Глава 25 (18+)
После того, как Альвин и Герман подтвердили отношения, они зажили беззастенчивой жизнь в общежитии... доставляя друг другу удовольствие.
Герман чувствовал горечь, но Альвин слишком боялся боли. Он разрешил использовать палец в прошлый раз, и Альвин так нервничал, что Герману показалось, что тот сломает ему палец внутри.
В один из дней после этого, у какого-то омеги началась течка в училище. Весь кампус был покрыт феромонами. Омеги и альфы были срочно помещены на карантин. А всех студентов отпустили с занятий на один день, и не давали ни шагу ступить из комнат в общежитии.
Менее реагирующие на подобное беты просто чувствовали себя немного беспокойно. Но многие альфы были очень взволнованы, включая Германа, который был очень близко к месту "взрыва" в тот момент. Он побежал в общежитие с такой большой нижней часть тела, какой еще никогда не было, и с безумием, балансирующим на грани.
Большое количество феромонов альфы и омеги душило Альвина, пока у него не закружилась голова. Другая сторона продолжала целовать, обнимать и лапать, что вызвало у Альвина псевдо-эструс.
Заднее отверстие не такое чувствительное как у омег, так что даже когда они входят в псевдо-период, они не выделят так много смазывающей жидкости как омега. В лучшем оно будет влажным, но все же готовым к введению. Герман боялся ранить Ал и достал лубрикант, который приготовил раньше. Двое целовались и приготавливались.
Отверстие Альвина нервно открывалось и закрывалось, но все равно вынуждено было принимать прямой, толстый член понемногу. Далее, Герман отнес его в ванную лицом к зеркалу, и он увидел набухшие от игр соски и нижние половины тел, где они были соединены. Как будто желая заставить его смотреть, он вытащил весь стержень, а затем медленно вошел обратно. Бедная маленькая дырочка немного покраснела и припухла, но все еще плотно облегала вторженца, и деликатные нежные стенки сосали его как маленький рот.
Из-за сильного движения Германа от лубриканта в отверстии образовалась белая пена, и слова Ала о пощаде разбились на слоги. Альвина заставили стоять между зеркалом и раковиной, пока его толкали верх-вниз. Скользкий мрамор заставил его использовать ноги, чтобы обхватить Германа. Руки хотели оттолкнуть его, но он был выебан до тех пор, пока мягко не рухнул на Германа, положив руки ему на плечи.
Энергия альфы слишком сильна, он так долго ждал первого окончания, но пока они принимали душ, Альвина перевернули, прижали к плитке и снова вставили. Яйца Германа стучали по его ягодицам, издавая хлюпающие звуки, и его рот теребил и дразнил соски, но Герман не хотел трогать чужие гениталии. Торчащая головка терлась о стену в ванной, его семя разлилось по ней и было смыто водяным паром. Наконец-то они вернулись на кровать, чтобы поваляться. Толчки Германа были не такими грубыми как вначале. Он прижался к ногам партнера, прежде чем глубоко войти и медленно вытащить.
Альвин наконец смог выдавить слово, он кричал, жалуясь, что Герман переборщил, что у него болит поясница после всего. И вот, Герман обвел рукой основание пениса. Альвин не смог кончить и снова закричал.
Герман продолжал толкаться в точку G и тереться о канал, который еще не был полностью разработан. Это заставило Альвина кончить, у него не осталось слов. Кончик его языка мягко высунулся, а глаза остекленели, его трахали до тех пор, пока он не скончался до состояния тряпичной куклы.
Герман уговаривал его, обещая, что это в последний раз, так что Альвин встал на колени и показал свое отверстие. Белая мутная сперма вытекала из красноватой дырочки, но она была поймана головкой и засунута обратно. Альвин засмущался и засунул голову в локоть, отказываясь отвечать на поддразнивание Германа о том, что он похож на маленькую собачку. Внезапно Герман шлепнул его по ягодицам, заставляя горячий проход напрячься и обвиться вокруг увеличившегося члена. Альвин хотел пожаловаться, но был так ошеломлен, что не смог выдавить ни слова.
Постепенно на мягких ягодицах появились красные следы ладоней. Затем, словно в наказание, шлепки продолжились, и Ал продолжал крутить ягодицами и поясницей. Когда его хлопали по заднице, отверстие сжималось и напрягалось. Боль постепенно сменилась зудом и породила странное удовольствие, заставившее его покачнуть ягодицами навстречу Герману.
Альфа довел его почти до потери сознания, когда Герман дотронулся до нижней части его живота и сказал:
- Если мы повторим это еще несколько раз, гормоны, содержащиеся в моей жидкости, стимулируют твой репродуктивный канал. Через год или два твоя матка полностью созреет и тогда я смогу войти в тебя отсюда...
Он сделал несколько сильных толчков, а затем многозначительно надавил Альвину на живот
- Я буду трахать тебя в твое чрево и кончать в живот, пока ты не станешь полностью наполнен...
- Что... тогда... ? - издавая негромкие смущающие звуки, спрашивал его в паузах Альвин.
Герман на мгновение замер, а затем вдруг ускорился, долбясь в дырочку и кончил внутрь.
Глаза Альвина увлажнились от того, что увеличившийся член Германа вошел до конца. Большое количество спермы попало в его дырочку и было плотно закрыто узлом Германа, как настоящие семена. У Альвина не осталось того, что можно было извергнуть, поэтому появилась только моча и простатическая жидкость.
- Тогда, - Герман наклонился и поцеловал губы Альвина. - тогда ты забеременешь. Я отвезу тебя и нашего ребенка увидеть родителей. Мы поженимся. Я уже думал об этом, мы постараемся устроить свадьбу, как только ты выпустишься. Давай заставим других ослепнуть от нашего счастья...
Альвин на какое-то время отключился, он не думал так далеко. Но рука Германа, игравшаяся с его грудью, была слишком пошлой, поэтому он покраснел и отдернул его пальцы.
- Ах да, а тут будет молоко после беременности?
Герман моргнул, прежде чем наклониться и серьезно укусить за сосок, а затем потыкать в него кончиком языка.
- Щекотно...
Альвин надулся и оттолкнул его, но затем, изменив мнение, снова потянулся, чтобы обнять Германа. Он прошептал тому на ухо:
- Тебе не разрешается приглашать своего "младшего брата" на нашу свадьбу.
Когда он сказал это, то покраснел еще сильнее, а глаза заблестели от застенчивости.
Герман схватил, убегающую руку Ала, и положил ее на губы для поцелуя.
- Хорошо.