28: сильная игра

Это была необычно прохладная августовская ночь, когда Майкл доказал, что его игра была сильной.

Однако давайте начнем с самого начала.

Прошло три недели с того дня, как жизнь Девон изменила историю ламы, и им обоим удалось не умереть. Они никогда не говорили о сексе, за исключением случаев, когда ходили на занятия по терапии, которые были достаточно неловкими, поскольку Люк постоянно ставил под сомнения их отношения и спрашивал, положил ли уже Майкл Альфредо Кокалини в её миску макарон (фраза, которую он узнал от Девон, к большому ужасу Майкла).

Они ни разу не обсуждали секс, пока это не произошло.

Похоже, Майкл проводит всё своё время у Девон. Он редко видел свою семью, кроме воскресных вечеров, которые были обязательными семейными ужинами. Не то, чтобы его родители были согласны с этим, они просто не хотели снова расстраивать его. Они давно потеряли своего сына, и было слишком поздно, чтобы вернуть его.

− Черт возьми, Майкл, - ругается Девон, ударив джойстиком по журнальному столику. – Ты полный отстой в этой игре, какого хрена ты постоянно выигрываешь?

− Может потому, что ты больше отстой, чем я? – шевеля бровями, насмехается Майкл.

Девон поджала губы, давая ему сладкую улыбку.

− Это что, вызов?

− Никогда не говорил, что это вызов, но, похоже, что это в конечном итоге принесёт мне пользу... так что да.

Она сдержала смех, когда притворилась, что набросилась на него, повалив на диван, после чего его джойстик с треском упал на пол. Оставив небрежный поцелуй на его подбородке, она заставила его скривиться.

− Мерзко, - пробормотал он с ухмылкой.

И вдруг он оказался сверху, яростно целуя Девон, в то время как она неоднократно стонала. Он тянет её футболку, показывая, что хочет её снять. Работая вместе, они успешно сняли друг другу футболки, позволяя прикоснуться их голым животам. Однако всё изменилось, когда он потрогал пояс ее штанов.

− Майкл, - бормочет она, а Майкл принял это за очередной стон. – Майкл, - сказала она снова, на этот раз громче.

− Что? – внезапно оторвавшись от поцелуя и тяжело задыхаясь, ответил он.

Девон искала в его глазах любой намёк на похоть и нашла нечто большее – она нашла страсть и желание. Внезапно все недели и месяцы терапии исчезли. Внезапно для неё больше ничего не имело значения, кроме Майкла, и она поняла, что она по-настоящему влюблена в этого сумасшедшего глупого мальчика.

− Я готова.

Глаза Майкла расширились, когда похожие мысли пронзили его голову. К чёрту Тома и его занятия по терапии. К чёрту родителей. К чёрту Чарли. Это была та девушка, которую он хотел больше всего, и это была девушка, которой он докажет это сегодня вечером.

Одним быстрым движением он отнёс её в спальню, стараясь не ударить об мебель. Положив на кровать, он немедленно прислонил свои губы к её, и вскоре единственная вещь, которая их разделяла, была кожа. Они оба делали это много раз, но они, казалось, забыли один важный элемент, который бы помог не произвести на свет новую жизнь и увеличить безопасность.

К счастью, Девон была на таблетках, но Майкл этого не знал.

Наконец, Майкл положил свой Альфредо Кокалини в её миску макарон. После двадцати семи длинных глав вы можете в это поверить? Грязное наконец-то сделано. Он входил и выходил, пока Девон впивалась в его спину ногтями, оставляя Майкла с эйфорическим чувством. Проклятия и стоны стали настолько громкими, что они боялись соседей, которые будут жаловаться на шум. Когда они оба достигли своей кульминации, оба дышали слишком тяжело, чтобы сказать что-нибудь.

Майкл был первым, кто нарушил тишину.

− Что ж, дерьмово, - заявил он, поворачиваясь лицом к Девон.

Девон замерла, испугавшись, что ему не понравилось, или он жалеет о случившемся.

− Что?

− Мы были где-то два месяца в завязке, - грустно ответил он, но на губах появилась дерзкая улыбка. – Тебе повезло, что моя игра сильна.

Он задумался на мгновение, после чего продолжил:

− Но, серьёзно, мы только что сломали ту единственную привычку, ради которой ходили на терапию.

Прижавшись к его груди, Девон закатила глаза.

− Думаю, некоторые привычки просто трудно сломать.