Глава 43. От лица Ананда

Я смотрел в окно, наблюдая за тем, как снежинки медленно падают на землю, и чувствовал, как внутри меня разливается тепло. В такие моменты дом становится особенно уютен, каждая комната наполняется теплом и светом. Мы с Мортеном украсили елку вместе с Молли,  ибо близилось Рождество, её радостный смех разливался по дому, словно музыка для моих ушей и души.

Молли быстро нашла общий язык с Мортеном. Они вместе проводили много времени, играли в настольные игры, рисовали и смотрели старые мультфильмы. У Молли было особое отношение к Мортену — она видела в нём близкого друга. Я видел, как их связь укрепляется с каждым часом, и это приносило мне радость и упоение. И я никогда не вмешивался.

Но моё счастье оказалось мимолетным, как и ожидалось. На следующий вечер, когда мы все трое сидели в гостиной, входная дверь резко отворилась. Я подошел к коридору и застыл, увидев Эву.

Она стояла в прихожей, с пренебрежением глядя на меня и с заботой прикрывала курткой слегка округлившийся живот.

— Ты беременна? — выпалил я от шока, растерявшись.

— А тебе-то какое дело? — фыркнула Эва. — Позови Молли, мы едем домой.

— Может, зайдешь в дом? — вздохнул я.

— Ладно, — буркнула Эва.

Эва прошла в гостиную и села по-хозяйски на диван, а Молли и Мортен уставились на нее, не ожидая прихода.

— Ну привет, — усмехнулась она, с презрением оглядев Мортена.

— Привет, — сухо ответил Мортен.

— Как тебе здесь? Нравится в нашем доме? — начала задавать она тому вопросы с издевкой.

— К чему вы это? — усмехнулся дерзко Мортен.

— Просто так, — отвернувшись, хмыкнула Эва. — Молли, собирайся. И дома поговорим! — посмотрела она строго на дочь.

— Мама, я хочу побыть с папой, — растерялась Молли.

— Нет, — отрезала Эва. — У нас теперь другая жизнь и у него тоже.

Я наблюдал со стороны за ее спектаклем одного актера, и не сдержавшись, сказал:

— Молли, иди с Мортеном в другую комнату, нам нужно поговорить.

Мортен окинул меня недовольным мимолетным взглядом, и взяв за руку дочь, удалился из гостиной.

— Можешь не уговаривать, я хочу забрать Молли, — твёрдо сказала Эва. — Она должна быть со мной и с Альфом.

Я почувствовал, как внутри меня всё закипает от ее реплик.

— Ты не можешь просто прийти и забрать её. Она моя дочь тоже! — возразил я. — Кто такой Альф?! Он никто ей!

— Ананд, я не могу иначе... — Эва взглянула на меня с какой-то печалью и усталостью. — Ты сам знаешь, что для неё будет лучше быть со мной. Я скоро рожу, и Молли нужна стабильность.

Её слова резали по живому. Я знал, что Эва права, но принять это было невероятно тяжело. Внутри меня бушевала буря эмоций — страх, злость, беспомощность. Я пытался подобрать слова, но они словно застревали в горле.

— Ты же понимаешь, как это тяжело для меня, — наконец, сказал я.

— Я понимаю, Ананд. Но Молли будет жить со мной и точка. Мы можем договориться о встречах через суд, — заявила она.

Её спокойствие и некая самоуверенность дико раздражали меня сейчас.

— Ты думаешь, что можешь просто так прийти и всё изменить? Что за театральная постановка? — я не смог сдержаться, мой голос снова повысился.

— Ананд, не усложняй. Это не про нас. Это про Молли, — спокойно ответила Эва.

Я опустил голову, чувствуя, как слёзы подступают. Все мои аргументы разбивались о её «железную» логику. Она была права, но мне от этого не становилось легче.

Я пытался говорить с Молли, объяснить ей ситуацию, но её детская наивность и искренняя радость от встречи со мной и Мортеном не угасали, делая это ещё более мучительным.

Мортен все эти дни поддерживал меня как мог, но я видел, что и ему нелегко. Мы все понимали, что эти мгновения счастья утекают быстро, как песок сквозь пальцы.

В этот вечер  Эва забрала Молли. Мы стояли на пороге, прощаясь. Я обнял дочь, стараясь запомнить её смех, её тёплые руки и душераздирающе светлый взгляд.

— Я буду скучать, папа, — тихо сказала Молли, обнимая меня с досадой.

— И я буду скучать, моя дорогая, — ответил я, чувствуя, как сердце разрывается на части.

Эва, не сказав больше ни слова, забрала Молли и уехала. Я стоял на пороге дома, глядя вслед уезжающей машине, и чувствовал, как внутри меня пустота разрастается, заполняя бескрайнее пространство. Мортен подошёл ко мне, мягко опустив руки на плечи.

— Она вернётся, — тихо сказал он. — Молли всегда будет частью твоей жизни, а ты ее. Главное, что ты в ее сердце, а она в твоем. Навсегда.

Я знал, что он прав. Но это не делало боль менее острой. Я обнял Мортена, и мы стояли так, греясь от тепла  друг друга, пока декабрьский снег медленно окутывал нас своей белой вуалью.