Зеркало

В последнее время Джисон был очень беспокойным и часто плакал. Ли было больно смотреть на такое состояние младшего, поэтому он пригласил его прогуляться.

Тогда было холодно, тучно, ветренно, но редкие лучи солнца частенько навещали землю. Встретились, прошлись по парку, поели вкусностей и выпили по коктейлю. Хан заметно расслабился и даже поддержал разговор, несколько раз посмеялся, улыбнулся. На прощание Ли решил оставить крошечный поцелуй на мягких щёчках, чтобы вновь увидеть, как те покрываются румянцем, а уголки губ ползут вверх, но улыбка выглядела совсем натянуто и неправдиво. В паре шагов от подъезда Сон развернулся и помахал ладошкой, быстро скрывшись за железной дверью, будто вспомнил, что забыл выключить плиту или про обещание быть дома к шести. Хо глубоко вздохнул и махнул в ответ, утопив холодные руки в широких карманах куртки. Направился к дому. Всю дорогу в голове творился полный бардак-мысли собрались в огромный клубок, который ни в какую не хотел распутываться. Он даже успел себя обвинить во всех грехах мира, и заверить себя, что в чём-то провинился перед Джи, поэтому нужно как можно скорее извиниться.

Хан стремительно худел, терял прелестное телосложение и кремовый оттенок кожи. Щёки проваливались вовнутрь, оставляя вместо себя острые скулы и подбородок. Ключицы, бедренные косточки, колени, позвоночник, бёдра, запястья и ладони-совсем утратили былой вид. Побледнели, покрылись мелкими язвами и ранками. Казалось, сейчас его тело это лишь кожа да кости. Окружающие стали это замечать, но помочь против чужой воли не могли. Джисон отнекивался, отвечая на всё: "Со мной всё в порядке, правда",-и менял тему.

Шли дни, недели, юноша и вовсе перестал появляться на улице. Не отвечал на звонки, не писал, не ходил на занятия. Когда к нему домой пришли проверить живой ли, он лишь приоткрыл деревянную дверь оставив крошечную щель, выглянул и злобно шикнул:"Со мной всё в порядке",-громко захлопнув её. Грохот разнёсся по всему подъезду разбудив соседских бабушек и детей, судя по тому, как они повысовывались из окон и квартир, поэтому Хана решили больше не беспокоить. Захочет-выйдет и сам обо всём расскажет. У шатена бывали периоды "ухода в себя" из-за монотонной работы и учёбы. Часто случались выгорания и депрессивные эпизоды, справиться с которыми помогали смена имиджа, новое хобби, длительное пребывание загородом и встречи с друзьями, но видимо в этот раз он решит отсидеться дома.

Вчера случилось чудо. На мобильник пришло сообщение с предложением встретиться у младшего дома. Джисон сам написал, да ещё и в привычной ранее манере: со смайликом сердечка в конце. Минхо это ни капли не насторожило, наоборот, он был готов расплакаться от счастья. По началу.

Ли долго собирался, представлял, как они наконец вместе посмотрят фильм или поиграют в игры, как он извинится за все обиды и Хан заключит его в тёплые объятия. Представлял того смеющегося второкурсника, что решил подшутить над одногруппником закинув тому за шиворот майского жука. Того Джисона, что на снежном мосту робко признавался в любви через три месяца после их знакомства. Это грело душу, заболевающее горло и ледяные кончики пальцев. Холодает.

К назначенному времени он уже караулил под чужим домом. Всё не решался зайти и думал уже перенести встречу на другой день, но вдруг дыхание восстановилось, а сердце перестало ломать рёбра. Под свитер забрался прохладный ветерок хорошенько отрезвив рыжеволосого. "Нужно взять себя в руки"-приказал Хо сам себе поправляя укладку и заходя в подъезд.

Поднимаясь на нужный этаж тревога не отпускала, Мин пытался игнорировать её, ссылаясь на долгое отсутствие личных встреч, но получалось плохо. Что-то здесь явно не то. Бывало, Джисон не писал какое-то время, несколько дней, но потом вновь выходил на связь, а тут он исчез на месяц. Была и ещё парочка странностей: он никогда не приглашал к себе не предупредив заранее, за день-два до встречи, всегда встречал у дома и проводил до своей двери или составлял компанию в походе за закусками и никогда, повторю, никогда не оставлял дверь открытой.

Однажды он не закрыл дверь на ночь и какой-то пьяница ввалился к нему в дом уснув в коридоре. К счастью, всего-лишь заснул. На утро жена мужчины лично выпроводила нипутёвого мужа и заплатила пару купюр в знак извинения. Больше Хан их никогда не видел. Оно и к лучшему.

Нужный этаж.

Номер квартиры-счастливое число Сона.

Родная дверь.

Не заперта.

Он замедляет шаг и останавливается прямо напротив. Становится совсем не по себе, когда открыв дверь глазок оказывается заклеенным изнутри. В прихожей пахнет ванилью и мятной травой, наверное чайник на кухне всё ещё тёплый

Джисон носил сладкий ванильный парфюм, обожал травяные чаи и цокал мятными леденцами в карманах рюкзака и куртки. Удивительно ещё и то, что проходя возле каждого фонтана и понравившегося места после него оставалась монетка. Самым разным номиналом, главное-золотая.

Хо закрывает глаза и вдыхает полные лёгкие пьянящего аромата. Кажется, помимо мяты и ванили здесь что-то ещё. Приторно-сладкое, непривычное. Кареглазый снимает обувь аккуратно оставляя её на обувной полочке и проходит дальше. Слева от прихожей ванная, а за ней кухня. На кухне не оказалось ни хозяина квартиры, ни тёплого чайника со свежезаваренным травяным чаем. Следом за кухней спальня, а напротив гостиная.

В гостиной с месяц назад они смотрели их любимую серию фильмов, а потом спали в обнимку в спальне.

Такое чудесное воспоминание. Вот бы его воспроизвести снова. Когда-нибудь.

Спальня пуста, все вещи на своих местах: вечно-открытое на проветривание окно, незаправленная кровать, расставленные по размеру учебники и стопка тетрадей, идеальный порядок на столе и в гардеробе, полка с игрушками, коллекция фигурок и открыток в цветастой коробочке, кучка пряжи с крючками разной толщины и формы, собранный на завтра рюкзак. На завтра..

Часы застыли на двенадцати часах и тринадцати минутах. Тринадцати..

Дверь в гостиную заперта, в отличие от всех остальных. Дрожащая рука ложится на ледяную металлическую ручку и давит вниз. Та, со скрипом, открывается и являет взгляду.. Тело. Бездушную оболочку, шатающуюся, словно маятник. Являет взгляду Джисона.Точнее то, что он него осталось.

Хрупкий, словно ваза, лёгкий, невесомый словно пёрышко. В домашних шортах, еле держащихся на бедрах и майке-безрукавке, открывающей вид на худющие руки и плечи. Уста приоткрыты, а веки налились виноградным соком. На шее бурая петля и царапины, будто он пытался выбраться, а может и ускорить наступление смерти. Бездыханный.

По телу пробегают мурашки, а к горлу подступает ком. Хочется кричать и бить всё, что бьётся, но он лишь замирает в пространстве. Глаза наливаются хрусталём, что от безысходности скапливается в уголках и стекает на белый вязаный свитер.

Возьми себя в руки

На ватных ногах Хо всё-таки подходит ближе и касается костлявого запястья. Ледяное.

Кай, на кого ты покинул Герду?

Ресницы покрылись то ли инеем, то ли звёздной пылью, но волосы по-прежнему мягкие и пушистые. В ухе серьга, на груди несколько цепо‌чек. Босые ноги, что уже никогда не прогуляются по набережной, застыли навсегда, словно керамическое творение. Они могут лишь разбиться.

Ли поднимает лежащий табурет и становится на него, осторожно достаёт Кая из петли и кладёт на пол. Садится рядом и нависает сверху. Ему не верится, нет, не хочется верить, что перед ним сейчас он-Хан Джисон. Его Хан Джисон.

Слёзы стекают на бледные губы. Пытаются вдохнуть жизнь, оживить, но всё тщетно.

Сона больше не вернуть к жизни.

Минхо садится на пол и достаёт телефон. Набирает номера скорой помощи и полиции, сообщая о случившемся, выдавливая слова после долгих пауз, тонкий голос мешается со всхлипами, создавая какофонию. Он вновь сглатывает, вдыхает настолько глубоко, насколько возможно и наконец проговаривает адрес.

Через пятнадцать минут к дому сползаются автомобили с красно-синими мигалками и люди из соседних домов, маленькие дети хорошенько всматриваются в тёмный подъезд через глазок, в надежде впервые в жизни увидеть, как другого человека выносят на носилках.

Причину суицида установлено не было, да и был ли это суицид сложно сказать, ведь на верёвке чётко видны следы попыток спасения. Удавку будто завязали вокруг шеи и прямо так повесили. Следов присутствия другого человека не обнаружено, отпечатков тоже

Известно лишь то, что накануне Хан повесил огромное зеркало, доставшееся ему от покойной бабушки, в гостиной. Оно разбилось.