10.

Чимин резко распахнул глаза. Сердце стучало где-то в горле. 

Приснится же такое!

Омега провел ладонью по мокрому лбу. 

В жизни не видел таких реалистичных снов! 

Так, дыхательная гимнастика. Глубокий вдох и вы-ы-ыдох. Фуф! Совсем как во сне. Боже, до сих пор мурашки по всему телу. 

Похоже, он и правда заснул, пока ждал Юнги. Чимин огляделся по сторонам. Темнота. Свет падал только от окна, и то слабый. Плотные шторы практически наглухо закрывали окна. 

Сколько же он спал?

Чимин вытянул шею, дабы посмотреть на время. Черт! Часы отключились. Наверняка, опять батарейки сели. Где же телефон? 

Омега стал шарить по дивану руками в поисках своего телефона.

- Ах! - тело прошило острой болью. Чимин замер и зажмурился. Что за ерунда? Откуда это тянущая боль во всем теле? Видимо отлежал себе все на свете. Омега выждал несколько секунд и снова осторожно провел рукой по дивану.

Что? Где стена?

Чимин провел рукой еще раз. Ничего. Пустота. Ну он же не сошел с ума? Рядом с его диваном справа всегда была стена. Может, он лег наоборот? Значит, стена должна быть слева. Омега, подавляя растущую внутри панику, провел рукой с другой стороны.

Что за...

Для атмосферы включите на повтор трек: Закрытая-школа – Очень-грустная-мелодия (1:08)

Чимин дернулся и тут же застонал. Боль снова пронзила все тело насквозь.

- Юнги-я? - тихо-тихо, молясь небесам, позвал Чимин. Он же должен быть где-то рядом.

Тишина.

- Юнги? - чуть громче. Почему же он не отвечает?

Сомнения. 

Господи, господи... не может же быть...

Чимин знал, что для того, чтобы убедиться в своих догадках, ему достаточно провести рукой по животу. Но он медлил. Нет подтверждения, нет боли.

Но почему же Юнги не отвечает?

- Юнги? - громко и четко. - Юнги! Нет, боже, нет, - не получив ответа, Чимин поднял трясущуюся руку и стал медленно опускать ее на живот. Он все еще чувствовал тяжесть, все еще чувствовал спящего внутри него Мингю, значит... значит, все хорошо, просто дурной сон и не более, но...

Чимин зажмурился и сцепил зубы, а после резко опустил руку на живот.

Пустота...

Живот уже не был таким округлым как раньше. Небольшая плотность была, да, живот не был плоским, но... небольшая округлость, Мингю бы там не поместился.

Мингю там больше нет.

Мингю больше нет...

- Не-е-е-е-ет! А-а-а-а-а-а-а! - Чимин обнял свой живот и надрывно взвыл. - Нет! Мингю! Пожалуйста! Нет! - от резких движений все тело разрывало от боли. Но боль физическая - ничто, по сравнению с той болью, что разрасталась внутри нет, от осознания того, что все не дурной сон! Все реальность! Ужасающая! Удушающая! Которую не исправить! От которой никуда не спрятаться! От которой не спрятаться даже в надежных папиных руках. - Папа! Папочка!

Кто он теперь? Что? 

Ничтожество! Не сумевшее спасти своего ребенка! Зачем он теперь? Для чего? Ведь Мингю, его малыш Мингю...

- А-а-а-а-а!

Дверь с грохотом распахнулась, и через секунду помещение озарил яркий свет.

Ненавистная палата...

Юнги! 

- Врача! Кто-нибудь! - Юнги крикнул в коридор и сразу же подскочил к Чимину.

- Юнги-и-и-и!

- Тише, Мини, тише! - Юнги попытался успокоить Чимина. - Ты навредишь себе, тебе нельзя вставать, - альфа обхватил худенькие плечи, ставшие за прошедший день еще тоньше, и попытался уложить Чимина обратно на больничную койку.

- Почему, Юнги? Почему-у-у-у? - Чимин бился в истерике, пытаясь скинуть с себя руки Юнги. - Оставалась ведь всего неделя! Неделя! Юнги!

- Мини, успокойся, ничего не поделать, - Юнги обнял омегу и попытался прижать его к себе, но тщетно. Чимин не давался ему. - Мини, - голос дрогнул.

- За что? Почему мы? - послышался треск ткани. Чимин в очередной раз дернулся очень сильно и зацепил пальцами футболку Юнги.

- Так, успокойтесь, - в палату влетел врач и два медбрата. - А вы отойдите и вообще лучше подождите в коридоре, - скомандовал он Юнги.

Юнги запустил пятерню в волосы и с силой потянул. Смотреть на Чимина в таком состоянии было невыносимо. Случилось то, чего он боялся - они потеряли ребенка, а Чимин... Его омега сломался. 

Пройдет, конечно, время, боль притупится. Но Чимин уже не будет прежним. Они оба уже никогда не будут прежними.

Не в силах смотреть на то, как брыкающемуся и кричащему Чимину вкалывают обезболивающее, Юнги вышел и закрыл за собой дверь.

Вопли Чимина стали постепенно стихать. Омега продолжал верещать, продолжать звать Мингю, но с каждым разом все тише и тише, пока совсем не стих.

Дверь палаты распахнулась.

- Он проспит до утра, - раскрасневшийся и взъерошенный врач взглянул на Юнги. Взгляд смягчился. - Вам бы тоже поспать. В конце коридора пустая палата, можете прилечь там, - врач сжал его плечо и, развернувшись, ушел.

Дождавшись, пока стихнут шаги, Юнги прижался к стене и потихонечку сполз на пол. Сил стоять не было.

Прошли уже целые сутки, как не стало Мингю, но до него, кажется, только сейчас дошла вся ужасающая правда.

Их Мингю больше нет. И не будет.

Тоненькая, невесомая ниточка, их маленький лучик... его больше нет.

Чужого человека, как бы ты не хотел, нельзя забрать себе в единоличное владение. Пары сходятся, расстаются, забывают друг о друге или страдают от неразделенной любви. Но ребенок, олицетворение всего того, что ты так любишь в своей паре - все то, что он мог бы перенять от обоих... Это на всю жизнь. Любовь, гарантированная всей жизнью, до последнего вдоха, до последнего удара сердца...

Глаза обожгло горечью утраты. Слезы, которые Юнги проливал крайне редко, которых Юнги стыдился, потекли по щекам. 

Если бы только знать заранее! Если бы только! Он бы не потратил столько времени на обиды! Он поверил бы Чимину еще тогда, в кафе, когда омега рассказал ему о своей беременности! Он бы смог провести гораздо больше времени с Чимином и Мингю! Он бы...

Но сейчас все бесполезно.

Время как всегда сыграло против. Оно многое стирало и забирало с собой. 

Юнги уже давно не помнил своего первого подросткового поцелуя с омегой или первой близости, как и не помнил свой самый первый день в школе или первый день на работе, но он всегда будет помнить то чувство, которое испытал, когда Мингю впервые толкнулся в его ладошку и боль от утраты своего первого ребенка. 

- Покойся с миром, малыш.