~Воспоминание одиннадцатое~

Lack of Caution

Асентия еще какое-то время смотрит на него как на дурака, но не спорит и отправляется на поиски инкуба.

Дазайский поворачивается к Роик и говорит уже ей:

– Это и тебя касается, беги за ней, – маг даже препираться не стала и побежала навстречу подруге. – Что ж, теперь я могу и поразвлечься.

По расчетам охотника, если он точечно будет подрывать каждую из коробок с динамитом, не сбрасывая вниз, то можно обойтись без извержения вулкана, но сможет придавить всех каменным дождем. Откуда бы начать… У Осаму промелькнула шальная мысль поиграть снова со своей судьбой и удачей, и эта мысль опьянила его.

Позади Дазая подкрался орк, парень, не глядя, завел руку назад и выстрелил, свинячья туша рухнула с дыркой меж глаз. Охотник вздохнул, но он не может начать, потому что эти трое еще не выбрались… Хотя, с каких пор его это должно прям так сильно волновать? Выберутся. Чай не маленькие. Хитрая улыбка расползлась на губах и Дазай взмыл в воздух, прыгая с одного уровня на другой, стремясь ввысь.

***

Леттенхов неслась впереди планеты всей, а Луна с трудом за ней поспевала, теряя уже всякую надежду после этого восстановить дыхательную и сердечную системы. Она вот тут сейчас ляжет и с превеликим удовольствием Богу душу отдаст. Все, сил ее бегать и сражаться больше нет.

– Я вс… ё, – Роик остановилась и упала на колени. Летенхов услышала, что шаги прекратились и резко развернулась.

– Луна! – но ее подруга тяжело дышала и махала на нее рукой, мол, беги дальше одна. Они поднялись на третий уровень, но нужно было еще его оббежать, чтобы найти Накахару. Рыцарь подбежала к ней, проверяя состояние мага. Понимая, что подруге действительно тяжело, она подходит к перилам и смотрит наверх, прикидывая, сможет ли она докричаться до суккубов. – ХЭЙ! СПУСТИТЕСЬ НИЖЕ!

К ее счастью, они, действительно, услышали и спустились, не переставая петь, зависли напротив рыцаря.

– Можете не петь, так велел охотник, – они замолкли, слушая дальнейшие указания. – Всех суккубов освободили, ваши сестры их уносят, – девушка благодарно кивнули. – Охотник еще сказал, чтобы мы отсюда улетали без него.

– Хорошо, – согласилась Мефи. – Мы вас отсюда вытащим.

– Только я пока не нашла нашего третьего товарища, – на этих словах, сверху раздался грохот, в нескольких местах взорвались запасы с динамитом. – Черт, он нас даже не дождался. В общем, уносите отсюда мою подругу, а я пошла искать инкуба.

– Что?! – все, что смогла выпалить подруга на последнем издыхании.

– Не спорь и делай, что говорят, – не собираясь спорить и слушать протесты, Леттенхов подхватила за подмышки подругу и подтащила к суккубам. – Забирайте, за мной и инкубом возвращайтесь через три минуты.

Суккубы подхватили сопротивляющегося мага, та внезапно решила проявить активность, протестуя о решении Леттенхов, суккубам втроем пришлось ее схватить и поднять в воздух. Мефи подтвердила, что скоро вернется за ними. Асентия лишь подняла кулак в воздух, мол, прорвемся, и сорвалась с места на поиски Чуи.

Однако, какого же было ее удивление, когда она оббежала весь третий этаж, но так и не нашла рыжую макушку. Неужели его схватили орки? Куда он делся? Да еще в таком тяжелом состоянии.

Сеня побежала выше, надеясь на лучший исход, и что инкуб еще жив. Тем временем, на каждом уровне раздавался грохот, коробки с динамитом взрывались по очереди, унося жизни орков, одного за другим. Ей попадались еще на пути эти свинтусы, но она с легкостью их от себя отталкивала или вонзала в них меч, ибо те, будто бы, еще не отошли от песни Любви. И тут она пересекается с ним…

– Ты что здесь делаешь, я тебе что велел… – Дазай не успевает договорить, как его перебивает Леттенхов.

– Да знаю я! Только наш рыжий инкуб пропал в неизвестном направлении! – парень как-то странно смотрит на нее и недовольно шикает.

– Значит это он начал взрывы, – задумчиво проговаривает Дазайский. – Обожди, – Осаму поднимают руку. – Призываю.

Они оба замерли.

Опять не было ответа. Дазайский нахмурился пуще прежнего.

– Походу он без сознания, даже в мысли мои не пытается залезть, – он шикает. – Сказал же, ждать, – охотник задумался. – Он скорее всего внизу.

– Да как? Я только с низов, я его не видела!

– Когда раздался первый взрыв, вы на каком уровне были?

– Третьем.

– Значит, взрывом его могло в этот момент сбросить вниз. Явно не успел отбежать подальше, – предполагает Дазай.

– Поняла, значит бегу обратно, – Леттенхов разворачивается и мчится на всех парах. Осаму даже ничего не успевает сказать ей, лишь провожает взглядом, да снова взмывает в воздух. У него полно других дел.

Дело осложнялось тем, что охотник не прерывал взрывов, и некоторые пути уже становились непригодными. Асентии приходилось еще больше затрачивать сил, чтобы перепрыгнуть или перелезть, не улетев вниз. Путь казался невыносимо долгим и изматывающим. Это еще к ее счастью, что уже большая часть орков лежит трупами внизу и на нее не нападают. Сеня начинала чувствовать накатывающую усталость, как-то она не привыкла по ночам проявлять столько активности. Ей пришлось ненадолго остановиться, чтобы перевести дух, также она поднимает голову, проверяя, не прилетели ли за ними суккубы, но тех не было видно на горизонте, и Леттенхов побежала дальше.

Спустившись снова на второй уровень, она стала рассматривать с этого ракурса знакомый силуэт. Она сама чуть не оказалась под разломами очередных падающих сверху валунов, за что искренне «поблагодарила» Дазая, но сменив ракурс обзора, она смогла увидеть знакомые рыжие крылья, зажатые тушкой орка. Рыцарь без промедлений кинулась на выручку, добежав, она искривила рот от досады, орк плотно прижал одно крыло Накахары. Она надеялась, что орк не доломал бедному инкубу это несчастное крыло. Девушка с разбега решила попытаться спихнуть безвольное тело, но сразу оно не поддалось. Она продолжала толкать, упираясь плечом, но безуспешно. Она подняла взгляд, надеясь найти хоть кого-то, кто мог бы помочь, увы, никого. Лишь камни продолжали валиться вниз.

Она делает глубокий вдох, плотно упирается плечом и начинает усиленно толкать. Она вкладывает всю силу, что у нее еще осталась. Где-то в подсознании она даже разозлилась на себя, что настолько слабая и немощная, и на этом адреналине у нее случается прилив сил, что она уже достигает своей цели и отпихивает тушу орка.

Асентия тяжело дышит и падает на колени возле Чуи. Она аккуратно поднимает его голову, проверяет пульс и дыхание. Пульс есть. Дыхание тоже. Жив.

– Чуя, не хочу тебя тревожить, конечно, но открой, пожалуйста глаза, – она легонько бьет по щекам, и тот морщится, не желая приходить в себя. Он мотает головой и что-то мычит невразумительное, затем с трудом приоткрывает один глаз, и мутным взором рассматривает нависающего над ним рыцаря.

– Надо же, это не Дазай, – мямлит инкуб.

– Это хорошо или плохо? – смеется девушка. – Чуя, сколько пальцев я показываю?

– Что? – Накахара слышит голос Сени словно сквозь толщу воды, и не совсем разбирает сказанное ею, а в глазах двоится и плывет. Зачем она ему так много пальцев показывает? Это знак к действию? Или что?

– Так, понятно, – Леттенхов сама уже догадалась о состоянии инкуба, тот немного не в себе. Дазайский оказался прав.

Ее взор снова устремился в небо, надеясь, что суккубы вообще прилетят.

Накахара не может больше пребывать в сознании и снова отключается. Уж слишком сильно начинала болеть голова, когда он пытался сконцентрироваться на чем-либо.

Над головой послышалось хлопанье крыльев, Леттенхов подняла снова голову вверх и увидела троих суккубов с Мефи во главе. Они опустились возле нее.

– Он очень тяжело ранен, – предупреждает Сеня. Двое девушек бережно его берут на руки и взмывают вверх.

Мефи подхватывает рыцаря за талию, но также легко взмыть как подруги у нее не получается, она была вынуждена опуститься вниз.

– Что случилось?

– Видимо влияние печати немного ослабевает… – Сеня смотрит на то место, куда Осаму крепил печать, и та, действительно, стала бледнее. Вот-вот исчезнет. – Мне тяжело одной тебя поднимать.

Дожидаться двух других девушек уже опасно, все разрушается, их может завалить. Да и далеко не факт, что у них печати не потеряли действия. Возможно, сейчас Накахару тащат из последних сил…

Асентия даже не находится, что ответить и шумно выдыхает. Она запускает свою руку в волосы, растрепывая себе угловатую челку и опускает голову. Выгравированный олень на ее доспехах сверкал из-за луны. Доспехи.

Черт.

Опять они.

Девушка начинает агрессивно рычать и нервно топать ногой.

Ох нелегко расставаться с близкими сердцу вещами… А их ей вручил сэр Коллинз!

Мефи выжидающе и непонимающе смотрит на рыцаря, та успела сменить огромный спектр эмоций за минуту.

Леттенхов же, скрепя сердцем, медленно стягивает с себя правый наруч, затем левый, просто бросая их вниз. И так с каждым элементом ее прочной брони. Она медленно стягивала и сбрасывала.

Как бы не было ей жалко и горько, как бы ценны как память не были эти доспехи, но жизнь ценнее, потому она сбрасывает последний элемент – нагрудник, с символом Вышграда – оленем, чьи рога расцветали подобно древу яблони.

Она посмотрела на это все в последний раз, прощаясь, и оставляет себе лишь щит и меч, закрепляя их у себя за спиной.

– Теперь ты сможешь меня поднять? – Мефи предпринимает вторую попытку, и она ей дается гораздо легче и проще.

Наконец-то они смогли взлететь, но Асентия продолжала смотреть вниз, с грустью наблюдая, как ее доспехи отражали сияние луны.

Вокруг же творился хаос, все продолжало разрушаться.

Фигура охотника кружила в своем безумном танце…

***

Накахара с трудом открывает налитые свинцом глаза. Медленно начинает доходить до сознания, что он в каком-то помещении. Уже ярко сияет солнце. Сам он лежит в не очень мягкой, но кровати. Он поворачивает голову вбок, замечает выпрямленное перебинтованное крыло. Теперь до сознания доходят импульсы боли.

– Ты очнулся? – это явно голос Асентии, затем она появляется в поле зрения инкуба, она наклоняется к нему и трогает его лоб. – Наконец-то температура спала, – она с облегчением выдыхает. – Есть будешь? – Чуя лениво качает головой, отрицая. Девушка явно расстроена этим ответом, но пожимает плечами.

– Как… – после сна голос сильно охрип, пришлось еще прокашляться. – Как долго я в отключке?

– Где-то четыре дня, – Сеня подхватывает стул и ставит ближе к кровати. – Точно не проголодался? – вновь она напоминает о еде.

– Нет, – вяло ответил Накахара и тяжело выдохнул. – Дазай явно не рад тому, что случилось.

– Да расслабься, он почтового пса отправил, предупреждая кого-то, что задержится, – заверила его рыцарь. – Но мозг выест, так что готовься, – девушка улыбнулась. Чуя фыркнул, догадываясь о подобном. Дазай не из тех, кто будет зудеть и читать нотации, он будет подкалывать и всячески изворотливо унижать, что сам не рад будешь, что вообще во что-то ввязался. Это хуже нотаций, честное слово.

– Где остальные? – решил поинтересоваться все-таки инкуб. Не то, чтобы его это сильно интересовало, но напрямую о состоянии мага он спрашивать не хотел.

– Луна отсыпается после ночного дежурства у твоей постели, – Леттенхов облокачивается о спинку стула и закидывает ногу на ногу. – Дазай уперся пополнять запасы трав, да еще тебе что-то прикупить собирался для более быстрого лечения. Он над тобой долго колдовал, – девушка хмыкает, думая, что Осаму сравнение его лечения с магией не шибко-то понравилось. – Думаю, спрашивать бессмысленно о твоем состоянии? – Накахара на нее смотрит устало. – Да поняла я, поняла, – они замолкли. И тишина эта затянулась, что стало нервировать Асентию. Ну не могла она сидеть в тишине, не разговаривая. – Точно не хочешь есть?

Раздался тяжелый громкий вздох.

– Хочу, – смирился инкуб, еще что-то бухтя на непонятном языке. Асентия засмеялась и подошла к комоду, беря поднос с едой. Накахара стал пытаться сесть в кровати, но давалось ему это с трудом, тогда Леттенхов поставила поднос на стул и помогла парню усесться, как тому хотелось. После этого поднос с едой оказался на коленях больного.

– Bon appetite, – пожелала ему Сеня, парень лишь кивнул, кладя в рот ложку с щами.

– Кстати, – начал говорить он с набитым ртом. – Неожиданно, что ты без доспех, – на этих словах девушка криво усмехнулась и немного помрачнела. Инкуб изогнул вопросительно бровь.

– Они пали честью храбрых, – завуалировано пояснила она. – Пришлось оставить в том пресловутом вулкане, – парень понятливо кивнул.

– Ладно, утоли мое любопытство, что же случилось после того, как я вырубился?

– Да не так уж и много ты пропустил, – начала рассказывать девушка. – Я большую часть времени пробегала, пока тебя искала. А Дазай, тем временем, взрывал коробки с динамитом, чтобы все это бесчинство было погребено. Мы были уже вдалеке и наблюдали за тем, как медленно обрушалась гора, все суккубы смотрели на это с замиранием сердца, – Асентия смотрела в окно, что было напротив нее и медленно погрузилась в себя и в воспоминания об этой ночи. – Уже время близилось к рассвету, первые лучи начинали уже пробиваться, а Дазайского все не было какое-то время. Суккубы с нами долго не пробыли, конечно, улетели, кто, куда, забирая своих несчастных сестер. Мефи последняя, кто улетела, желала, кстати, тебе скорейшего выздоровления, – Накахара кивнул, да продолжил набивать рот. – Не набивай излишне желудок – заболит, – Чуя закатил глаза, мол, давай без этого, на что девушка пожала плечами. – Затем все же к нам вышел Дазай, он призвал к себе Ктулху, и на конях мы уже примчали сюда, в эту деревушку. Он тут же принялся залечивать тебе раны, вливая в тебя литры разных микстур и эликсиров, – так вот почему был такой сильный привкус лекарств во рту, теперь Накахаре стало ясно. – И так каждый из нас по очереди наблюдал за тобой, ожидая, когда ты очнешься.

– Ясно, – тихо произнес инкуб. – Когда выезжаем?

– Дазай, конечно, не хочет задерживаться надолго здесь, поэтому вылечиться тебе до конца не даст, не удивлюсь, что, коли ты очнулся, то завтра в путь, – предположила рыцарь и насупилась. – Ты уверен, что готов ехать дальше?

– Дазай все равно не даст, – хмыкает парень.

– Я могу ему «намекнуть».

– Не стоит, только разозлишь, а это еще хуже, – лицо Чуи стало мрачнее тучи, и даже не до конца понятно из-за чего, то ли опять что-то заболело, то ли из-за воспоминаний о злом Осаму. Девушка только лишь тяжело вздыхает, еще и рыча на выдохе.

– Ну и компания у нас, – резюмирует она. Асентия еще смотрит какое-то время на инкуба, который доедал свой обед, она явно хотела спросить что-то еще, но не решилась. Тряхнула головой и замолчала. – Как закончишь есть, на тумбе стоят микстуры, которые нужно выпить, а поднос отдашь мне, унесу трактирщику.

После этого комната снова погрузилась в тишину.

***

Как и ожидалось, Дазайский не собирался оставаться здесь ради восстановления Чуи, мол, восстановится в дороге, не маленький. Также, он аргументировал тем, что у него все лекарства под рукой, и сможет поставить инкуба на ноги, а затем и на крыло.

Асентия пыталась сказать что-то против, но взгляд голубых глаз Накахары остановил ее, и она была вынуждена смириться.

Луна, пожалуй, больше всех была рада, что Чуя пришел в себя и даже кинулась к нему обниматься, от чего тот замер и даже не знал, как реагировать. Он услышал тихое: «спасибо» и, кажется, смутился. Хотя сложно было сказать. Было уже темно в комнате, горела лишь свеча.

К счастью для Накахары, он мог двигать крыльями, но отдавало это режущими болями в позвоночник и голову, потому он их сложил за спиной и старался больше ими вообще не двигать.

Они подготовили припасы, запрягли лошадей и отправились в путь на рассвете.

Чуя чувствовал сильную сонливость, да, он признавал, что ему бы еще денек отлежаться, слабость никуда от него не делась. Потому, чтобы хоть как-то восполнять силы, он решил вздремнуть. Одна проблема, сидя верхом можно упасть, поэтому он посчитал, что имеет полное право вцепиться в Дазая, уткнуться лбом ему между лопаток, да еще и ногами обхватил его туловище. Осаму потерял дар речи.

– Терпи, ты же хочешь, чтобы я быстрее пошел на поправку, а мне нужен сон, значит терпи, – охотник хотел было что-то ляпнуть, вдохнул побольше воздуха, да выдохнул его, махнув рукой на инкуба. Мол, делай, что хочешь.

– Какая прелесть, – прокомментировала Леттенхов, подъезжая ближе, она сама была в крепких объятиях подруги, ибо та тоже потихоньку засыпала. Осаму оставил и это без комментария, походу сегодня он встал не с той ноги. – Слушай, Дазай, – парень раздраженно выдохнул, но повернул голову к собеседнице. – А суккубы и инкубы настолько сильно отличаются друг от друга? – она спросила тихо и даже наклонилась к охотнику, чтобы только он ее услышал.

– Нет, – односложно отвечает он, но Сеня догадывается по выражению лица, что даже сам Дазайский не знает ответа на вопрос: почему Накахара так сильно отличается от своих собратьев…

– Тогда мне понятно, почему ты его пленил, – хмыкает Леттенхов, не говоря больше ни слова.