Глава 16

Лагерь ещё спал, когда Ледяная Орхидея проснулась от сильной боли. Она тихо зашипела, сгибаясь всем телом, и её взгляд метнулся к выходу из палатки. Рядом уже был Шелест Лиан — он не спал этой ночью, предчувствуя, что звёзды готовят их встречу с чудом.

— Всё хорошо, — прошептал он, нежно прикасаясь к ней носом. — Я рядом.

Мох, проснувшись от её крика, тут же пришёл. Он знал, что эта ночь станет особенной. Никто не тревожил их — остальные члены стаи держались на расстоянии, но каждый понимал, что сейчас рождается новая история.

Шли часы.

Под светом Луны, под шепот листвы и редкий скрип лоз, в мир пришли четыре крошечных комочка. Ледяная Орхидея тяжело дышала, но в её глазах сиял свет — свет матери, подарившей жизнь.

Шелест Лиан обвил хвостом её плечи и посмотрел на малышей. Один был белоснежный с голубыми глазами. Второй — дымчато-серый, как туман на рассвете. Третий — рыжеватый, с пятнышками, словно солнечные блики. А четвёртая — серебристо-чёрная, с белой полоской на груди, как звезда.

— Мы должны дать им имена, — прошептала Ледяная Орхидея.

Шелест Лиан кивнул и сел ближе.

Он посмотрел на белоснежного котёнка, что жалобно пищал и тянулся к матери.

— Этот будет Белый Лепесток. Чистый, как рассвет, что приходит после долгой ночи.

Затем Ледяная Орхидея указала носом на серого.

— А этот… будет Туманный Рассвет. Пусть будет мягким и мудрым, как утро после грозы.

Шелест Лиан посмотрел на рыжего малыша, который уже пытался встать на лапы.

— Этот — Янтарный Ветер. В нём будет огонь, и он понесёт нашу стаю вперёд, даже если подует буря.

И, наконец, оба родителя посмотрели на девочку с белой отметиной на груди. Она тихо лежала, но её дыхание было уверенным, и лапки — крепкими.

— А она… — прошептала Ледяная Орхидея, — будет Звёздная Тень. В ней что-то от неба и от ночи. Уверенная и сильная.

Шелест Лиан кивнул, и лёг рядом с Ледяной Орхидеей. Он обвил хвостом свою семью, а в его глазах стояла тишина — глубокая, светлая, как покой под лунным светом.

Мох подошёл позже, чтобы проверить новорождённых. Он посмотрел на них с благоговением.

— Это не просто котята, — прошептал он. — Это будущее стаи Лозы.

А Луна высоко в небе светила особенно ярко — словно благословляя каждую маленькую жизнь.

Прошло много лун с тех пор, как под светом Луны появились Белый Лепесток, Туманный Рассвет, Янтарный Ветер и Звёздная Тень. Каждый из них вырос по-своему, и в каждом чувствовалась кровь двух сильных котов — Шелеста Лиана и Ледяной Орхидеи.

Белый Лепесток был добрым, мечтательным. Он часто сидел на высоком выступе и смотрел на небо, словно ловил голоса предков. Коты стали звать его «глазами Луны».

Туманный Рассвет был молчаливым и наблюдательным. Он знал все тропы леса и первым замечал, если что-то было не так. Он редко говорил, но его слово всегда весило много.

Янтарный Ветер стал самым смелым. Он обожал состязания и гонки, каждый раз бросал вызов старшим котам и мечтал стать когда-нибудь Вожаком, как отец. Он был взрывной, но в душе — светлый и верный.

А Звёздная Тень... Она была тенью и светом одновременно. Тихая, но с сильной волей. Она часто разговаривала с Мхом, расспрашивая о травах и звёздах. Однажды Шелест Лиан заметил, как она, не зная, что её видят, стояла у ночного ручья и тихо шептала молитвы звёздам.

— Она похожа на твою сестру, — сказал Мох Шелесту. — В ней сила, которую невозможно объяснить.

В одну туманную ночь, когда остальные спали, Звёздная Тень услышала зов. Голос был тихим, как шорох листвы, но в нём звучала мощь предков.

Она вышла за пределы лагеря, туда, где Лоза клонилась к земле, будто склонялась перед кем-то невидимым.

— Ты пришла, как и должна была, — прошептал голос. Перед ней появился призрачный силуэт Звёздной Лианы, сестры Шелеста Лиана.

— Кто я? — спросила Звёздная Тень, опустив голову.

— Ты — та, кто поведёт, когда придёт мрак. Ты — голос старых лоз, дитя Луны и Льда. Ты будешь видеть то, что другим не под силу.

И тут Лоза вокруг неё будто зашевелилась, и на лбу у Звёздной Тени засияла крошечная белая точка — отпечаток судьбы.

Когда она вернулась в лагерь, Мох только кивнул, увидев её глаза, в которых теперь отражалось небо.

— Ты готова, — сказал он. — И когда придёт беда, ты будешь первым светом, что рассечёт её.