Вопрос Стеф пробудил мысль, которая зародилась во мне уже давно. Почему мы никогда не разговаривали о таких вещах? Наверняка если я был несчастлив, Руби тоже. Могу только представить, как хорошо знающая себя Стеф с родителями-психотерапевтами и потребностью все время выражать свои чувства восприняла бы то, как я отреагировал на развод. Попыток примирения не было, попыток объясниться тоже, никаких подведений итогов. В решении покончить с нашим браком было ровно столько же страсти, сколько и в самом браке.

Угадывая мои мысли, Стефани повернула меня за подбородок к себе.

— Эй, я же не говорю, что ты должен был. Люди ведут себя по-разному. Я видела твое лицо перед разводом и после него. Я знаю, что со мной ты счастлив. Я спрашиваю об этом, не потому что ревную. Мне претит мысль, что ты был лишен любви, которой заслуживал, но, как бы ужасно это не звучало, меня возбуждает мысль о том, как много я могу тебе дать. – Ее рука погладила меня по животу и сомкнулась на той части тела, которая снова оживала. – Сейчас ты был совсем другой. Знаешь, – она закрыла глаза, лаская меня, – такой властный и грубый.

Я было открыл рот, чтобы извиниться, но она взглядом заставила меня замолчать и добавила:

— Мне это понравилось.

Не говоря ни слова, я прижался к ней грудью, и мы начали целоваться.

Она направила мой член в себя, и мы снова начали двигаться, шумно, яростно. Я пытался сдерживаться, пытался быть нежным, но ее слова превратили меня в требовательного, властного мужчину, отчаянно стремившегося заслужить ее.