Глава 31

Вечер в особняке Кридов проходил на удивление спокойно. Лейла сидела в гостиной с чашкой горячего чая, когда дверь внезапно распахнулась, и в холл ворвались двое.

— Ну, кого тут можно обнять?! — воскликнула Кэти, расплываясь в широкой улыбке.
— Чёрт, Лейла, ты нас совсем забыла? — подхватил Оливер, ухмыляясь.

Лейла вскочила с места, её лицо озарилось радостью.
— Кэти! Оливер! — она кинулась к ним, обняв Кэти, потом Оливера, который прижал её к себе с такой силой, что она невольно рассмеялась.

— Всё такая же боевая! — усмехнулся он, отпуская её.

Но не успела Лейла ответить, как сзади раздался холодный голос:

— А не слишком ли крепкие объятия?

Все обернулись. В дверях стоял Том, скрестив руки на груди и сверкая глазами.

Кэти закатила глаза, а Оливер фыркнул.
— Ну-ну, Том, только не говори, что ты нас не ждал.
— Я не ждал, что ты будешь мять мою жену, — сухо бросил Том.

Лейла тяжело вздохнула и подошла ближе.
— Ты ревнуешь меня к Оливеру? Серьёзно?

— А что? Он уж слишком рад тебя видеть.

— Прости, Том, но она была моей первой любовью! — с преувеличенной серьёзностью сказал Оливер, прижав руку к сердцу.

— Хочешь, чтобы я тебя похоронила прямо здесь? — съязвила Кэти, пихнув его локтем.

Лейла рассмеялась, Том скривился, но молчал.
— Ну хватит уже. — Она обняла Тома за плечи. — Ты прекрасно знаешь, кто мой муж.

— Ну если знаешь, докажи, — прошептал он, прижимая её ближе.

— Господи, вы невыносимые, — простонала Кэти. — Давайте уже сядем и поговорим по-нормальному.

Оливер громко засмеялся, Том нехотя отпустил Лейлу, но весь вечер не сводил глаз с Оливера.

Ревнивый Том — зрелище, к которому Лейле явно ещё предстоит привыкнуть.

Из другой комнаты выбежал Адриан. Завидев новых людей, он остановился, немного смущённо прячась за Тома.
— Ой, здравствуйте... — пробормотал он и подошёл к отцу.

Том взял сына на руки. Тот спрятал лицо в ладонях.
— Это твой сын?! — с удивлением спросил Оливер.
— Папа, а кто эти люди? — шепнул Адриан.
— Мамины друзья. А мои — так, старые знакомые, — усмехнулся Том.

— КЭТИ! — раздалось с лестницы. В комнату вбежала Авали и, отбросив сумку, бросилась в объятия Кэти.
— Как ты выросла! — восхищённо сказала та.
— И похудела! — добавила Кэти, бросив укоризненный взгляд на Лейлу. — Лейла, ты её кормишь вообще?

Все рассмеялись. Смех, тепло и радость наполнили комнату.

Позже, за столом:
— Итак, малец, как тебя зовут? — с улыбкой спросила Кэти, наклоняясь к Адриану.
— Адриан! — гордо ответил он, расправив плечи.
— Тётя Кэти, а можно вооон тот салат? — спросил он вежливо, указывая рукой.
— Конечно, малыш, — ответила она, передавая ему блюдо.

Вечер проходил в рассказах о путешествиях.
— Подходит ко мне старушка и такая: "Намасте", — рассказывал Оливер. — Начинает что-то бормотать, а я просто киваю... а потом она приносит мне пакет специй! Я убежал!

Кэти закатила глаза:
— Я же говорила тебе выучить язык! А ты: "Не хочу! Не буду!"

Все дружно засмеялись. Оливер обнял Кэти, а она фыркнула, но не отстранилась.

Это был вечер, когда все забыли о войнах, боли и Некусе. Все были просто... людьми.

Утро. День Рождения Лейлы

Весь особняк был украшен шарами, лентами и фотографиями Лейлы. Слуги суетились. Том с Адрианом лично контролировали оформление. Авали и Кэти проверяли подарки. Билл с Оливером охраняли дверь в спальню Тома и Лейлы.

— Пап, мне кажется, мама будет в восторге! — восторженно сказал Адриан.
— Я тоже так думаю, — улыбнулся Том.

— Она просыпается! — крикнул Билл с лестницы.
— Тише! — шикнул на него Том, показывая жестом: молчать.

Все расставились по местам. Свет выключили. Комнату поглотила тьма.

Лейла, проснувшись, осторожно спустилась по лестнице.
— Том? Авали? — неуверенно позвала она.

Комната вспыхнула светом, шарики заиграли в свете ламп, хлопушки взорвались, конфетти полетело во все стороны.

— С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ! — закричали все в один голос.

Лейла замерла, поражённая. Вокруг неё были любимые. Те, ради кого она борется. Слёзы покатились по её щекам.

К ней подошли Том и Адриан, протягивая букет белых роз.
— Самой прекрасной женщине, — сказал Том.

Лейла обняла сына и поцеловала его в щёку.

— А поцелуй в щёку не считается, — хмыкнул Том.

Лейла закатила глаза и поцеловала его в губы. Все рассмеялись.

Подарки сыпались один за другим. В какой-то момент к ней подбежала Авали вместе с Биллом.
— Моя любимая, самая красивая сестрёнка! — с теплотой произнесла Авали, протягивая коробку. — Мы тебя любим. И это от нас.

Лейла открыла коробку и ахнула: внутри была изящная золотая подвеска в форме сокола.
— Господи! Спасибо! — прошептала она, обнимая их. В её глазах читался восторг.

— Теперь ты официально золотая, — сказал Билл. — Завидую.

Особенный подарок

Позже, уже за праздничным столом, Лейла заметила, что Том всё ещё не подарил ей ничего. Он стоял в стороне, разговаривая с союзниками. Но его взгляд всегда был на ней.

И вот он подошёл. В руках — небольшая коробочка, перевязанная тёмной лентой.

— С днём рождения, Лейла, — сказал он, протягивая подарок, не отпуская сразу. Его взгляд был серьёзным.

— Слишком загадочно улыбаешься. Что ты задумал, Каулитц? Там бомба?

— А если я просто хочу подарить жене кое-что особенное?

— Ты не умеешь делать ничего просто.

Он усмехнулся. Лейла разорвала ленту и открыла коробочку. Там — тонкий браслет из белого золота. Внутри — гравировка:

«Ты моя судьба. И мне плевать на всё остальное.»

Лейла замерла, пальцы дрожали.

— Ты романтик, Том.

— Только для тебя, — мягко ответил он, застёгивая браслет. — Теперь он всегда будет напоминать тебе обо мне.

— Ты и так не выходишь у меня из головы.

— Я знаю.

Он наклонился, почти коснувшись её губами виска, но отстранился, наслаждаясь её реакцией.

— Доволен собой? — Лейла прищурилась.

— Всегда. Особенно когда вижу твою улыбку.

Она посмотрела на браслет и, наконец, улыбнулась.
— Ладно, Каулитц. В этот раз ты победил.

— Не только в этот.

Это был день, когда всё казалось правильным. И если даже завтра снова начнётся бой — сегодня они были счастливы. Настояще счастливы.