Глава 56

Номер воспроизведения второго аудио также весьма впечатляет, Вэй Сюлан нажала на следующий.

"Становится поздно, пора ложиться спать, Ах, ты скучаешь по мне, доброе утро, я сошел с самолета, спокойной ночи, ха-ха ~ Это очень интересно, я очень скучаю по Ах Тебе сегодня, я только что закончил есть, Ах Ты сделал это сегодня, Что, я только что закончил мыться и я очень устал, ты уже поел ..."

Каждое предложение не имеет ничего общего друг с другом, и следующее предложение начнет звучать со вторым интервалом, с разными интонациями, и все они соответствуют тому, что он сказал.

Вэй Сюлань молча смотрела на телефон, наблюдая, как индикатор выполнения немного отдаляется, прислушиваясь к каждому сказанному ею слову, но в глубине души чувствуя себя по-другому.

Он не выключал музыку, пока звук не заиграл снова, вытянул ноги и откинулся на спинку стула, выдохнул и посмотрел на ореол потолочных светильников.

Я так сильно скучаю по тебе.

Через некоторое время он опустил голову и продолжил смотреть на телефон, его разум был полностью заполнен этой мыслью, и он пощелкал пальцами, но на мгновение не знал, на что смотреть.

То, что он увидел и узнал сегодня вечером, было всем, о чем он не подумал. Вэй Сюлань в оцепенении щелкнул по экрану, прижимая пальцы к экрану, чтобы отвлечься.

Что он делает сейчас

Будет ли болеть твое тело сегодня ночью

который час? Ты заснешь?..

Он отвел взгляд и включил затемненный экран.

В десять сорок семь я должен был бы крепко спать.

В глазах Вэй Сюланя промелькнуло разочарование, которое тут же наполнилось удивлением—

Он увидел, как на экране появилось несколько его имен.

Проводя по экрану негнущимися пальцами, я взглянула на заметки. Временные интервалы записей были длиннее или короче, без определенной даты.

Он нажал на заметку под номером один.

"Жаль, что я не подарила ему день рождения 29-го. Я хотела испечь ему праздничный торт, но в конце концов попросила его позаботиться обо мне... так зла ..."

Вэй Сюлань усмехнулся, приподнял уголок рта и нажал на следующую.

"Все кончено, но я все еще помню это. Когда я была в больнице, Вэй Сюлан дал мне свои собственные феромоны, и я чувствовала себя очень неуютно... Его лицо выглядело усталым и бледным, как будто он мог упасть в любой момент... Еще немного, он был как ребенок, когда вошел в палату и обнял меня ..."

Вэй Сюлань не могла удержаться от смеха, как ребенок? Вот так я выгляжу в глазах ребенка? Такой ... хм, довольно слабый.

"После долгих упрашиваний он, наконец, согласился отпустить меня. Я чуть не позвонила... лаогун... Хотя я сама это видела, все равно обидно ..."

Вэй Сюлань коснулась пальцем своих губ, нужно ли было ей сдерживаться в тот момент

Но потом Ах тоже, казалось, поднялся на крышу, потому что стеснялся остыть

Он подумал и снова улыбнулся.

"..."

В начале этого меморандума шесть точек, за которыми следуют шесть точек, а за шестью точками следуют шесть точек. Похоже, что все пять или шесть строк - это точки.

Возможно, он был раздражен, когда записывал это

"Вэй Сюлань..."

Появилось его имя, но за ним много точек.

"Сегодня я проснулась с болью во всем теле, и мои пальцы были почти измотаны. Прошлой ночью, на обратном пути, внезапно ... он сказал решить это в машине! Я была очень зла, и мне пришлось умолять его обнять меня дома. Я была очень зла ..."

Далее следует множество моментов.

Вэй Сюлань не смогла удержаться от смеха, когда увидела это, и проследила за словами в памятке ребенка, чтобы вспомнить сцену того времени.

Картинки со звуком возникали в его сознании снова и снова.

"Он давал фан-бенефисы в прямом эфире, и многие люди называли его мужем. Это было странно, гордо и сердито... немного ревновал, да? Но потом он подружился со своими фанатами и продолжал доставлять им неприятности... Должна сказать, я очень счастлива. "

"Это слишком жестоко... У меня болит спина и дрожат ноги... Я умоляю его оставаться таким же и лгать мне ..."

За этим предложением следует множество пунктов, за которыми следует несколько гневных выражений, показывающих, насколько разгневанным был ребенок в то время, и заканчивается оно тремя словами—

Очень чрезмерно.

Вэй Сюлань была так вне себя от радости, что ее глаза превратились в полумесяцы.

Когда я думаю о картине сердитого ребенка, я не могу удержаться от желания размять его руками, но это касается обвинения ребенка...

Он подумал о том, как другая сторона плакала и умоляла его, и, наконец, торжественно кивнул. Если он сделает это снова, ему все равно придется солгать ему.

Если бы он узнал, то, вероятно, какое-то время злился бы.

Вэй Сюлань скривила уголок рта, думая, что ребенка сейчас нет рядом с ней, она постепенно перестала улыбаться, ее руки были такими пустыми, как будто она держала его...

Он вздохнул и погладил себя по макушке, остатки улыбки внезапно исчезли, и выражение его лица застыло до точки замерзания.

"хочу его увидеть"

Это было за несколько дней до его возвращения, и до этого не было никаких записей. Прошло больше месяца, а новых записей об этом сообщении не было, пока он не вернулся сейчас.

Когда ребенку было больно, запись состояла всего из трех слов, даже без знака препинания в конце, и после этого новостей не было.

Глядя на запись, Вэй Сюлань почувствовала грусть и сожаление в своем сердце. Если бы она больше разговаривала с ним и звонила ему в эти несколько дней, смогла бы она узнать о его физическом состоянии раньше

Бросится ли он к нему, когда захочет увидеть себя, и не случится ли всего, что произошло позже.

Он вздохнул и посмотрел в землю. Он привык держать его на руках. Теперь его руки пусты, и его сердце пусто. Его нос не чувствует запаха ностальгии...

Теперь они были так далеко, что он был похож на потерявшегося золотистого ретривера.

Одинокий и с тревогой ожидающий, когда А Е отправится домой, когда он увидел его, он не мог перестать улыбаться, приветствуя его возвращение домой.

Он подождал, пока не пробило около двенадцати часов, прежде чем встать и вернуться в спальню.

Когда Хуай Син ненадолго заснул, ночью у него болело тело.

Он открыл глаза и посмотрел в бескрайнюю ночь, от боли у него на лбу выступил слой пота. Когда прошлой ночью он задержался с Вэй Сюлань, боль в его теле казалась не намного легче, чем сейчас.

Крепко сжимая в руке простыню, он завернулся в одеяло, пытаясь скрыть запах феромона, чтобы не потревожить другого человека в комнате...

На следующий день наступил рассвет.

Когда Хуай Син тоже открыл глаза, он увидел маленький луч света, выглядывающий из щели, где шторы были задернуты не полностью.

Свет был подобен золотистому световому порошку, просверленному из этой щели и излучаемому по своей собственной орбите.

Казалось, что мелкие пылинки в воздухе летают вокруг золотистого света, источаемого слоем тюля. Понаблюдав некоторое время, он встал с кровати и подошел к окну.

Подняв руку, он раздвинул занавеску, и со свистом большая зона света мгновенно озарила комнату, окутав все его тело золотой пудрой.

Под солнечным светом его кожа казалась белой и почти прозрачной, ресницы трепетали, как крылья цикады, он прищурился и открыл все окна.

Ладонь высунулась из окна, растопырив ладонь, чтобы поймать невидимый свет.

Бум—

В дверь постучали три раза, а затем открыли.

Он повернул голову и увидел Хуай Емина, стоящего у двери, держась за ручку.

На мгновение они безмолвно посмотрели друг на друга, Хуай Син тоже сделал шаг назад и убрал свою руку.

"Хорошо, что А Е просыпается, выходи и быстро поешь". Хуай Емин улыбнулся, затем закрыл дверь и вышел первым.

Хуай Син тоже опустил глаза, чтобы посмотреть на мраморные плитки у себя под ногами, и теплое утреннее солнце тепло освещало все его тело.

На мгновение ему просто захотелось постоять здесь, залитому солнечным светом, глядя на золотой свет...

Хуай Емин поднял глаза на Хуай Синъе, который вышел, а затем опустил глаза, чтобы расставить посуду.

"А, ты вчера не повредил руку, не так ли?"

Хуай Син тоже покачал головой: "Нет".

На шкафчике в комнате лежали недавно купленные дезинфицирующие средства, ватные тампоны, лекарства и марля, за которыми Хуай Емин ходил вчера.

После мытья он переодел его на себя, но, в конце концов, ему было немного неудобно, и у него так болели руки, что он перевязал его.

Судя по тому, как была обернута марля вокруг его руки, по сравнению с той, которую сделала для него Вэй Сюлань, есть большая разница.

"Ты сегодня ищешь родителей Тао Яня?"

Хуай Емин заговорил с ним, держа в руках палочки для еды.

Если больше нет необходимости говорить о ностальгии по прошлому, прошлое рассеялось, и разговоры о нем только заставят их обоих чувствовать себя усталыми и смешными.

Эти двое могут говорить только о настоящем, например, о судебном преследовании.

"Что ж, - Хуай Син тоже опустил глаза и молча ел, - Тао Янь сказал мне, куда он направился после переезда, мы можем пойти и посмотреть".

Хуай Емин кивнул: "Хорошо".

На мгновение они замолчали.

Две реинкарнации закончились без разговоров на тему, которую он только что нашел, и его сердце было похоже на комок ваты, мягкое, но чрезвычайно сильное.

Вероятно, потому, что это было слишком нежно, поэтому он не мог схватить это с силой, поэтому он мог только позволить этому становиться все более и более заблокированным...

Всякий раз, когда они вдвоем оказывались в такой безмолвной ситуации, он также думал о тех днях, когда был молод и заботился о своем младшем брате—

С таким милым улыбающимся лицом, мягким голосом и глазами в форме полумесяца может сравниться только его фигура... он всегда крепко сжимает маленькие ладони.

Он не единственный, кто погружен в воспоминания о прошлом.

Эти двое вышли и поехали в город D, который находился недалеко от них, и им нужно было съездить в два города.

"Гм—"

Хуай Син также поднял руку, чтобы прикрыть губы, и дважды кашлянул.

Хуай Емин искоса взглянул на Малу, затем снова перевел взгляд на нее: "Ты простудилась?"

"Нет". Хуай Син тоже потер нос: "Сейчас уже лето, ни в коем случае".

"Когда жарко, ты все равно должен обращать внимание на свое тело, - сказал Хуай Емин. - Прими два лекарства, когда вернешься домой".

Хуай Син тоже ответил, затем съежился всем телом и прислонился к сиденью, не двигаясь.

Его взгляд был устремлен на платформу вагона и на маленький уголок окна, он был очарован.

Как смотреть в глаза дяде и тете...

Разве они не два самых печальных человека в мире

То, как он должен говорить, уместно, как он должен говорить, чтобы свести к минимуму их раны, но—

Пока упоминается Тао Янь, невозможно не причинить боль.

Хуай Син тоже задумчиво вздохнул и наклонил голову, чтобы посмотреть на деревья и цветы, быстро мелькающие за окном.

"О чем ты думаешь?"

Спросил Хуай Емин.

Второй пилот рядом с ним перевел дыхание и, казалось, собирался что-то сказать, но, наконец, снова вздохнул, немного слабо.

"ничего".

Хуай Емин поджал губы и непроизвольно крепче сжал руль, не задавая больше никаких вопросов.

кайф—

Телефон в кармане у него на руке дважды завибрировал.

Хуай Син тоже смотрела в окно и игнорировала это, пока телефон не завибрировал несколько раз подряд.

Он достал свой мобильный телефон и посмотрел, все это были сообщения от Вэй Сюлань—

"Ах, ты все еще в доме брата?"

"Ты уже поел? Становится поздно".

…

"На самом деле, сейчас я скучаю по тебе".

[Автору есть что сказать: я чувствую, что было бы интересно написать дополнительную заметку к записке А Е.]