Глава 35
Евламия Джессика Миллер
Час ночи и «Kaliente» погрузился во мрак, окрашивая стены ярко-красными всполохами. То тут, то там световые лучи разрезали пространство, словно нож, портивший картины безумного художника. Я ненавидела это место, но вместе с тем, в глубине души, восхищалась его порочностью и страстью, которая проскальзывала в глазах всякого входящего. Казалось, они оставляют за дверью свою настоящую жизнь и превращаются в беззаботных, не обремененных ничем, людей. Счастливых людей.
Честно сказать, все в моей жизни пошло наперекосяк. Сейчас, стоя перед зеркалом, я видела двадцатилетнюю уставшую девушку, предавшую детскую мечту, а потому и саму себя. Музыка в зале грохотала, проскальзывая в гримерное помещение. Я прикусила губу, сдерживая в груди желание поддаться на искушение и... станцевать. Нога привычно тянула носок, пальцы картинно оттопыривались, вторя урокам Анжелики Маккарти. В тот день, когда я забрала документы из университета, она приехала ко мне домой. Я помню ее стеклянные глаза и серое лицо, которое появилось в дверном проеме. Мне стало страшно, что сестра узнает об обмане, но женщина просто молча стояла и смотрела, только теперь глазами не полными гордости, а разочарования.
— Ты стала моей самой большой ошибкой, Миллер. Я понимаю твою ситуацию, но не оправдываю выбор. У тебя было все – билет в счастливую жизнь, покровительство, но ты отказалась, выбирая грязный дом в Саут-Сайде и семью, которая еще загонит тебе нож в спину.
Она развернулась и ушла, оставляя запах ядовитых духов, разъедающих легкие. Я осела по стенке на пол и горько зарыдала, оплакивая возможность, которую я задушила своими руками.
С тех пор я не танцевала. Не могла позволить себе. Не могла осквернить память о той былой беззаботной девочке, которая в семнадцать лет приняла взрослое решение. Жалею ли я? Нет. Я люблю свою сестру. Люблю своего племянника. Люблю брата, и может даже никудышного отца. Но среди бетонных стен нашего дома – я одинока. Одинока в семье. Одинока в толпе. Я поступила правильно, но это не успокаивает тоску...
Тяжело выдохнув, я завязала передник и вышла в прокуренный зал. Никотин забился в легкие, и привычно закружилась голова, но я сцепила зубы, натягивая на лицо желанную Биллом улыбку. Толпа улюлюкала, подпевая словам клубной музыки. Я привычно лавировала между людей, радуясь, что сегодня их меньше, чем обычно. Мне подмигнул какой-то высокий парень. Я смущенно фыркнула и спряталась за ширмой ВИП-зоны, оставляя за спиной ухаживания.
— Пожалуйста, ваш заказ.
Тарелки звякнули, и я собиралась уйти, но кто-то перехватил мое запястье и громко отсалютовал:
— Евламия!
— Ти-Джей? — выгнула я брови, бросаясь в раскрытые объятия двухметрового мужчины.
— Поверить только, я тебя уже лет сто не видел!
Прикусив губу, я принялась рассматривать его. Мы действительно не виделись больше года. После того, как арестовали брата мне было особо не до веселья. Пару раз мы встречались на вечеринках, танцевали, развлекались. Никогда не думала, что скажу это, но я рада была видеть его. Выбритый череп Эдварда забавно поблескивал в тон светомузыки. На нем была одета белая рубашка с белым рукавом, которая контрастировала в кожей цвета топленого шоколада. Он обворожительно улыбнулся и подмигнул:
— Каждый раз поражаюсь. Дениал самый непутевый простофиля, с которым я только знаком, но это не отменяет его умения делать детей. Девочки Миллер все, как на подбор, красотки.
Покраснев, я опустила голову. Его терпкий осязаемый взгляд прошелся по мне. Кожа запекла, и я неприятно поморщилась, вспоминая голубые глаза, которые мимолетно заставляли мои ноги дрожать.
— Присядешь с нами?
— Я работаю, — пожала я плечами, осматривая компанию парней. — Билл мне голову оторвет.
— Одна из ваших девочек, брюнетка такая. Только что ушла на второй этаж с нашим другом, — подал голос шатен, потягивающий красный коктейль.
— Я не шлюха, — огрызнулся мой голос.
— Воу-воу, крошка, — прыснул Ти-Джей. — Был рад тебя видеть.
Я кивнула, только сейчас понимая, что моя рука до сих пор в тисках его пальцев. Эдвард проследил за моим взглядом и как-то таинственно улыбнулся.
— Во сколько ты заканчиваешь?
— Сегодня в четыре.
— Я подвезу тебя? У меня трезвый день календаря.
Я оторвалась от его черных глаз и улыбнулась:
— Почему нет?
Мужчина кивнул, отпуская мое запястье.
Бакстер Джонатан Стэн
Сна не было ни в одном глазу. Я нервно откинул одеяло и подскочил с кровати. Достал из кармана пачку сигарет и вышел на крыльцо, втягивая носом прохладу. На улице еще смеркалось. Не успевшее проснуться солнце, прожилками раскрашивало грозовые тучи. Дул сильный порывистый ветер, раскачивая железные качели в соседском дворе. Они поскрипывала, создавая ощущения, будто ты в дешевом ужастике.
Я присел на ступеньку, щелкая зажигалкой.
Окна соседнего дома были темны. Облокотившись на перила, я наблюдал за шаркающим силуэтом Дениала Миллера, пытающимся перелезть метровый забор. Сколько себя помню, я не испытывал к нему ровным счетом ничего. Этот человек был настолько жалок , что не заслужил даже ненависти в свой адрес. Марлен в детстве частенько ходила в синяках из-за этого урода, который любил занюхать кокса. На моих глазах он один единственный раз замахнулся на Евламию за что, потом очень сильно пожалел. Ей было двенадцать. Она играла на заднем дворе и очень не вовремя попалась под руку пьяному отцу. Он схватил ее и начал истерически орать,, что та копия своей шалавы матери. В тот момент у меня сорвало крышу. Я залетел к ним домой, схватил его за грудки и... уже очнулся, когда Малышка Миллер своими детскими пальчиками вцепилась в мое плечо. Ее медовые глаза блестели от слез и ужаса. Я крепко прижал девочку к себе и пообещал, что никто не посмеет обидеть ее. Мне было восемнадцать, но уже тогда этот рыжеволосый Ангел заставлял меня идти на необдуманные поступки.
Дэн миновал забор и свалился в клумбу, сворачиваясь калачиком под большим кустом роз. Ничего нового.
Я затушил сигарету и уже хотел вернуться в постель, как на улицу завернул черный Lexus и остановился напротив дома Миллеров. Раскрылась водительская дверца, и Эдвард Ти-Джей вывалился из машины, громко смеясь. Он помог выйти своей спутнице, и я потерял дар речи. Малышка Миллер улыбалась так искренне и нежно, что у меня защемило сердце. Евламия оттянула края короткого черного платья – униформы официантки - и подняла на него блестящие глаза.
Я затаил дыхание, любуясь ею. Яркими волосами, сейчас собранными в низкий пучок, коричневыми веснушками, усыпавшими маленький носик. Она была удивительная.
— Спасибо за то, что подвез.
— Думаешь, я бы позволил такой красотке гулять одной по ночам? — слащаво ответил придурок, бросая на нее похотливые взгляды.
Я сцепил, зачесавшиеся дать в морду этому пижону, кулаки! Они мило ворковали, каждым словом, загоняя пулю в мое сердце.
— У меня десятого ноября День Рождение. Буду ждать тебя, крошка.
Эдвард сделал шаг навстречу ей, но Ева уверенно отступила и развернулась ко мне лицом. Сквозь расстояние я заметил, как ее глаза испуганно вспыхнул. Девушка нахмурилась, словно ее накрыла пелена, и часто заморгала, продолжая смотреть в мою сторону.
— Обещаю, что приду, — шаг вперед и ее пухлые губки коснулись его щеки.
Могу поклясться, она сделала это назло мне! Я часто задышал, успокаивая разрастающееся пламя злости в груди. Машина отъехала, и я громко хлопнул входной дверью, понимая, что теперь уже точно не усну.