34. Примирение.
Вечер 8 марта был, наверное, самым счастливым и незабываемым, особенно для Аполлоши. Ему больше всего «подфартило»: мало того, что они помирились с Котёнком, рядом был любимый братуха с супругой и надёжные друзья.
Котёнок, познакомившись поближе с родственниками Аполлоши, совсем перестал их стесняться. Видимо, их профессия влияла на отношения к ним других людей. Врачи, как и актеры, народ бесполый! И только раз у Котёнка мелькнула мысль: «А2» его приняли, а как отнесутся родители Аполлоши, когда узнают? ... Но он отбросил её как ненужную. Слишком рано об этом заморачиваться.
Когда гости разошлись и за ними закрылась дверь, Аполлоша подошёл к Котёнку вплотную и просто молча смотрел ему в глаза.
Глазами тоже можно говорить!
В глазах Аполлоши бушевала буря!
Сверкала молниями страсть!
И расцвела двойная радуга надежды и желания.
И Котёнок не устоял. Он медленно обхватил двумя руками талию Аполлоши и нежно прижался к нему.
Без слов...Слова сейчас совершенно не нужны были.
Им обоим и так всё было понятно.
Аполлоша погладил по голове Котёнка.
– Не отращу! – пробурчал Котёнок.
– Я ещё ничего не сказал – ласково засмеялся Аполлоша.
– Зато подумал!
– Котёночек, а если серьёзно, в чём причина, что ты категорически не желаешь отрастить волосы? Ты мне расскажешь? Чтобы я в будущем не приставал к тебе. Мне почему-то кажется, что у тебя для этого есть веская причина.
– Расскажу...как-нибудь потом...
– Ты в своём репертуаре! – Аполлоша наклонился и поцеловал Котёнка в переносицу.
У Котёнка навернулись на глаза слёзы и так и застыли на кончиках ресниц.
Аполлоша испугался, что он опять чем-то обидел Котёнка.
– Прости! Я снова тебя обидел? Прости-прости!!!
– Не обидел! Нет, но твой поцелуй...он мне напомнил... – Котёнок замолчал.
Аполлоша, обняв за плечи Котёнка, нежно гладил его по затылку, шее, спине, слегка покачиваясь, словно в медленном танце.
Котёнок вдруг резко отодвинулся от Аполлоши и посмотрел в его тёмно-серые глаза:
– А что это мы тут стоим? Давай кровати назад двигать! Одному несподручно!
И он оторвал свою тушку от Аполлоши и энергично направился в комнату. Аполлоша безропотно двинулся за ним следом.
Им понадобилось всего полчаса, чтобы вернуть кровати на прежнее место, убрать пыль, протереть пол. И не сговариваясь, они сменили постельное бельё, постелив новогодний комплект.
Вчера вечером, когда они остались вдвоём, Аполлоша не осмелился прикоснуться к Котёнку. Он ограничился только поцелуями. Они всё ещё были напряжены после размолвки.
Но сегодня, после такого замечательного вечера, остатки «льда» растаяли и оба не хотели терять даже ни минуты – всё оставшееся время они желали «прилипнуть» друг к другу и не «отлипать», пока не наступит время отправляться на службу.
– Надеюсь, что сегодня нас никто не побеспокоит. – выразил надежду Котёнок.
– Ну что, в душ? – спросил Аполлоша.
– В него. – согласился Котёнок. – Только сначала форму приготовим, чтобы завтра не носиться по квартире.
За своей формой парни следили тщательно. Она всегда была в безупречном состоянии, чтобы её в любой момент можно было сразу же надеть. Форма каждого висела на вешалках: рубашка, брюки, китель, галстук. Всё стиранное, чищенное, глаженое. Бельё и носки из шифоньера перекочевали на стул.
Хорошо быть военным: никакой заморочки с ежедневными нарядами – надел форму и пошёл! Для полётов предназначалась специальная одежда. Только следи, чтобы она была чистой и не вонючей. Ну, а для личного времени уже можно было и гражданку надеть. Только многие военные предпочитали ходить в форме, особенно летчики и техники – они практически не вылезали из летных и технических комбинезонов. Хотя, честно говоря, это уже зависело индивидуально от каждого. И все предпочитали куртки. Практически 99,9% военных не любили шинели. В них было холодно, в отличие от курток летчиков и техников. Поэтому большинство, если и одевали гражданку, но сверху на них были всё равно форменные куртки.
Форма для полётов:
Парни прихватили полотенца и вместе направились в душ. Им нравилось принимать душ вдвоём, хоть и было тесновато. Они мыли друг друга, иногда балова́лись, веселились. Но всегда выходили оттуда уже заведённые и нетерпеливые. Любовью заниматься они предпочитали на кровати. По отдельности они принимали душ только по утрам перед службой. Или если вдруг кому-то из них, а это, в основном, был Котёнок, захочется полежать и побалдеть в ванной.
Выйдя из душа Аполлоша стащил с Котёнка полотенце, подхватил его на руки, как принцессу, и в пять шагов преодолел расстояние от ванной до кровати. Так с Котёнком на руках он и уселся на неё.
Он держал его, словно маленького ребёнка.
Котёнок потянулся к губам Аполлоши. Их губы встретились, приоткрылись, языки встрепенулись, тихонько дотронулись друг до друга и...спрятались каждый в своем королевстве.
Котёнок расцепил свои руки и сел верхом на колени Аполлоши лицом к лицу. Он так соскучился по нему, что взял инициативу в свои руки.
Они, не отрываясь, смотрели друг другу в глаза. Дыхание у обоих замедлилось, стало более глубоким, словно они его сдерживали.
Котёнок медленно гладил Аполлошу по шее, ключицам, плечам, постепенно перемещаясь вниз. Вот его ладошки скользнули по ягодкам-малинкам, которые тут же сжались в тугой комочек. Он поиграл с ними пальцами, нежно пощипал, покрутил и «покатал» их словно шарики. И ладони дальше заскользили вниз, не пропуская ни одного миллиметра такого желанного любимого тела.
Дойдя до пупка, ладошки Котёнка погладили крепкий пресс, и заскользили на спину Аполлоши, медленно поднимаясь вверх. Котёнок прижал к себе Аполлошу и уткнулся ему в изгиб шеи и ключицы.
Аполлоша не смог просто наблюдать, как Котёнок ласкает его тело и ответил на его объятия. Его руки также обняли Котёнка и нежно гладили по спине. Котёнок слегка подул Аполлоше в левое ухо, ласково захватил его мочку с родинкой и сделал несколько нежных «сосательных» движений.
Аполлоша застонал, да что там застонал – зарычал! – в полный голос! Родинка - это самое чувствительное место на его теле! Даже «малыш» не обладал такой чувствительностью, как родинка на левой мочке уха.
‒ Как же я скучал по тебе...твоему телу...рукам...ласкам...поцелуям – шептал Котёнок.
– Я тоже...мне небо с овчинку показалось без тебя!
Котёнок снова приласкал мочку с родинкой, и Аполлоша, не выдержав, зажав крепко в своих объятиях Котёнка, резко развернул его, уложил вдоль кровати и навалился на него всем своим телом.
– Я тебя сейчас изнасилую – прошептал сквозь зубы Аполлоша.
– Как конкретно будешь насиловать? – засмеялся тихонько Котёнок
– Зацелую до полусмерти!
– Такой способ насилия мне очень люб! Начинай!
Аполлоша приложился к губам Котёнка, крепко поцеловал, прикусил его верхнюю губу, нежно пососал её, облизал кончиком языка, продолжил то же самое с нижней губой, а потом стал выцеловывать лицо, шею, ключицы, грудь Котёнка, постепенно спускаясь к паху – там его ждала заветная родинка. Её он оставлял напоследок – самое вкусное и самое желанное перед тем, как уделить внимание «младшенькому котёнку».
У обоих сумасшедшее желание волнами окатывало их тела, заставляя дрожать и стонать от возбуждения. Стаи «бабочек» порхали внизу живота и ждали того всепоглощающего момента, когда можно будет им завершить свой возбуждающий полёт.
В тишине раздавались только стоны, вздохи и звуки поцелуев.
Аполлоша приласкал любимую родинку в паху Котёнка, чем довёл его до почти полуобморочного состояния.
– Апол...лоша...не томи, я...уже с трудом...сдерживаюсь... – простонал Котёнок. – Я...хочу...чтобы ты...а-а-а-а-а!!!
Аполлоша одним движением заглотил «маленького котёнка» и на несколько мгновений остановился, чтобы Котёнок не разрядился раньше времени и чуть успокоился. А потом он медленно, не прилагая усилия, стал ртом возбуждать и ласкать мужскую гордость Котёнка: вверх-вниз...вверх-вниз..., постепенно усиливая давление рта и увеличивая скорость.
Котёнок от такого умопомрачительного возбуждения извивался на кровати, словно змея. И только он подходил к точке «невозврата», как Аполлоша приостанавливал свои манипуляции, не позволяя Котёнку получить желаемое, а потом, снова продолжал свои сумасшедшие ласки.
– Я больше не могу, – простонал Котёнок... – Я хочу кончить! ... Пожалуйста! – умолял Аполлошу Котёнок. – Ты уже достаточно изнасиловал меня...
Котёнок от такого возбуждения весь покрылся потом. Капельки стекали с груди, живота по бокам на кровать. Под Котёнком простынь уже была влажная. В его глазах стояли слёзы; накапливаясь в уголках глаз, они стекали по вискам.
Аполлоша протянул руку под подушку, вытащил из-под неё салфетку, сделал сильный «всос» головки «младшенького котёнка», быстро вытащил изо рта и накрыл её салфеткой, слегка зажав в своём кулаке. Всего двух мощных движений другой рукой по разгорячённому стволу хватило, чтобы Котёнок, наконец-то, отсалютовал.
«Залпы» были мощными, неоднократными и густыми. Все это время, пока Котёнок салютовал, Аполлоша нежно держал в своём кулаке укутанную салфеткой головку. Благодаря такому «предусмотрительному» действию, тело Котёнка не было испачкано «любовной» жидкостью.
Пока Котёнок отходил от сногсшибательного оргазма, Аполлоша сходил в ванную, намочил чистую салфетку и ею протер его лицо и тело от пота. Затем он поцеловал Котёнка, приподнял его, прижал к себе, протер влажной салфеткой спину Котёнку и прошептал:
– Тебе понравилось моё изнасилование? Я в него вложил всю свою нежность и любовь...
– Я отомщу тебе тем же... и даже больше...я что-нибудь придумаю... обязательно придумаю... – еле прошептал Котёнок, а сам протянул руку между их тел и обхватил «малыша» Аполлоши в свои объятия.
Пока Котёнок получал свою «порцию» удовольствия, Аполлоша был доведён до максимального возбуждения. Поэтому его «малыш» был в состояние полной боевой готовности.
Пока Котёнок, лаская «малыша», сам отдыхал от перевозбуждения, ему в голову пришла неожиданная мысль. Озвучивать её он не стал, но привести в действие решил попробовать. Он поцеловал Аполлошу, попросил его улечься поудобнее, а сам прошел на кухню, вылил остатки шампанского в стакан, именно в стакан, а не в фужер, чтобы Аполлоша не смог сразу догадаться, что там в стакане налито.
Он уселся на Аполлошу верхом. Взгляд его васильковых глаз излучал целую гамму чувств: и любовь, и желание, и похоть, и что-то ещё такое, от чего у Аполлоши вдруг ёкнуло сердце.
Мы в слух. Аполлоша: Котёнок, что ты задумал??? От такого взгляда мурашки по телу табуном забегали! Зная тебя, нужно ожидать всё, чего угодно!
‒ Ну-с, приступим! – И Котёнок хищнически улыбнулся.
Он наклонился в Аполлоше и нежно поцеловал его в губы. Затем переместился к мочке уха с родинкой, поигрался с ней, приведя в умопомрачительное состояние Аполлошу, и дальше, не спеша, двинулся вдоль торса вниз, выцеловывая каждый миллиметр Аполлошиного тела.
Аполлоша с трудом сдерживал в себе желание закричать от удовольствия в полный голос. Но когда Котёнок лизнул его напряженную от неимоверного удовольствия головку, Аполлоша не выдержал и громко застонал.
Мысли в слух. Котёнок: Стонешь? Чуть позже ты у меня кричать начнешь! Не мне одному сходить с ума от бешеного удовольствия.
Котёнок ласково и очень нежно захватил всего «малыша», насколько позволил ему размер его рта. Он начал крепко сосать языком и губами, одновременно двигая головой вверх-вниз. Что не умещалось в рот, доставалось на «растерзание» пальцам Котёнка. Так что «малыш» полностью был обласкан от дырочки до самых яичек.
Вдруг Аполлоша резко остановил Котёнка, сел и сделал несколько глубоких вдохов.
Котёнок испуганно посмотрел на Аполлошу: неужели он сделал ему неприятно или больно? Но он еще даже и не начинал толком.
Аполлоша пошарил под подушкой, что-то достал, затем обнял Котёнка, поцеловал его нежным долгим поцелуем и прошептал в ухо:
– Я согласен...
И Котёнок почувствовал, как на его указательный палец правой руки Аполлоша одним движением надел что-то прохладное.
Котёнок посмотрел на руку и увидел: на его указательном пальце был надет...напальчник. И Котёнок всё понял, но его харизматичный характер не позволил упустить такую неожиданную возможность хоть чуток «поиздеваться» над Аполлошей.
Демонстративно разглядывая свой «резиновый» палец, он спросил:
– С чем согласен? – и невинно посмотрел на Аполлошу.
Аполлоша, не отрывая взгляда от любимых васильковых глаз твердо сказал:
– Я согласен на массаж. Ты сделаешь мне его сейчас! – и вручил Котёнку пузырёк с лубрикантом.
Котёнок заулыбался во весь рот, обнял своего Аполлошу и крепко поцеловал. А затем он легонько толкнул Аполлошу на кровать, нагнулся и захватил «малыша» снова в плен, возвращая наполовину остывшее желание.
Аполлоша расслабился и погладил Котёнка по его «ёжику», глубоко в душе сожалея о том, что у него такая короткая стрижка, и мечтая о том, что когда-нибудь Котёнок всё же отрастит себе шевелюру.
Котёнок тем временем довел Аполлошу до сильно возбужденного состояния, остановил минет и, глядя в глаза Аполлоше, спросил:
– Я могу войти сейчас?
– Да.
Котёнок открыл пузырёк, аккуратно нанес лубрикант на палец с напальчником, помассировал заветную дырочку, равномерно распределяя смазку.
Аполлоша от неожиданности, что смазка возымела охлаждающий эффект, слегка напрягся.
– Я очень осторожно и аккуратно буду, не дрейфь! Не зря же нас Антоша дрессировал.
И Котёнок плавным движением вошёл внутрь Аполлоши.
Аполлоша не издал ни звука, только откинулся полностью на спину, сделал глубокий вдох и постарался расслабится. Котёнок медленно стал исследовать внутренность Аполлоши, ища заветную точку под гордым именем «простата». Он делал круговые движения по спирали, входя всё глубже и глубже. И когда палец почти вошел до конца, Аполлоша резко дернулся и вскрикнул – Котёнок задел простату.
– Я её нашел?
– Да.
– Тебе больно? Или другие ощущения?
– Когда только вошёл, был небольшой дискомфорт, но не больно. Сейчас и дискомфорта нет.
Котёнок снова задел пальцем простату. Аполлоша тихонько застонал от очень приятного ощущения.
– Тебе приятно?
– Очень!
Тогда Котёнок другой рукой взял «малыша» и одновременно двумя руками стал возбуждать Аполлошу, внимательно следя за его реакцией.
Аполлоша застонал, прогнулся в пояснице и попытался схватить руками за волосы Котёнка. Но у него ничего не вышло, тогда он положил руку на затылок и прижал голову Котёнка к своему «малышу».
– Пожалуйста, приласкай его – со стоном попросил Аполлоша.