Глава 24

Глава 24
На мгновение Грач застыл неподвижно, полностью сбитый с толку появлением домашнего кота. И вместе с волной удивления воитель, неожиданно для самого себя, ощутил сильный укол ревности. Взволнованные реплики соплеменников вывели его, наконец, из состояния транса. К счастью, все они были слишком сосредоточены на Сумеречнице, чтобы увидеть его реакцию.
Воители собрались возле прозрачного барьера, барабаня по нему передними лапами. Наконец, Сумеречница пошевелилась, подняла голову, встала со своей подстилки и поскакала к ним. Видно было, что кошка была потрясена увидеть знакомые лица. Странный белый лист всё ещё болтался у неё на шее, обрамляя её морду. Грач понял, что снять эту штуку Двуногих воительница самостоятельно не могла.
Прозрачная преграда была разделена на две половинки блестящей полоской ровно посередине. Между ними был небольшой зазор, и кошка, вытянув шею из странного белого листа, сунула нос в щель.
– А вы, я смотрю, не сильно торопились, – промяукала Сумеречница, однако по её горящим глазам Грач отчётливо видел, что кошка была взволнована и искренне счастлива видеть их.
Потревоженный движением Сумеречницы и звуком их голосов, белый домашний кот проснулся и, выбравшись из гнёздышка, подошёл к ним. Угрюмое выражение его приплюснутой морды ясно давало понять, что кот не разделял радости воительницы.
– Ну, здравствуйте. И что, позвольте узнать, тут происходит?
Никто не собирался отвечать на его вопрос. Грач лишь одарил его полным презрения взглядом, бегло осмотрев его пушистое тело и длинную ухоженную шёрстку.
– Как нам вытащить тебя оттуда? – спросил он Сумеречницу.
– Эта дверь раздвигается, – ответила воительница, указав хвостом на прозрачный барьер. – Может, если мы толкнём…
– Нужно попробовать, – с готовностью согласился Ветерок, нетерпеливо дёрнув усами.
– Эй, осторожнее! – предупредил их белый кот. – Не сломайте вещи моих Прямоходов. И вообще, кто вы такие?
Сумеречница пренебрежительно взмахнула хвостом.
– Не сейчас, – промяукала она, – подожди немножко, и я всё тебе объясню.
Грач и остальные начали толкать снаружи, а Сумеречница – изнутри, но их лапам было просто не за что зацепиться на гладкой поверхности, и барьер не сдвинулся ни на коготок.
– Бесполезно, – тяжело выдохнул Ветерок, отступая назад. Грач видел, как энтузиазм его сына заканчивается, словно он начал сомневаться, что ему удастся воссоединиться с матерью. – Нам нужен другой план.
– Мы должны заставить самих Двуногих открыть её, – сказал Грач.
– Но ведь Двуногие спят, – заметила Верескоглазка.
– Верно, – согласился белый кот, – и они очень не любят, когда их будят.
Грач оскалился.
– Да и пёс с ними! Если нам нужно их разбудить, мы разбудим их.
– И я знаю, как! – воскликнул Криколап, возбуждённо подпрыгнув. – Если я захочу, я могу кричать очень громко!
– Хорошо, тогда… – начал было Грач, но его перебил домашний, шагнув вперёд и встав рядом с Сумеречницей.
– Неужели это всё действительно необходимо? – спросил он кошку. – Неужели ты не можешь просто остаться здесь со мной? Ты же знаешь, как там опасно. Да ты только посмотри – там же снег на земле!
– Вот это наблюдательность… – пробормотал Грач.
– И заметь, сколько времени у них заняло, чтобы найти тебя, – продолжал белый кот. – Долгие дни! Может, не так уж сильно ты им и нужна?
Сумеречница медленно повернулась к домашнему и замерла. Грач думал, что она сейчас влепит назойливому коту по носу, но, когда она, наконец, ответила, голос её был странно дружелюбным.
– Прости, Шалун, но я всегда говорила тебе, что я племенная кошка. И моё место – на пустоши.
«Шалун? – подумал Грач. – Что за дурацкое имя для кота?»
Домашний прищурился и зарычал. Грач во все глаза смотрел на него сквозь барьер. «Он что, решил, что Сумеречница принадлежит ему?»
Некоторое время Сумеречница стояла молча, задумчиво глядя на кота.
– А, может, ты пойдёшь со мной? – спросила она его, наконец.
«Пойти с ней в племя Ветра? – Грач был в ярости, но всё же успел краем глаза заметить, что Ветерок потрясённо смотрит на мать. – О чём она вообще думает? Он же домашний! Да весь этот его дурацкий белый мех тут же спутается и забьётся колючками!»
Грач тут же представил себе эту картину, и был вынужден признать, что она ему понравилась.
Однако, к его пущей радости, белый кот неловко отвернулся.
– Я не могу, – сказал он Сумеречнице. – Охранять моих Прямоходов – моя работа. Это очень важно. Я не могу просто взять и уйти.
– Понимаю, – вздохнула Сумеречница, и по её голосу было понятно, что она действительно была разочарована. – Что ж, тогда, к сожалению, нашим дорожкам предстоит разойтись.
Грач беспомощно потряс головой. «Не могу поверить в то, что я слышу».
– Ладно, – отрывисто промяукал он, обращаясь к соплеменникам, – Верескоглазка с Криколапом, орите что есть мочи. Нужно разбудить Двуногих и заставить их открыть дверь.
– А мне что делать? – спросил Ветерок. Казалось, он всё ещё сомневался в успешности плана.
– Мы с тобой будем следить за Двуногими, когда они спустятся, и не дадим им помешать остановить Сумеречницу, когда дверь откроется.
Ветерок оскалился и выпустил когти, обретая, наконец, былую уверенность в себе.
– Это я могу! – ответил он.
– Да, но не нападай на них без нужды, – предупредил его Грач. – Нам не нужны лишние неприятности.
Ветерок несколько мгновений упрямо смотрел на отца, словно намереваясь оспорить его приказ. Он уже открыл было рот, но затем, взглянув на Сумеречницу, решил, что дело того не стоит, ведь сейчас главным было спасти его мать. Он отрывисто кивнул Грачу.
– А что насчёт меня? – спросила Утёсница.
– А ты пока будешь в резерве. Смотри за обстановкой и присоединяйся, если понадобится,– ответил Грач. – Сумеречница, ты готова?
– Готова, как никогда!
– Хорошо, – воитель бегло осмотрел своих подопечных, – тогда начинаем.
Верескоглазка с Криколапом выгнули спины и издали самый душераздирающий вой, который Грач когда-либо слышал. «Не удивлюсь, если даже наши соплеменники в лагере услышат их!»
Они с Ветерком, меж тем, притаились по обе стороны от прозрачного барьера, готовые к появлению Двуногих. Утёсница отползла в тень куста позади.
Кошачий вой некоторое время продолжался, пока, наконец, в одном из отверстий в стене возле самой крыши палатки Двуногих ни зажёгся свет. «Наверное, Двуногие услышали нас», – подумал Грач, и его сердце забилось быстрее в волнительном ожидании.
Спустя мгновение он услышал тяжёлую поступь лап, и пространство за прозрачным барьером осветило что-то, похожее на маленькое солнце, прямо около крыши. Показался Двуногий самец в длинной, свободно свисавшей шкуре. За ним следовала меньшая самка, которая наклонилась и потрепала Сумеречницу по голове. Грач заметил, как она напряглась от прикосновения Двуногой, и понял, что кошка едва сдерживается, чтобы не пустить в ход когти.
– Давайте же… – шептал Ветерок. – Ну, давайте…
Двуногий самец что-то сделал с блестящей полоской, разделявшей две части барьера, и затем отодвинул одну из них. Он вышел в сад, что-то крича и оглядываясь вокруг, пытаясь, очевидно, определить источник шума.
Сумеречница вскочила на лапы и уже приготовилась бежать, когда белый домашний кот вдруг присел и задрал голову вверх. Грач почувствовал, как шерсть на его загривке встаёт дыбом от понимания того, что собирается сделать домашний. От запоздалого понимания.
Спустя мгновение, Шалун сам душераздирающе взвыл, практически заглушив Верескоглазку с Криколапом в саду. Двуногая самка немедленно обернулась, схватив Сумеречницу, уже начавшую движение. Кошка отчаянно вырывалась, но не могла освободиться.
– Этот блоховоз! – взревел Ветерок. – Он пытается сорвать наш план, чтобы Сумеречница осталась с ним. Я его прикончу!
Грач вовремя преградил дорогу сыну, собиравшемуся броситься внутрь палатки и напасть на домашнего.
– Нет, если ты пойдёшь внутрь, то тебя тоже могут поймать, – промяукал он, – и тогда нам придётся вызволять уже вас обоих. Сейчас мы должны спасать Сумеречницу.
Ветерок мгновение колебался, а затем, ловко уклонившись от Грача, всё-таки бросился в палатку Двуногих. Но вместо того, чтобы напасть на Шалуна, он сместился в сторону и бросился на Двуногую самку. Она завопила, отступая назад. В тот же самый момент Сумеречница, извернувшись, вырвалась из её хватки и мягко приземлилась на пол.
– Назад! Ветерок, назад! – заорал ему Грач.
Он понёсся прочь от палатки и разливавшегося из её открытой двери света в тень на краю сада. Оглянувшись, он увидел, что Сумеречница с Ветерком бежали за ним. Двуногий самец попытался схватить Сумеречницу, но та ловко от него уклонилась, в то время как Утёсница, пробежав между его задними лапами, чуть не сбила его на землю.
Верескоглазка с Криколапом прекратили, наконец, выть и присоединились к убегающим воителям. Утёсница устремилась вслед за ними.
– Здорово! – воскликнул Криколап, блестя глазами.
Грач почувствовал укол раздражения при виде столь бурной радости оруженосца. Однако затем он взглянул на ситуацию по-другому – Криколап сыграл важную роль в их экспедиции и, попав в опасную ситуацию, проявил себя с лучшей стороны. «Так за что его ругать?»
Достигнув ограды, Сумеречница на мгновение остановилась, оглянувшись.
– Прости, Шалун, – прошептала она.
Воители продолжали свой бег, пока они не пересекли Гремящую Тропу и не достигли окраин леса. Тогда Грач счёл возможным замедлить темп до шага, однако продолжал тщательно принюхиваться и прислушиваться на случай возможной повторной встречи с лисами.
Ветерок шёл бок о бок с матерью, так близко, что их шкуры соприкасались, совершенно не глядя под лапы – его взгляд, сосредоточенный на Сумеречнице, был полон заботы и радости, что они вновь были вместе. Грачу показалось, что сейчас они действительно были похожи на настоящую семью, хоть и продолжал чувствовать себя отчуждённым от них двоих. Ветерок никогда не смотрел такими глазами на него. А Сумеречница, безусловно, никогда не испытывала к нему и толики той любви, с которой она сейчас смотрела на сына.
– Что с тобой произошло? – спросил он, наконец, Сумеречницу. – Как ты очутилась в той палатке Двуногих?
– Долгая история, – ответила Сумеречница, царапая похожую на лист штуку у себя на шее. – Но прежде чем мы пойдём дальше, помогите мне снять это, ладно? Сама я не справлюсь.
Ветерок с Верескоглазкой, объединив усилия, вцепились зубами и когтями в странный предмет, и спустя некоторое время им удалось, наконец, стащить его с головы Сумеречницы. Грач подошёл и с любопытством понюхал его. Он пах Двуногими и Сумеречницей, но это мало о чём говорило Грачу.
– Что это вообще за штука? – спросил воитель.
– Шалун сказал мне, что она была нужна для того, чтобы я не расчёсывала свою рану, – объяснила Сумеречница, презрительно хлестнув хвостом. – Словно я настолько тупа, чтобы делать это!
Грач удивлённо дёрнул усами.
– Какие же эти Двуногие блохоголовые! Они что, думают, что у нас мозгов, как у воробья?
Сумеречница вздохнула.
– Это действительно раздражает. Как бы то ни было, горностаи ранили меня в туннелях, и я заблудилась. Когда я наконец-то выбралась, то поняла, что нахожусь на Грозовой территории. Я пыталась вернуться домой, но когда я остановилась у одного небольшого озера попить воды, на меня напали лисы.
– Я нашёл то место, – сказал ей Грач. – Я видел твою кровь и ощущал твой страх. И я думал, что ты погибла.
– Я и сама, было, уже решила, что сейчас отправлюсь в Звёздное племя, – призналась Сумеречница. – Я пыталась убежать от этих тупых блоховозов, но я была настолько истощена, а моя рана так сильно болела, что, казалось, они без труда меня сцапают. – Кошка сердито взмахнула хвостом. – Если бы эти проклятые горностаи меня не ранили, я бы и близко не подпустила лис!
– Они не причинили тебе вреда? – спросил Ветерок, явно напуганный историей матери.
Сумеречница ласково потёрлась об него носом.
– Нет. Они просто гнали меня в ту сторону, куда хотели. Наверное, они играли со мной. Или загоняли – ведь если добыча прибежит на своих четырёх прямо к их палатке, тогда не придётся тащить её туда, верно? Я пыталась забраться на дерево, но у меня не было сил даже на это.
Верескоглазка погладила хвостом бок Сумеречницы.
– Звучит ужасно… Как же ты смогла избавиться от них?
Сумеречница смущённо пригладила языком грудку.
– Мне стыдно об этом говорить, но меня спас Двуногий со своими собаками. Они шли мимо через лес, и собаки – две здоровые вонючие твари – спугнули лис.
– Это был тот самый Двуногий, что отнёс тебя в свою палатку? – спросил Ветерок.
– Нет, от этого я тоже сбежала, – ответила Сумеречница. – Я встретила кота по имени Тис на самом краю леса, и…
– Я тоже встретил его, – перебил Грач. – Именно от него мы узнали, где искать тебя.
Сумеречница кивнула.
– Тис – странный кот, но хороший, – промяукала она. – Именно он предложил мне обратиться за помощью к Двуногим. «Просто помяукай пожалобней, – сказал он мне, – и они сделают для тебя что угодно».
– И что ты делала потом? – спросила Верескоглазка.
– Я последовала совету Тиса и, перейдя Гремящую Тропу, пошла к Двуногим, – ответила чёрная воительница. – Я понимала, что лисы не посмеют идти туда за мной. И я пришла именно в тот сад, где вы нашли меня.
Эти Двуногие отнесли меня в палатку, полную ужасных запахов. Двуногий, который там жил, дал мне какое-то круглое белое семечко, от которого я заснула. А когда я проснулась, они уже исцелили мою рану – смотрите!
Сумеречница повернулась боком. Пристально вглядевшись, Грач заметил на её теле пятно, где шерсть была вырвана и только начинала отрастать снова. В середине этого пятна была заметна длинная рана, края которой были скреплены крошечными колючими усиками.
– Странно… – пробормотал он, понюхав рану. – Интересно, а Пустельга умеет так заживлять раны?
Сумеречница неопределённо покачала головой.
– Не знаю. Было очень сложно что-то понять. Как бы то ни было, после этого Двуногий целитель напялил эту глупую белую штуковину мне на шею, – промяукала она, указывая на предмет хвостом.
– А что было дальше? – спросил Ветерок. Он восхищённо смотрел на мать, то ли будучи потрясённым её рассказом, то ли всё ещё не веря, что они, наконец, воссоединились.
Сумеречница пожала плечами.
– Да практически ничего. Двуногие отнесли меня в свою палатку, и я решила, что останусь там, пока не выздоровею и не окрепну достаточно, чтобы быть в состоянии вернуться в наш лагерь.
Грач колебался. Он не мог полностью разобраться в своих чувствах, но ему было отчётливо неприятно думать о том белом домашнем коте, и воитель не был уверен, действительно ли ему хочется знать ответ на вопрос, который вертелся у него на языке. – А что насчёт того кота? – спросил он наконец.
– Шалуна? – промурлыкала Сумеречница, смеясь. – Он был моим другом. Он очень хороший, для домашнего.
«Домашний – хороший? – Грач во все глаза уставился на свою бывшую подругу. – Насколько же сильно ты была ранена? Или Двуногий целитель что-то сотворил и с твоей головой?»
Очевидно, что Сумеречница не собиралась развивать эту тему, и взгляд Грача, наконец, смягчился.
– Я восхищён, что ты сумела выжить в такой передряге, – признал он.
– Конечно, смогла. Воительница племени Ветра я или кто?
Храня слегка неловкое молчание, коты пошли дальше. На фоне светлеющего неба Грач уже мог чётко различить контуры голых деревьев, и воитель понял, что восход не за горами.
«Интересно, как Однозвёзд отреагирует на моё возвращение? Он точно не обрадуется тому, что я пошёл искать Сумеречницу, не сказав ему ни слова, да ещё и увёл за собой целую группу соплеменников... Надеюсь, гнев его смягчится, когда он увидит Сумеречницу, живую и невредимую».
Сумеречница прервала затянувшееся молчание.
– Если честно, я удивлена, что вы пришли за мной.
Сердце Грача сжалось, а кровь прилила к шкуре. Слегка задетый, он ответил:
– А разве могло быть иначе?
– Мы бы никогда не бросили тебя в беде, – вставил Ветерок.
– Я знаю, что ты бы точно никогда не бросил, – промяукала Сумеречница, уткнувшись носом в ухо сыну.
Зависть и чувство вины одновременно шипом пронзили грудь Грача, когда он смотрел на свою бывшую пару и их сына. Он завидовал им обоим, завидовал их крепчайшей привязанности друг к другу. И ведь тогда, во сне, Сумеречница была права… Он сам отпустил её. Теперь он чётко осознавал, что они не были одной семьёй. «Я не нужен им. А я бы так хотел… Да только что теперь толку от моего хотения?»
Рассвет уже был совсем близок, когда они пересекли границу Грозового племени. Грач рассказал Сумеречнице, как по дороге к ней они встретили Искру с её патрулём, и как Грозовая воительница разрешила им вернуться по их территории.
Однако Сумеречницу, казалось, не впечатлил его рассказ.
– Так вот почему от вас всех воняет Грозовым духом! – кошка неприязненно поморщилась. – Да и не верю я обещаниям Грозовых, поэтому будет лучше, если мы никого из них не встретим.
Грач согласно кивнул, и патруль осторожно покрался через территорию вражеского племени, используя каждую кочку в качестве укрытия. Когда они, наконец, увидели пограничный ручей, Криколап рванул вперёд, намереваясь одним махом перепрыгнуть его, но Утёсница вовремя его остановила.
– Подожди, мышеголовый! – зашипела серо-белая кошка.
Грач остановился, принюхиваясь.
– Грозовые метки пока не обновлялись, а, значит, их рассветный патруль ещё не проходил. И, думаю, безопаснее будет подождать, пока он пройдёт.
Сумеречница согласно кивнула.
– Хорошая идея. А мы все пока немножко отдохнём.
Грач повёл соплеменников в заросли папоротников на берегу, где они легли на землю, навострив уши в ожидании Грозового патруля. Ветерок и Верескоглазка расположились по обе стороны от Сумеречницы, маскируя её запах запахом Грозовых меток, которыми пропахли их шкуры.
– Да где же они? – прошептал Ветерок. – Что, до сих пор все дрыхнут на своих подстилках?
Наконец, до Грача долетели обрывки голосов, а земля под лапами слабо завибрировала в такт чужим шагам. Осторожно выглянув из зарослей, он увидел проходящий мимо патруль соседей, ведомый Дымом. Грозовые остановились буквально в хвосте от того места, где прятались коты племени Ветра, пока Маковка обновляла метку на берегу ручья. Грач едва осмеливался дышать.
Наконец, патруль двинулся дальше. Грач ждал, пока, наконец, с облегчением не осознал, что Грозовые отошли достаточно далеко. Тогда он выбрался из зарослей, хвостом сигнализируя соплеменникам следовать за ним. Они быстро выбежали на берег, с разбегу перемахнули через ручей и, миновав последние деревья, вышли в пустошь.
– Хвала Звёздному племени, мы дома! – воскликнула Верескоглазка.
«Дом, – пронеслось в голове у Грача. – Но является ли он всё ещё моим домом? Позволит ли мне Однозвёзд вернуться?»
Однако ему было некогда над этим размышлять, ведь оставшаяся часть пути до лагеря представляла собой изнурительное продвижение по глубокому свежему снегу. Солнце уже окончательно поднялось над горизонтом, и все они валились с лап от усталости. Грач не помнил, когда он в последний раз спал, живот сводило от голода. «Всё, чего я сейчас хочу – это взять из кучи с дичью самого жирного кролика, а потом свернуться на своей подстилке и спать целую луну! – подумал он. – Но, если Однозвёзд окажется не в духе, мне, возможно, придётся вновь уходить в пустошь».
Однако чем ближе они подходили к лагерю, тем неспокойнее становилось на душе у Грача. Ему казалось, что он слышит отчаянные крики. А когда до них долетел порыв ветра с той стороны, где был лагерь, Грач учуял отвратительный запах, от которого воителя едва не стошнило.
– Что это такое? – спросил он, едва шевеля языком.