Глава 4: "Знать врага в лицо"

«Доброе утро. Как ты?»

Сегодня один из тех дней, когда мое утро начинается с ответа на сообщение в соцсети. На аватарке собеседника вот уже как три года красуется популярный аниме-персонаж, изредка сменяемый на другой кадр из аниме с ним же, но при этом у него не было ни одной личной фотографии в профиле. Любой бы подумал, что общается с типичным фэйком с десяток друзей, ведь единственное в его профиле настоящее – это имя. Однако мне не обязательно нужно было знать его полное имя или видеть обновляемую каждый месяц аватарку с его фотографией, потому как я знал его лично, хоть и виделись мы целых три года назад.

«Привет», - быстро написал я в ответ, что тут же был прочитан парнем по ту сторону.

— Я первая, - воскликнула сестра, убегая в сторону ванной. Иногда я думал завести будильник на десять минут раньше, чем у сестры, чтобы не ждать ее по полчаса потом. Но сейчас мне было не до этого. Слава редко мне пишет, мы оба часто бываем заняты из-за учебы или личных дел, но когда кто-нибудь из нас начинает, то все – это затянется на целый день. Начинается всегда с чего-то обычного, например, с вопроса о том, что происходило, пока мы не общались. Если происходило что-то грандиозное, то мы бурно это обсуждали, плавно переходя на обсуждение личной жизни или философских вопросов.

«Завалил математику».

Он начал печатать ответ – медленно внизу экрана в раскрытой переписке стали появляться точки, заставляя любого человека, видящих их, с волнением ожидать ответа. Я прошелся рукой по волосам, изрядно взлохмаченным за ночь, и решил наконец встать, слыша шум на кухне.

«Оу, тебя опять интернета лишат? ;-;».

Мама уже успела приготовить всем завтрак. Она улыбнулась мне, замечая стоящего на пороге, устало поприветствовала, попутно делая кофе. Кажется, вчера они довольно бурно обсуждали с отцом мою учебу. Я старался вечером вообще из комнаты не выходить, делая беспрерывно уроки, даже если они были заданы на следующую неделю, лишь бы меньше с отцом пересекаться.

«Не знаю».

— Будешь овсянку? – спросила она, опуская на стул.

— Ага.

Я не любил есть кашу – она всегда выходила жидкой, безвкусной и неприятной, но когда мама предложила залить овсянку йогуртом, то мой мир буквально перевернулся. После этого Катя начала называть меня неженкой, хотя сама порой съедала половину моей тарелки.

— Что папа вчера сказал?

Я решил с этим не тянуть. Чем меньше я знаю, тем больше нервничаю, а отец всегда так делает – утаивает до критического момента, раздувая небольшую проблему в огромный скандал. Она устало вздохнула.

«Может быть, мне в этот раз повезет)».

— А что он еще мог сказать? Как всегда: ограничение во всем. Но когда он узнал, что ты с одноклассником заниматься будешь, решил смягчиться.

«Почему?»

— И что в итоге?

Я заварил себе чай, после чего начал перемешивать фрукты и овсянку, прежде чем поставить весь свой завтрак на стол.

— Будет забирать тебя после уроков. Телефон не отберет, но к компьютеру садишься только по разрешению.

— А что про день рождение сказал? – вклинилась Катя, наконец-то освобождая ванную.

— Пока не разговаривали об этом.

«Я буду заниматься с репетитором. Ну, учительница назначила одноклассника помогать мне. Так что папин надзор продлится максимум до понедельника».

В этот раз, кажется, все обошлось. Всего-то надо потерпеть до понедельника, папа будет забирать на машине с уроков, хотя мне от школы минут десять пешком идти, но кого это волнует? А компьютером во время учебы я и так редко пользуюсь, только если надо доклад сделать или презентацию. Игры обычно ждут до выходных или каникул.

«Здорово с:

Может, я могу тебе чем-то помочь?»

Когда я вернулся на кухню, мама уже ушла собираться на работу, так что мы с Катей завтракали вдвоем, пока я вместе с тем пытался отвечать Славе.

— Вы все еще переписываетесь? – удивилась Катя, заглядывая в мой телефон. Я поторопился выключить его и скрыть от любопытных глаз сестры.

— Ну да, - я пожал плечами. – А что не так?

— Ну, ты же ему нравишься.

— Нравился, - исправил ее я. – Сейчас мы просто общаемся как друзья.

Она кивнула, молча соглашаясь со мной, но я понимал, что у себя в голове она уже навыдумывала множество теорий насчет меня и Славы. Какое-то время она молча ела, переписываясь с кем-то в телефоне, но ведь это не может продолжаться долго. Она улыбнулась, вцепившись в меня своим взглядом, словно бы не сильно хотела делиться посетившей ее великий ум идеей, но вскоре сдалась, наклонившись ближе ко мне и хитро проговорив:

– Позови его.

— Что? – опешил я. - Слава таким не интересуется.

— Каким «таким»? – недовольно повторила она.

— Вечеринками на дачах, - устало проговорил я.

— Да брось, я точно уверена, что ради тебя он приедет.

— Серьезно, я не стану его звать, - ничуть не смягчая тон, ответил я, больше не намереваясь продолжать этот бессмысленный разговор. Катя поняла это, хоть и пыталась одним умоляющим взглядом изменить мое решение.

— ... Ладно, я поняла тебя.

Нет, я абсолютно точно уверен, что она ничего не поняла, и решила все за нас двоих, как Катя делает постоянно.

«Просто присылай мне почаще котиков, хоть что-то будет поднимать мне настроение».

«Понял 😊».

Я улыбнулся, рассматривая пушистого белого кота, растянувшегося на бежевом диване. Это действительно поднимало настроение.

— Садитесь пока, мальчики, занимайтесь, я пойду чай попью.

Как она интересно завуалировала полтора часа болтовни в учительской с другими учителями или их совместный поход в столовую.

Мы заняли с Осиповым последнюю парту на среднем ряду. Я кинул сумку с вещами на стул перед партой и вытащил учебник и тетрадь. Обычно я редко брал с собой учебники, так что можно сказать, я основательно подготовился к дополнительному занятию. На самом деле, я вообще не представлял, чем мы будем заниматься всю эту оставшуюся неделю с Осиповым. Еще больше я не понимал, почему он так легко согласился. Я представил, если бы был на его месте, то что бы сделал? Вот ты весь постарался, поломал голову над дополнительными заданиями, не говоря уж о замысловатых обычных, радостно осознаешь, что все решил без единой ошибки, чтобы что? Потом двоечнику помогать? Оставаться ради чужой оценки после уроков? А ведь Саша ничего против не сказал, даже со мной достаточно добродушно поздоровался, так же мило поинтересовался о моем настроении. В действительности, будь я на его месте, сочинил бы любую уважительную причину, чтобы не ходить. Мало что ли по шесть уроков в день, чтобы еще здесь оставаться и тратить время на непонятно кого. Ведь по факту мы не были никогда близки с Осиповым. Наш максимум – поздороваться, если случайно столкнулись в коридоре или кабинете. К слову, такое могло происходить раз в неделю, и то если повезет. Возможно, это звучит забавно – мы же с ним одноклассники, видимся каждый день по шесть часов, но толком и не разговаривали особо. А тут на тебе – целых сорок пять минут будем сидеть рядом и обсуждать математику и то, насколько я глуп – верх моих мечтаний. А что ни говори, но Осипов отлично поддерживает свой образ школьного идола – готов прийти к любому на выручку, не проронив и слова против.

От таких мыслей я почему-то почувствовал себя не в своей тарелке.

Для начала, договорившись, мы решили закрепить последнюю пройденную мной еще до болезни тему, ведь даже в них на контрольной я умудрился допустить легкие помарки. Осипов решил не терять времени зря, и пока я решал свои примеры, он начал делать домашнее задание на завтра, при этом готовый в любое мгновение отвлечься и помочь мне, если вдруг возникнут вопросы. В кабинете мы остались одни, а потому была непривычная тихая атмосфера. Ведь на уроках, даже во время самой сложной контрольной, постоянно кто-то перешептывался, листал тетради или любым другим способом шумел. Не скажу, что я хотел отвлекать Сашу от заданий, тем более когда он по доброте душевной решил мне помогать, но, странно или нет, сейчас эта тишина на меня малость давила.

— Почему ты вдруг... согласился на это? – осмелился спросить я.

Поначалу даже показалось, что он не услышал моего вопроса, старательно выводя слова в тетрадке, но потом вдруг резко посмотрел на меня. Признаться, его этот взгляд напомнил мне сестру: она так постоянно смотрела, когда придумывала свои хитрые идеи, которые в последствии никогда мне не нравились. Но, возможно, из-за сложившегося образа отличника в моей голове я бы никогда не подумал, что он замыслил что-то плохое.

— Ты хорошо решаешь. Подумал, что для тебя это важно. И хотя бы с тобой это не будет работа впустую.

Я насторожился.

— Откуда ты знаешь?

— Ну-у, - он отвел взгляд в сторону, словно только сейчас заметил висящие на стене плакаты с тригонометрическими формулами и теоремой Пифагора, с интересом рассматривая их. – Я это знаю еще с прошлого года. Вообще-то, - он смущенно улыбнулся. – Я знаю всех, кто хорошо разбирается в математике. Знаешь, что-то вроде «нужно знать своего врага в лицо».

Я нахмурился, пытаясь вспомнить что-то экстраординарное в прошлом году по математике за собой, но, признаться, у меня за тот период никогда не было пятерок или громких похвал от Елены Ивановны, а если и была хорошая оценка, то за что-то обычное вроде сделанного домашнего задания или разбора задания у доски, а никак не за контрольную.

— Не понимаю... – признался я, окончательно забрасывая попытки вспомнить.

— Это была контрольная во второй четверти, последняя самая. Помню, было пять заданий и дополнительное, Елена Ивановна тогда все на доске написала, сама не давала. Я тогда долго думал над дополнительным, запутался на самой середине решения, даже не понимал, совершил где-то ошибку или просто не мог додуматься до окончательного решения. В общем, я тогда спросил у Елены Ивановны об этом, и она показала мне... твое решение.

Я нервно усмехнулся, зарываясь в тетрадку, но уже перестал понимать цифры перед собой.

Два факта в мгновение ока выбили меня из колеи. Во-первых, что гений всея математики нашего класса вдруг не смог решить задание. И ладно бы это, все мы не идеальны, каждый может совершить ошибку или чего-то не знать, но сам факт того, что я его в этом превзошел, никак не мог уместиться в моей голове. Он больше казался абсурдным, нелепой шуткой или издевкой, но я прекрасно понимал, что Осипов так поступить не мог, и от этого не было легче. Во-вторых, никогда бы не подумал, что Елена Ивановна будет давать кому-то смотреть мое решение. Это с первого взгляда может показаться непримечательным – мало ли ей было просто лень объяснять, проще ведь показать готовое решение. На деле же все не так. Она буквально показывала меня Осипову, как бы намекая, что вот, мол, есть еще в классе такие люди, способные бросить тебе вызов.

— У тебя была тогда такая глупая ошибка в первом примере, явно из-за невнимательности допустил. Не будь ее, тогда бы ты получил две оценки, вместо одной. И стал бы лучшим за контро...

— Но я не стал, - прервал его я. – Странное у тебя хобби. Что еще за «знать своего врага в лицо»?

Саша рассмеялся, пропуская мою напускную грубость мимо ушей:

— Сложно быть умным в чем-то одному.