Часть 11

- Стоять, - Чонгук перехватил мужа у комнаты, где тот спал последние две недели. – Ты пойдешь со мной, - сказал он и повел Чимина в герцогские покои.

- Если ты думаешь, что я буду спать с тобой, потому что тут твой друг и не мечтай, - покойно процедил Чимин. – И вообще я устал.

- Еще бы ты ведь уже вторую неделю рушишь мой дом!

- Он и мой тоже, - ответил Чимин. - Или я ошибаюсь?

Чонгук посмотрел на мужа и словно увидел другого человека. Уверенного, гордого, самовольного, сильного духом. И тут же стал присматриваться, стараясь разглядеть, то чего казалось, он не видел. Вздернутый подбородок, взволнованный и одновременно дерзкий взгляд черных как ночь глаз, легкая ухмылка.

- Может мне еще и пройтись, чтобы ты лучше меня разглядел? – иронично произнес Чимин.
А Чонгук словно и не слышал. Его взгляд упал на чертовски соблазнительные губы мужа, и он невольно облизнулся.

- Эй, прекрати! Я не собираюсь подаваться под твои чары.

- Ты считаешь меня очаровательным? – весело спросил Чонгук.

- Чего ты хочешь?

- Тебя, - обольстительно произнес Чонгук и приблизился к мужу. – Ты ведь знаешь, что едва ли наш брак можно считать настоящим.

- Тем лучше, - улыбнулся Чимин и отступил.
– Не смей ко мне прикасаться.

- От чего же? Ты мой муж, - сказал Чон.

- Нет. Мне до сих пор тошно. После твоих прикосновений мне приходиться драить себя мочалкой, потому что я чувствую себя таким же грязным, как ты, - выпалил Чим и весь сжался от того, что Чонгук поднял руку. – Снова ударишь? Заставь меня еще сильнее тебя ненавидеть.

Чонгук занес руку и со всей силы ударил, но не мужа, удар пришелся по стене.

- УБИРАЙСЯ! ПОШЕЛ ВОН! – прорычал Чонгук.

Чимин томно вздохнул и вышел из комнаты. И только у себя в комнате он дал волю чувствам.

«Боже, его рука. Он же ее в кровь разбил и все из-за меня. Но он сам виноват, сделал мне очень больно. Он должен знать, что пришлось мне пережить», - думал Чимин.
Ужин прошел спокойно. Однако каждый раз, когда Чимин смотрел на руку мужа, ему делалось дурно. Он вовсе не хотел, чтобы тот поранился, но и бить себя Чимин больше не позволит. Когда Чонгук спросил, что случилось с рукой друга, он лишь пожал плечами и увел тему в другое русло.

После ужина мужчины поиграли в вист, и как оказалось, Хосок был чудесным игроком и выиграл приличные деньги.

- Думаю, если мне удастся каждый день вас всех обыграть, я смогу купить себе собаку.

- Собаку?

- Да, всегда о ней мечтал, - пояснил Хосок.
И никто утром не удивился, когда Юнги не было за завтраком. По крайней мере, никто кроме Хосока. Как он объяснил, он встал, а Юнги не было, и его часть постели была холодная. В это мгновение Чимина кольнула зависть – ведь у Хосока было то, о чем всегда мечтал он. А ведь очень расстроился, что его оставили одного. «Я так люблю просыпаться, когда он рядом. Кажется, будто я каждый день просыпаюсь в сказке. Ведь это он мне ее создает», - поделился Хосок Чимину, когда они после небольшой прогулки пили чай в гостиной.

Пока они пили чай: Хосок все восхищался Юнги, рассказывал, как они познакомились. И хотя одна деталь все же ненадолго ввела Чимина в ступор, но он понял, что для него это не имеет значение, потому что Хосок замечательный. Он действительно был будто из сказки, такой нереальный персонаж. Стоило сказать хоть слово, и он тут же улавливал суть и начинал говорить и говорить. По одному лишь взгляду он мог понять, что чувствует человек. Например, утром, когда за столом остались только они вдвоем Хосок заявил:

-Ты очень обеспокоен. Не из за Чонгука?

- Нет, просто думаю, когда бы мы могли вернуться в Корею.

- Ой, зачем? Здесь так чудесно! Будь моя воля я бы отсюда не уезжал, - весело проговорил Хосок.

И вот сейчас сидя в гостиной, он говорил
Чимину, что если Юнги не явиться через пять минут, то он уедет, да так далеко, чтобы тот его никогда не смог найти.

- Не знаешь, куда можно уехать, чтобы никто не нашел?
Чимин вспомнил как они, тут живя с мужем, могут так прятаться, что их просто не отыскать. И хотя, его если хорошо поискать найти то можно, то мужа абсолютно нельзя.

- Думаю, Чонгук прекрасно знает ответ на этот вопрос, - ответил Чим.

- Честно, вчера до ужина мы слышали крик, и как выяснилось - это кричал твой Чонгук, - начал Хосок, - что произошло?

- Извини, но я не хочу говорить про это, - замялся Чимин.

- Чимин, все проблемы можно решить, если найти их корень. Так в чем дело?

В этот момент Чонгук как раз направился в гостиную и услышал слова Хосока. «И, что же ты ответишь?», - подумал Чонгук.

- Это я виноват. Я его разозлил, - ответил Чимин.

«Боже, я все что угодно ожидал, но не этого. Ну почему ты не сказал, что я пытался тебя ударить? Что я свинья?».
Тут кто-то положил руку на плечо Чонгука, и он дернулся.

- Боже, что так пугать?

- Плохо подслушивать! – заметил Юнги и вошел в гостиную. – Всем добрый день.
Хосок в мгновенье встал и, бросив злобный взгляд на графа, направился прочь из гостиной, но Юнги поймал его за руку.

- Ну ты чего?

- Я проснулся один! - отчеканил каждое слово Хосок. - Где ты был?

- Пойдем, покажу где, - сказал он и повел Хосока на выход из дома.

- Не мог бы ты попросить слуг заменить мой матрас, - решился попросить Чонгук. – Я уже не могу. У меня все затекло.

- Конечно, - сказал Чимин, и Чонгук кивнув уже было вышел из гостиной, как Чимин произнес, - извини, это из-за меня у тебя отвратительный матрас и еда, и рука, - Чонгук чувствовал дрожь в голосе мужа. «Да, что с ним такое? Куда делась его уверенность?», - задался Чон. – Я верну портьеры твоей матери и велю починить стулья, если конечно это возможно.

- Уж не наигранная ли это покорность?

- Что? Да как ты смеешь? Ты столько боли мне причинил и не удосужился хотя бы раз попросить прощения. А если у меня есть совесть и ум, чтобы признать свою неправоту, то все это игра? Ты считаешь все такие жалкие бесчувственные тва...
Чимин не успел договорить, так как в комнату влетел Хосок, словно ребенок и стал кричать, что Юнги подарил ему собаку.

- Здорово, поздравляю, - сказал Чимин. – И как ты его назвал или ее?

- Это настоящий кобель, и назвал я его Микки.

«Ага, прям как мой муж», - подметил Чимин и произнес: - Чудесная кличка.

- Ох, как же я счастлив. Пойдем, - он взял Юнги за руку, - я тебя всего зацелую.

- Он действительно влюбился, - заметил Чимин.

- Он просто болван! – сказал Чонгук и вышел из гостиной. Чимин пошел за ним. – Тебе чего?

- Почему болван?

- Юнги, не понимает, чем ему все это грозит. Это скандал! Причем грандиозный.

- Боже, а не все ли равно? Они любят друг друга, и Хосок замечательный!

- И ты туда же! – Чонгук махнул рукой и вошел к себе в кабинет, захлопнув дверь перед носом мужа. – И как я мог забыть, что здесь нет стульев?

- Грубиян! Ты мне чуть нос не сломал, - возмущенно процедил Чимин, когда вошел в кабинет.

В кабинете был диван с кожаной обивкой, куда пристроился Чонгук и упер взгляд в потолок. С западной стороны дивана, вдоль стены стояли шкафы с книгами, а массивный стол из красного дерева стоял напротив него. Он был завален бумагами, папками, книгами. Окна были занавешены темными портьерами, и казалось, не впускали ничуть света в комнату. Поэтому Чимин подошел и раздвинул их. Комната в мгновенье наполнилась светом, да и вид из окна удивительный. Оно выходило прямо в сад, и сейчас глядя на улице, можно было сказать, что ты находишься в сказке.

- В детстве, мы с папой всегда делали фигурки на снегу, - вдруг сказал Чонгук и Чимин повернулся к нему. Он сидел в вольной позе на диване, закинув руки за голову. – Он говорил, что они наше олицетворение. И они получатся такими, каким я вижу мир, что чувствую в этом момент. Я его не понимал. И однажды уже после смерти родителей дед вывел меня на улице и предложил сделать фигурки. И тогда я понял отца.

- И что там было?

- Ничего. Не было фигурок, лишь сплошной хаос. Тоже и творилось тогда со мной. Я никак не мог привыкнуть к мысли, что их больше нет. Наверно в тот день я понял, что для меня жизнь утратила смысл, потому что во мне ничего не осталось. Сплошная пустота, - грустно заключил Чонгук.

- Это не так! Ты не можешь утверждать, что совсем ничего не чувствуешь. В конце концов, ты же на меня злишься, - подметил Чимин. А потом улыбнувшись своим мыслям подошел к мужу и взяв того за руку, сказал, - Пошли.

Чонгук встал и молча, пошел за мужем. Чим схватил их плащи и вышел на улицу. За руку повел мужа в сад и тот вопросительно уставился на него.

- Что мы тут делаем?

- Вот что, - сказал Чимин и толкнул мужа в снег. – Сделаем фигурки? – спросил он и мирно уселся на бедрах мужа.

- Что ты делаешь?

- Давай за дело или я накормлю тебя снегом, - сказал Чимин.

- Ладно, но ты сидишь на мне. Так, видите ли, неудобно.
Чимин скатился и сел в снег. Чонгук встал и направился к дому, но Чимин тут, же схватился и, сделав комок из снега, бросил мужу в спину.

- Ах, так?

- Да! – гордо произнес Чим и снова кинул снежком и попал точно в лицо. – Тебе так идет!
Чонгук стряхнул снег с лица, наклонился и, накатав огромный снежок, бросил в мужа.

- Промазал, - крикнул Чимин.

Тогда Чонгук стал медленно наступать, прежде скомкав снег. Он подошел к мужу и, наклонившись, залепил снежок ему в лицо. По мнению Чонгука Чимин так мило обиделся, скатился дальше и стал лепить фигурки.

- Мне уже не десять, - сказал Чон.

- Мне тоже, но спорим у меня фигурки круче твоих получатся? – ответил Чимин.

- Ладно, но если я выиграю, ты спишь со мной!

- Тебе придется очень постараться, - сказал Чимин и погрузился в свое занятие.
И так супруги лепили фигурки из снега, хотя лепил Чимин, а Чонгук в основном что-то выводил на земле на снегу. Временами они кидались друг на друга снежками, смеялись заливистым и счастливым смехом. Впервые за пять месяцев они забыли о своих ссорах, притирках. Был важен этот момент, эти мгновения – эта сказка.

- Ну и? Кто первый? – сказал спустя два часа Чимин.

- Пожалуй ты, - сказал Чонгук и подошел ближе к Чимин. – Показывай, - произнес он.

Чим отошел и Чонгук увидел, как его муженек вывел на снегу елку и украсил ее сделанными из снега игрушками. Уж игрушки были разные: птички, лошадки, шары, звездочки. – Ты постарался!

- И все что ты можешь сказать? – обиженно протянул Чимин.

- Ты молодец! Красиво, очень – очень.

- Теперь твое, - довольно сказал Чимин и прошел к тому месту, где творил Чонгук. И то, что он увидел, поразило его. Двое! Двое мужчин вылепленных из снега в очень откровенной позе. (Как же без нагибатора) Чимин покачал головой и рассмеялся. Перед глазами поплыли картины той ночи, когда Чонгук показал ему, чего ему хочется, когда все тело горит адским пламенем. – Очень... как бы это сказать:

- Красиво? – улыбаясь, предположил Чонгук. Он был уверен, что Чимин вспомнил ту единственную ночь близости в их семейной жизни.

- Пошло!

- И тебе не стыдно?

- Мне? Это же ты создал? – возмутился Чимин.

- Ладно, признаю поражение, - сказал Чонгук. – Ты выиграл!

- Как благородно, - сказал Чимин и поймал совсем новый взгляд мужа. Взгляд, где была теплота, нежность и она вся словно шелк легко окутывала и манила. Чимину от чего то стало страшно от этого взора, и он поспешил перевести глаза и промолвил, - думаю нам нужно идти домой, а то еще заболеем.

- Если ты хочешь.

Чимин кивнул и пошел домой. В холле его встретила миссис Марч и справилась о том, что приготовить на ужин. Ответив ей, он попросил приготовить им с мужем ванные и удалился к себе. Происходящее его пугало. Он увидел в Чоне совсем другого человека. Этот был не тот Чонгук, с которым он вечно ругается, не тот, кто его ударил, изменил. Словно это тот Чонгук, каким он был в десять лет. Веселый, озорной, ранимый. А потом он будто закрылся щитом и надел маску безразличия.

- Вода, Ваша Светлость.

- Спасибо, Манли.

- Что-то не так? Его Светлость вас обидел?

- О, нет. Извини, я должен..., - не договорив, Чимин выскочил из комнаты и кинулся в герцогские покои. Открыл дверь и устремил взгляд на голую спину мужа. Крепкая, сильная и так красиво мышцы играют, когда он двигается. Чимин невольно застонал и возвел глаза к потолку.

- Что-то случилось? – спросил Чонгук. – Тебе плохо?

- Ты бы не мог одеться?

- Чимин, это было бы глупо. Я должен принять ванную, - усмехнулся Чон. – Так что случилось?

- Я просто... - тут Чимин осекся. Нет, он не сможет этого сказать. Как сказать, что он сам не понимает, но он снова весь горит. Нет, он не должен и вообще глупо все это. «Но ведь всего этого не было, когда мы ругались, когда я него сердился. Стоит нам сблизиться, как я теряю голову, так и хочется выть от... не знаю.. что это? Желание? Похоть? Хочется к нему прикоснуться... Да, так что пальцы покалывают". – Хотел удостовериться, что тебе приготовили ванную.

- Спасибо, - улыбнулся Чонгук.

- Я тут подумал, - терзаясь сомнениями, стоит ли говорить начал Чимин, - думаю, твои фигурки тоже были красивые, - произнес Чимин и, кивнув себе уже было вышел, как Чонгук сказал:

- Чимин, ты не должен делать того чего не хочешь. Но стоит тебе просто попросить...
Чимин не дослушал и убежал к себе в комнату. Это просто невыносимо, невозможно! «Я не могу хотеть этого с ним. Не могу! Он был с женщиной. Он целовал ее. А-а-а».
За ужином Чимину казалось, что Чонгук специально провоцировал его. Взгляды, намеки, движения, смех. От этого Чимин разгорался все больше и больше. Он отводил глаза, но не мог, же он весь ужин пялится в окно или на давно умершего предка Чонгука. Его глаза темные, как ночь.

Голос: нежный немного с хрипотцой. Улыбка дьявола. Да, Чимин мог поклясться, что так улыбаться никто не может. Что же с ним происходит? Это наваждение какое-то?

- Курица получилась изумительная, мой поклон миссис Марч, - сказал Юнги.

- А мне хлеб с зеленью понравился, - тут же сказал Хосок. – Жду не дождусь десерта.

- Да, и я тоже. Чем она нас удивит? – промолвил Юнги и заметил, что супруги прожигают друг друга взглядами. Причем с животной страстью и желанием. Однако, если Чонгук при этом улыбался, то Чимин злился. Он буквально зарделся.

- Прекрати! – выпалил Чимин. – Хватит!
Он сорвался с места и кинулся из столовой. Все сидящие остались в недоумении. Чонгук встал, чтобы направиться за мужем и объяснить, что крайне некрасиво так поступать, но Хосок его остановил:

- Позволь мне с ним поговорить.
Хосок вышел из столовой и окинул взглядом холл. Нет.

- Мистер Манли, вы не видели Его Светлость – Чимина?

- Он вбежал по лестнице, - ответил дворецкий.

- Спасибо,- поблагодарил Хосок и поднялся наверх и, оказавшись у комнаты Чимина, постучался и, не ожидая ответа, вошел. Чимин сидел в кресле, запустив руки в волосы. Хосок заметил, что он очень даже красивый. Они с Чонгуком подходят друг другу. Оба с темными волосами, как смоль. Глаза цвета шоколада. Прекрасное сложение, крепкие, сильные, умные. У каждого свои стереотипы, принципы, амбиции, но нужно просто постараться увидеть друг в друге именно того человека, который предназначен судьбой.

- Ты озадачил мужа. – Чимин даже не взглянул на Хосока. Тогда тот подошел и, взяв его за подбородок, заставил на себя посмотреть. – Ты конечно герцог, но я все, же позволю себе вольность и скажу: «Какого черта? Что на тебя нашло?»

- Я не могу. Просто не могу.

- Что? – удивленно спросил Хосок.

- Не могу.

- Ад и проклятие! Что ты не можешь? – взревел Хосок. Чимин удивился. Хосок ли это? Он всегда такой уравновешенный и тут сорвался.

- Не могу смотреть на него.

- Почему? Думаю, будет легче, если ты сам расскажешь и мне не придется выпытывать. – предложил Хо.

- Внутри... - Хосок молча, ждал. Он решил не задавать вопросов и позволить Чимину самому все ему рассказать, довериться ему. – Знаешь, внутри, словно все горит. Будто я сейчас весь сгорю дотла.

- Возникает вопрос: «А причем тут Чонгук и почему ты на него закричал?» - дивился Хосок.

- Он вызывает... это из за него...
Хосок ехидно улыбнулся и сказал:

- А в чем проблема? Такое со всеми бывает.

- И с тобой? - удивился Чимин. - У тебя тоже все горит, когда ты смотришь на Чонгука? – уже как-то ревностно спросил он.

- О, нет. Когда смотрю на Юнги.
У Чимина, будто от сердца отлегло. И он решился спросить:

- А что ты делаешь, чтобы все это прошло?

- Я? – справился Хосок, показывая на себе пальцем. – Тащу Юнги в постель, а остальное делает он. – Ответил Хосок и, глянув на Чимина, удивленно сказал, - Только не говори, что вы еще не... спали... ты девственник?

Чимин опустил глаза в пол и покраснел. Ну и что он мог поделать? Он был вовсе не как все мужчины, которые с ранних лет только и думали, как о похоти. Он занимался домом, сестрой, учебой. У него просто не было времени на всякие глупости.

Хосок встал и начал расхаживать по комнате, все удивляясь своему открытию. Да быть такого не может. Девственник?! Ради Бога. Это же смешно. К тому же зная герцога Чона по рассказам графа, у него сложилось впечатление, что рядом с этим мужчиной даже монахиня вмиг лишиться девственности. Так почему он не постарался соблазнить мужа?

- Ты что вообще ничего не знаешь про это?

- Знаю, что бывает между людьми разных гендерных генезисов...

- ЧЕГО?! – Хосок встал ступором посреди комнаты и воззрился на Чимина.

- Между мужчиной и женщиной.

- А нельзя было сразу так и сказать? А то завернул такие фразы, - возмутился Хосок и решил спросить Юнги, знает ли он такие заумные слова.

- А про мужчин– ничего? – Чимин кивнул. - Могу сказать, что это очень приятно и поначалу огонь в тебе потихоньку загорается, пока не завлечет всего тебя и просто в одно мгновенье он вспыхнет и станет медленно и страстно затихать. Тогда мысли улетучатся, тело будет содрогаться в конвульсиях, из горла будут вырываться мягкие протяжные стоны, а порой даже крики.

- Ты так рассказал, будто это на смерть похоже.

- В некотором роде. Это поистине изумительная вещь. Я имею в виду – секс, - пояснил Хосок. – Думаю я, уже пропустил десерт, но просто уверен, что Юнги позаботился об этом и он уже в комнате.

- Извини, - виновато протянул Чимин.

- Не стоит, - сказал он и направился к двери. – Но вот, что я скажу. Ты хочешь своего мужа. Своего, понимаешь? И ты можешь просто сказать ему, чего ты хочешь, и он мигом осуществит твое желание. Не нужно на него сердиться, а уж тем более прятаться. Просто отдайся чувствам.

Чимин лежал в постели и думал над словами Хосока. После того, как он ушел Чимин принял душ и лег читать. Он не хотел встречаться с мужем, да и с его другом тоже. Однако утром ему придется извиняться за свое столь невежественное поведение. Но сейчас Чимину хотелось только одного забиться куда-нибудь в уголок и ждать, когда все утрясется. Он так сильно боялся собственных чувств. Одновременно и хотелось пойти к нему, однако так же было страшно, что он просто не сможет. Что воспоминание того, как он был с той женщиной, затмят мозг. Часы пробили полночь и Чимин дивившись своему состоянию, решил пройти на кухню и выпить молока. Помнится, мать всегда говорила, что теплое молоко с медом позволяет быстро уснуть. Но стоило выйти из комнаты и пройти пару шагов, как он услышал крик в одной из комнат и дернулся.

Он прошел еще несколько шагов, и шум стал более отчетливее. Крик доносился из комнаты графа. Чимин покачал головой, словно желая прогнать дурные мысли. Боже, любопытство взяло верх, и он повернулся назад и, подойдя к двери графа, постучал и вдруг дверь приоткрылась.

- Хахаха, - Чимин услышал смешок. Легкий, приятный. – Юнги, мне же щекотно.

- Да? Моему мальчику щекотно?

- Ххаахха, да.

- Так мне остановиться? – спросил Юнги, продолжая целовать коленки своего любимого. – Так как?

- Поцелуй лучше меня в губы, - сказал Хосок и притянул к себе Юнги. Граф поиграл языком с губами Хосока, облизнул и свалился рядом. – Думаешь, мы разбудили хозяев?

- Нет, что ты. Ты кричал так тихо, что даже я этого не слышал, - иронично ответил Юнги, а Хосок в отместку ткнул графа в бок. Потом нагнулся и поцеловал.
Чимин невольно улыбнулся и, передумав идти за молоком, направился в герцогские покои. Когда он вошел, Чонгука на кровати не оказалось.

- Чонгук?

- Я тут, - ответил он. Чимин направился к креслу у камина в дальнем углу комнаты с восточной стороны, где восседал его муж.

- Ты не спишь? – Чонгук улыбнулся и встал.

- Наши гости слишком громко кричат, - усмехнулся он. – Я пытался уснуть, но тщетно.

- Да, я... в коридоре слышал, как кто-то громко крикнул, а потом...

- Что потом?

- Крик снова повторился и затих... А потом они смеялись, - Чонгук удивленно поднял брови и Чимин пояснил, - я постучал в их дверь, а она открылась.
Чонгук рассмеялся и, пройдя к окну, растворил створки. Прохлада окутала комнату, и Чимин немного съежился, но понял, что так, пожалуй, даже лучше.
Ведь огонь снова стал нарастать. А стоило просто его увидеть, а так хочется к нему прикоснуться.

- И что они там делали?

- Смеялись,... то есть Хосок, потому что Юнги целовал ему коленки.

- Даже так? – Чимин кивнул. – А, что принесло тебя сюда? – спросил Чонгук и окинул мужа с ног до головы. Только халат. Интересно, а под ним, что-нибудь есть?

Чимин опустил голову и покачал головой. Чон поднял голову мужа и, взглянув в глаза, спросил:

- У тебя под халатом что-нибудь есть?

- Хочешь, проверь, - сказал Чимин. Чонгука долго просить и не нужно было. Он быстро распахнул полы халата и увидел мужа, в чем мать родила. – Изумительный! Только не пойму, почему ты надевал ночную рубашку, когда спал со мной?

- Чтобы не соблазнять тебя, - ответил Чимин. – К тому же я боялся.

- А сейчас?

- Я и сейчас боюсь. Не знаю, чего хочу. Мне Хосок сказал, что ты дашь мне, чего только я пожелаю, - неуверенно проговорил Чим.

- А чего ты хочешь? – Чимин пожал плечами. Ей-богу он не знал, чего хочет. Сможет ли он отдаться чувствам и не отступить из-за той сцены? Чонгук облизнулся. Чимин понял, он его соблазняет. И тут его будто осенило. Он улыбнулся своим мыслям и сказал:

- Разденься, - Чонгук рассмеялся и скинул свой халат и лукаво глянул на удивленного Чимина, который увидел, что муж вовсе не голый под халатом, а в панталонах. – Я хочу, чтобы ты скинул все. Хочу видеть тебя в одеянии Адама.

Чон снял последнюю деталь одежды и вперил руки в бока. Чимин покрутил пальцем, призывая мужа повернуться, что тот и сделал.

- Поистине лучшее создание Бога! – воскликнул Чимин. – А теперь я хочу, также как у графа с Хосоком.

- Что? – удивился Чонгук. – Чимин, ты пожалуй, не понимаешь что говоришь.

- Ты мне отказываешь?

- Нет, но это означает, что я должен буду к тебе прикасаться, - промолвил Чонгук, - а ты сказал...

- Так прикоснись! Пожалуйста...
Чонгуку показалось, что он ослышался, но как только Чимин взял его за руку и положил себе на грудь, сомнения улетучились. Казалось, он снова стал мальчишкой, который и понятия не имеет, что делать. Рука погладила грудь, задевая соски. И завидев, что Чимин кусает губы, Чонгук нарочно потрепал соски и, наклонившись, облизал ореол груди.

- Я тоже хочу, - промолвил Чимин, Чонгук непонимающе выгнул бровь, - хочу касаться тебя, всюду.

- Ради Бога, - пробормотал Чонгук. Чимин взял его за руку и повел к кровати. Уложил мужа и уселся на нем верхом. Он провел рукой по лицу, нежно касаясь, очерчивая линии его лица, замечая гладкость кожи.

– Ты мягкий и вкусно пахнешь, - сказал Чим и принялся осыпать поцелуями лицо мужа и моля, чтобы ничто ему не помешало. Чимин все целовал и целовал. Он буквально зацеловал мужа. Сначала лицо, потом грудь, живот и снова вверх. Он боялся спускаться, тем более понятия не имел, что нужно делать, поэтому предпочитал просто ласкать мужа.
- Тебе нравится?

- Чувствую себя, какой-то долгожданной наградой, но мне нравится.

- Скажи, а когда целуешь коленки действительно щекотно? – вдруг спросил Чимин. – О, Боже он у тебя так затвердел. Прости.

- Чимин, не веди себя как девушка, в брачную ночь. Это им приходиться объяснять, что плоть твердеет, потому что муж ее хочет и, что если он ее не возьмет, то опозориться.

- Да, но... Ты уже теряешь самообладание?

- Тебя я не стесняюсь.

«А ее ты стеснялся?», - задался вопросом Чимин.
Тут Чонгук в мгновенье повалил Чимина на постель и стал также осыпать поцелуями. Лицо, тело, однако по сравнению с мужем жизненно важный орган он не оставил без внимания. Он молился лишь о том, чтобы муж не передумал, а у него хватило силы продержаться и раньше времени не ворваться в него.
Чимин извивался, стонал. Он уже чувствовал, как огонь внутри медленно и тщательно растет. Его обуревали множество тысяч новых чувств, ощущений. Сейчас все было по-другому. Он хотел мужа, хотел принадлежать ему. Сегодня их брак станет настоящим.
Чимин уже чувствовал, что еще немного, и он сможет взорваться, но Чонгук отстранился и, приподнявшись, впился в губы мужа. Но Чимин плотно сомкнул губы.

- Что такое?

- Ты не дал мне получить удовольствие, - жалобно захныкал Чимин.

- Чимин, у тебя словно шоколадку отобрали, - сказал Чонгук.

- Это больше и ты об этом знаешь.

- Хорошо, ты дай мне поцеловать, а я дам тебе удовольствие.

- Так, что все вспыхнет, и я буду кричать? – Чонгук удивился словам мужа, но все, же кивнул. И увидел, как Чимин раскрыл рот для поцелуя. Чон воспользовался и моментально оказался во рту мужа. Играл, дразнил. Просто чудесно. И ему хотелось знать, что же такое произошло, что муж вдруг изменил свое решение? Может, появление Хосока и Юнги так на него повлияли. Как знать. Но сейчас в стократ важнее, что он доверился ему, своему мужу.

Чонгук больше не мог терпеть, да впрочем, он понимал, что и мужу сейчас не до разговоров, поэтому дав Чимину облизать свои пальцы, тут же стал пробираться к анусу. Чимина все это действо очень смутило. Сначала пальцы, но ему казалось, что Чонгук просто хочет, чтобы он их облизал. Он и понятия не имел, что муж додумается засунуть палец ему в анус. Ему стало как-то не по себе, и он дернулся, пытался оттолкнуть мужа.

- Если тебя не растянуть, будет больно, - сказал Чонгук и двинул пальцем.

- Нет! Ты же не собираешься сунуть свой член мне...,- не договорив, Чимин закрыл рот рукой. – Нет, не надо!

Тут Чоннук вспомнил, как муж в брачную ночь стал противиться. Только чему? Если он не знал, что происходит, то почему противился? Или он просто обманул, или обманывает сейчас?

- Все будет хорошо, - сказал Чонгук и подставил свой член к анусу мужа. – Расслабься, - попросил он, но Чимин покачал головой и зажмурил глаза. Чон же стал медленно пробираться внутрь мужа. Однако тот так сжался, что это казалось просто невозможным. – Ты сам делаешь себе больно, - разозлился Чонгук.

- Я не хочу, прекрати! – ответил Чим

- Прекратить?! Ты спятил? Я полгода ждал этого. Молился о том дне, когда ты сам попросишь меня, а ты говоришь: «прекрати». Нет! – злобно проворчал Чон и, приложив все усилия, рванулся вперед. Из губ Чимина вырвался вопль. Слезы брызнули из глаз. Окончательно сломили. Он закрыл глаза и, стиснув зубы, молился о том, чтобы муж побыстрее закончил его мучить.

У Чонгука же и мысли не было останавливаться. Осуществилось, то чего он желал днями и ночами напролет. Он хотел своего мужа. Всего лишь хотел своего мужа! Временами злился, что не может наступить на свою гордость и взять его силой. Но сейчас, когда он уже его попробовал, когда оказался на волоске удовольствия он не мог остановиться. Кольцо мышц, сжимающее его член, его тело, его запах сводили с ума. Чонгук двигался медленно, храня в памяти каждый кусочек наслаждения. Не хотелось только запоминать, как его муж лежал бревном, сжимая простыни, и стискивая зубы, плакал. Но видеть это приходилось и рассудок все, же откладывал эти эпизоды в памяти.

Злясь на себя, на мужа, да и на весь чертов мир Чонгук задвигался быстрей. Он мог, мог доставить мужу огромное удовольствие, но вид того говорил об одном: он мечтает, чтобы сейчас Чонгук горел в гиене огненной. Сделав еще несколько толчков Чон, закричал в потолок и излился в мужа. Обессиленный он буквально навалился на Чимина.

- Прости, прости, - взмолился Чонгук.

- Ты имел на это полное право, - с дрожью в голосе произнес Чимин. – И теперь наш брак стал настоящим, - сказал Чим и выдавил из себя улыбку, но она получилась какая-то измученная.

- Думаю, что завтра все будет по-другому, - произнес Чон и поймал испуганный взгляд мужа. – Чимин, поверь, это приносит удовольствие.

- Наверно, если Хосок с Юнги вечно не вылезают из постели.

-Хосок уже очень опытный в этом деле. А ты только..., - остановился Чонгук, думая какое слово подобрать.

- Учусь? – предположил Чимин. Чонгук улыбнулся и чмокнул его в нос. «Боже, да чего же он удивительный. Я сделал ему больно, а он, как ни в чем, ни бывало, разговаривает со мной». – А знаешь, у меня получилось.

- Что? – удивленно спросил Чонгук и приподнялся на локти.

- Я думал, что когда ты ко мне прикоснешься, то я вижу ту картину в домике, - ответил Чимин и увидел боль в глазах мужа.

- Я чувствую себя ничтожеством, по сравнению с тобой. Я тебя и бил, и изменял тебе, оскорблял, а ты просто...простил.

- Нет. Простил только, за это, но не за все остальное, - Гук непонимающее уставился на мужа. – За это ты просил прощения, а за те поступки, нет, - пояснил Чимин.

- Так прости, прости, прости, прости, прости меня за все, пожалуйста, - улыбаясь, произнес Чонгук, перевалился на кровать и повлек к себе Чимина. – Ты подумай, ладно? – Чон потушил одну единственную свечу и, прижав к себе мужа, окунулся в мир Морфея.