Глава 11. Дневник Цзинь Цзысюаня
Дни тянулись медленно, и одиночество было его единственной компанией в этом маленьком доме. Холодность этого места отступала, когда во время обеда к нему приходили его сын и Цзин И, рассказывая ему обо всем, что происходило: об их уроках, о наказаниях, которые наложили на второго за нарушение правил и о других ситуациях, которые по сути были не важными, но Вэй Усянь любил их слушать.
Ему были доставлены несколько писем от его брата и племянника, в которых первый просил его вести себя хорошо, по крайней мере, в течение этих шести месяцев, чтобы у Лань Сичэня было больше шансов помочь ему спастись от наказания старейшин, в то время как его племянник спросил его: «Все ли было в порядке?», поскольку по какой-то причине ему не разрешили приехать в Гусу, чтобы навестить его, хотя Вэй Усянь чувствовал, что его визит в Облачные глубины был больше связан с его сыном, чем с ним.
Такие письма только показали ему, что то, что случилось с ним и его мужем, держалось в секрете. Конечно, старейшины приняли меры, чтобы ситуация не была раскрыта общественности, опасаясь скандала, который это вызвало бы в мире совершенствования, если бы все узнали, что Старейшина Илин бросил своего собственного ребенка, прежде чем умереть в Безночном городе. Поэтому Вэй Усянь не удивился, что они придумали ему «болезнь», чтобы объяснить его отсутствие на ночных охотах в ближайшие несколько месяцев.
- Неужели версия, что какая-то болезнь сделала меня недееспособным, кажется правдоподобной? - пробормотал Вэй Усянь, продолжая есть еду, которую ему принес сын.
- Им легче так сказать, чтобы избежать дальнейших объяснений, - заверил его Лань Сычжуй, подавая ему чашку чая.
- Не думаю, что такую отговорку все проглотят, - сказал Вэй Усянь, отпив чаю и поморщился. - А-Юань, разве ты не позволишь мне сделать глоток спиртного?
- Прости, отец Сянь, но Цзэу Цзюнь был очень конкретен к этой детали - тебе запрещён алкоголь! - ответил Лань Сычжуй, слегка улыбаясь.
- Неужели он тоже? - воскликнул Вэй Усянь, закатив глаза. - Я не знаю что не так с двумя Нефритами?! Они решили сделать из меня трезвенника?!
Его сын только пожал плечами, смеясь над маленькой истерикой его отца-омеги.
- К тому же меня удивляет, что повара стали готовить мне еду из мяса, хотя обычно...они готовят одни овощи, - продолжил Вэй Усянь.
- Ну...отец попросил меня убедиться, что ты правильно питаешься, поэтому я спросил у Цзэу Цзюня разрешения, чтобы пойти на рынок и купить все необходимое. Повара вначале отказывались готовить, но, в конце концов, согласились, получив приказ от нашего главы клана.
Теплое чувство поселилось в груди Вэй Усяня, ведь осознание того, что его муж, даже находясь в уединении, заботился о нем, немного утешало его, хотя это была его вина, что все закончилось так.
- Он...в порядке? - спросил Вэй Усянь.
- Да, - ответил его сын. - По крайней мере, отец был в порядке в течение тех нескольких раз, что мне удалось его увидеть.
Наказание, которое глава клана Лань наложил на своего брата, указывало на то, что никто, кроме него и учеников, отвечающих за его еду, не могли войти в помещение, где находился второй Нефрит. По началу, это обескураживало Лань Сычжуя, поскольку это означало, что в течение шести месяцев он не мог видеть своего отца, но затем его дядя Лань Сичэнь позволил ему два раза в неделю приносить ему еду в обеденное время, поэтому в эти дни он мог немного поговорить с ним, в то время как Лань Цзин И занимался едой Вэй Усяня.
Лань Сычжуй знал, что такое решение сильно обеспокоит старейшин, поскольку предполагалось, что семья, за исключением главы клана не могла навещать его, но Цзэу Цзюнь просто оправдался тем, что это была повседневная эстафета, чтобы другие ученики могли заниматься своими делами в эти дни. Возможно, это было небольшое снисхождение со стороны Лань Сичэня, но Лань Сычжуй был благодарен за это.
- Он всегда спрашивает о тебе, - заверил его Лань Сычжуй.
- Правда? - произнес Вэй Усянь и его сын только кивнул. - Он...злится на меня?
- Ну, я не могу этого сказать, потому что отец обычно не выражает своих эмоций, но я не заметил его раздражения, когда он спрашивал меня о тебе, так что я бы сказал, что он больше волнуется, чем злится.
- Понятно, - сказал Вэй Усянь, оставляя палочки для еды на пустой тарелке.
На мгновение они оба погрузились в тишину, и единственным звуком в доме было их собственное дыхание, пока Вэй Усянь не решил сменить тему на более веселую.
- А как дела у тебя? Есть ли какие-нибудь новости, которыми ты хочешь поделиться со своим другим отцом?
- Ну...у меня ничего нового, - слегка покраснев сказал Лань Сычжуй.
Вэй Усянь приподнял бровь и снова спросил:
- Ты уверен?
Его сын поерзал на месте, чувствуя себя неловко не только от его вопроса, но и от пристального взгляда своего отца-омеги.
- Да, - тихо ответил Лань Сычжуй.
- Странно, - ответил Вэй Усянь, не сводя с него глаз. - Потому что я заметил некоторую неловкость между тобой и Цзинь Лином, когда мы были в Башне Золотого Карпа. Ты совершенно уверен, что ничего не произошло?
Лань Сычжуй тяжело сглотнул и почувствовал, как по его телу пробежала нервная дрожь, ведь он никогда не думал, что его отец-омега сможет понять, что происходит, особенно когда у них было столько проблем, о которых нужно было беспокоиться. Он опустил голову, обнаружив, что не может смотреть ему в глаза.
- А-Юань, ты же знаешь, что можешь сказать мне все, что угодно.
Поскольку его сын хранил молчание, Вэй Усянь продолжил:
- Ты поссорился с Цзинь Лином?
- Нет, это не была ссора...скорее...
Вэй Усянь понимающе улыбнулся, видя как его сыну было трудно говорить о том, что его беспокоит. Он осторожно подошёл к нему и обхватил его лицо руками, чтобы тот снова посмотрел на него.
- Что случилось?
Щеки Лань Сычжуя покраснели, а сердце учащенно забилось, когда он стал рассказывать о том, что случилось с Цзинь Лином, о своих подозрениях насчёт их связи и страхах, охвативших его по поводу того, что это может вызвать между ними. Во время его рассказа Вэй Усянь молчал, внимательно слушая своего сына и демонстрируя небольшое удивление, когда услышал, что его племянник, возможно, является предназначенным человеком его сына.
Когда же Лань Сычжуй закончил свой рассказ, он опустил голову, чувствуя себя неловко из-за всего, что он сказал и, боясь взгляда своего отца-омеги. Вэй Усянь наблюдая за его фигурой и ощущая страх в феромонах сына, глубоко вздохнул и поднес руку к его щеке, чтобы нежно погладить.
- А-Юань, посмотри на меня, - сказал он, и его сын медленно поднял голову, чтобы встретится с ним взглядом. - Я не лучший человек с точки зрения принятия решений, поскольку в прошлом делал неправильный выбор, поэтому я не могу судить тебя, но мне кажется, что ты ошибся, храня свои подозрения от Цзинь Лина в течение двух лет, ведь ты же знаешь, как это трудно найти своего предназначенного человека среди стольких людей?
- Цзинь Лин сказал мне тоже самое, - ответил Лань Сычжуй.
- И он прав, ведь для многих найти своего предназначенного человека - это мечта, которую немногие достигли, поскольку это душа, которая дополняет и знает тебя лучше, чем кто-либо. Твоя родственная душа будет готова идти против всего мира, чтобы защитить тебя! - сказал Вэй Усянь с пылающими щеками, так как в его голове возник образ его мужа. - Что же заставляет тебя сомневаться в Цзинь Лине? И почему ты ничего ему не говорил?
- Просто...я не хотел причинить ему боль, - пробормотал Лань Сычжуй.
- Тебе не нравится Цзинь Лин? - спросил Вэй Усянь. - Конечно он унаследовал дурной характер своего отца, но без сомнения, он - очень красивый омега, недаром моя Шидзе была красавицей.
- Не то, чтобы он мне не нравился, но...мои чувства другие, - ответил Лань Сычжуй.
- Тебе он не нравится в романтическом плане? - догадался Вэй Усянь.
Его сын не ответил, а только опустил голову.
- Ну, любовь - это не то, что случается просто так, ведь даже любви с первого взгляда нужно время, чтобы стать реальностью, - продолжил Вэй Усянь, вспоминая свой собственный опыт со своим мужем. - А ты пытался изменить свои чувства? Посмотреть на него по-другому?
Лань Сычжуй поднял голову и кивнул.
- Когда я увидел его в первый раз, мое сердце учащенно забилось, температура моего тела стала подниматься, и у меня возник инстинкт подойти к нему, - сказал его сын, не отводя взгляда. - Я понял, что Цзинь Лин мог быть моей судьбой, но тогда там был глава клана Цзян...к тому же у меня начался конфликт с самим собой.
- Почему?
- Потому что с одной стороны был человек, который возможно был моей родственной душой, а с другой...
- Человек, который тебе очень нравится? - закончил Вэй Усянь за него, и щеки его сына полностью покраснели. - Я помню, как однажды спросил тебя, есть ли кто-нибудь в твоем сердце, но ты сказал, что нет. Почему же ты отрицал это? Ты думал, что мы не одобрим твой выбор?
- Нет, не поэтому...просто человек, который мне нравится, не разделяет мои чувства, - ответил Лань Сычжуй.
- Ты признался ему в своих чувствах, и он отверг тебя?
- Не совсем, - сказал Лань Сычжуй, на что Вэй Усянь непонимающе приподнял бровь. - Я никогда не признавался ему в своих чувствах, но он видит во мне только лучшего друга.
«Лучшего друга?» - мысленно повторил Вэй Усянь, пытаясь понять, кого тот имел в виду, и его рот приоткрылся, когда один человек пришел ему в голову.
- А-Юань, когда ты говоришь «лучший друг», ты имеешь в виду...Цзин И?
Его сын лишь посмотрел на него и кивнул.
- Тогда это все объясняет, - пробормотал Вэй Усянь. - Ты ничего не говорил, потому что не хотел никого терять?
- Верно, когда я понял, что Цзинь Лин может быть моей второй половинкой, я подумал, что со временем мои чувства изменятся, и я влюблюсь в него, но этого так и не произошло. Я не могу обмануть себя и дать ложную надежду Цзинь Лину, ведь не смогу полюбить его так, как он того заслуживает. И если бы я сказал Цзин И, что он мне нравится, то мне было бы немного больно продолжать быть рядом с ним, когда бы он отверг мои чувства. Поэтому я хочу сохранить нашу дружбу, чтобы в будущем они оба смогли бы быть счастливы с теми, кого полюбят.
- Значит, ты не хочешь быть с Цзинь Лином, потому что не можешь ответить ему взаимностью?
Его сын тяжело вздохнул и кивнул головой.
- По правде говоря, не только поэтому, но и из-за моего прошлого, - ответил Лань Сычжуй.
- Ты имеешь в виду свое происхождение? - уточнил Вэй Усянь.
- Да, ведь никто, кроме клана Лань не знает, откуда я родом, - неловко сказал Лань Сычжуй. - Многие знают, что делали Вэни в прошлом, и даже сегодня это имя многие заклинатели ненавидят, поэтому если бы я решил дать Цзинь Лину шанс, даже не чувствуя к нему ничего, кроме дружбы, это доставило бы ему много проблем, поскольку старейшинам уже не нравится, что он - омега, но чтобы они сделали, если бы узнали, что его предназначенный человек - последний из Вэней? Я уверен, что в таком случае, они бы нашли способ отнять у него руководство!
Поскольку Вэй Усянь сохранял молчание, Лань Сычжуй продолжил:
- Кроме того все считают меня возможным кандидатом на руководство после Лань Сичэня, если у того не будет детей в будущем, и если я женюсь на Цзинь Лине, то старейшины его клана могут воспользоваться этим фактом, чтобы убрать его с дороги и поставить альфа-сына Цзинь Гуаньяо новым главой клана!
- А-Юань, хотя я не тот человек, кто привел тебя в этот мир, но я люблю тебя, как если бы ты был моим сыном, поэтому я могу тебе сказать, что все тобою сказанное всего лишь отговорки, дабы не столкнуться с проблемами, и отчасти это моя вина, ведь мне следовало уделять больше внимания твоим чувствам и осознать твою неуверенность. Мне жаль...что я ужасный отец.
- Нет, не говори так, ведь ты и Ханьгуан Цзюнь были лучшими родителями, о которых только можно мечтать! Ты позаботился обо мне, когда умерли мои биологические родители, а отец - когда погибла вся моя семья. Он научил меня всему, что знал и дал мне новый клан, к которому я мог принадлежать...и это я не знал, как стать достойным сыном, которого все ожидали от меня!
У Вэй Усяня сжалось сердце, когда слезы навернулись на глаза его сына, поэтому он подошёл к нему и заключил в теплые объятия, позволяя своим феромонам наполнить комнату, чтобы попытаться успокоить своего сына.
- Твое прошлое не определяет, кто ты есть. Ты - Лань Сычжуй, сын Ханьгуан Цзюня и Старейшины Илин, которым мы всегда будем гордиться, несмотря ни на что. Поэтому не бойся того, что произойдет...мы всегда будем рядом, чтобы поддержать тебя, - сказал Вэй Усянь, разрывая их объятия и поднимая лицо своего сына. - Я не буду тебе говорить, что делать, но если тебе нужен мой совет, то лучшее, что ты можешь сейчас сделать - это поговорить с Цзинь Лином и рассказать ему, что ты чувствуешь. Я знаю, что ты не хочешь причинить ему боль, но ты навредишь ему больше своей нерешительностью. Он может кричать, даже оскорблять тебя, но лучше быть с ним честным и ясно дать понять, что ты чувствуешь. Если он любит тебя, то он примет твое решение, даже если оно будет болезненным для него, ведь когда ты любишь кого-то всем сердцем, твое единственное желание - чтобы тот человек был счастлив.
Его сын только кивнул на его слова.
- А насчёт Цзин И...ну это только ты можешь решить, но вспомни, через что прошел твой отец. Он годами подавлял свои чувства и шестнадцать лет сожалел, что не сказал мне о них. Нам повезло, что Небеса решили дать нам второй шанс, поэтому не жди, когда это случится с тобой. Лучше сказать о своих чувствах и получить ответ, чем молчать и сожалеть об этом всю жизнь. Возможно, он чувствует то же, что и ты, а ты этого не знаешь, поэтому тебе стоит рискнуть.
Лань Сычжуй молчал, обдумывая каждое слово, сказанное своим отцом-омегой и пытаясь принять решение в своей нынешней дилемме.
- Кроме того, я не думаю, что ты хочешь, чтобы они столкнулись друг с другом из-за твоей нерешительности? - продолжил Вэй Усянь.
- Этого я хочу меньше всего...поэтому я подумаю над этим и поговорю с ними обоими, когда приму решение, - ответил Лань Сычжуй.
Вэй Усянь кивнул и одарил его мягкой улыбкой.
- Всегда следуй своему сердцу и убедись, что оба омеги понимают решение, которое ты примешь, ведь так будет лучше для вас троих, - сказал он.
- Хорошо.
- И если ты решишь взять одного из двоих в качестве твоего будущего омеги, то не забудь привести его сюда, чтобы я смог с ним поговорить и оценить своего будущего зятя.
- Отец Сянь!
Они оба рассмеялись и снова тепло обнялись, надеясь, что проблемы, которые у них обоих были, скоро будут решены.
***
Цзян Чэн внимательно следил за лицом своего племянника, анализируя каждое сказанное им слово о напряжённости, которая возникла в клане Ланьлин Цзинь из-за прихода юноши, который был альфой. Он прекрасно знал, что ситуация будет щекотливой, но не до такой степени, что будет столько слухов о будущем руководителе клана Цзинь. Определенно это было делом рук старейшин, которые искали способ снять его племянника с поста главы клана и передать его тому молодому человеку, у которого для этого даже не было подготовки, и единственным его оправданием было - что он был альфой.
- Так старейшины тебе что-нибудь говорили об этом? - спросил Цзян Чэн.
- Нет, по крайней мере, не напрямую, - ответил Цзинь Лин, не смотря на него.
- Что это значит?
- Раньше старейшины не очень то любили ходить на тренировки, но с тех пор, как прибыл Ли Ван, они постоянно заходят на территорию, где мы тренируемся, причем не было ни одного дня, чтобы они не хвалили его выдающиеся навыки, как заклинателя и не упоминали о том, что он был бы великим главой, если бы ему представилась такая возможность...
Звук разбивающегося стекла привлек внимание Цзинь Лина, который подняв глаза, заметил, что рука его дяди была полностью мокрой, а осколки его чашечки лежали на столе, что указывало на то, что она была разбита силой его руки.
«Эти проклятые старики пытаются заставить других членов клана заметить сына этого ублюдка и усомниться в Цзинь Лине», - подумал Цзян Чэн.
- Дядя? - осторожно позвал Цзинь Лин, заметив, как феромоны Цзян Чэна стали наполнять комнату, делая обстановку несколько тяжёлой.
- Послушай, Цзинь Лин, не позволяй этому негодяю победить тебя, - пробормотал Цзян Чэн.
- Да, но он...
- Альфа, - закончил Цзян Чэн за него. - И что с того? Он все ещё сын Цзинь Гуаньяо, который был не более чем ублюдком, как и многие другие. Хотя он был признан Цзинь Гуаньшанем, но не перестал быть ребенком, рождённым вне брака.
Поскольку Цзинь Лин сохранял молчание, Цзян Чэн продолжил:
- У тебя больше веса, поскольку ты - сын Цзинь Цзысюаня! Также если что-то случится из-за этих стариков, помни, что на твоей стороне кланы Юньмэн Цзян, Гусу Лань и Цинхэ Не, поэтому только что-то очень серьезное может снять тебя с твоей должности, понятно?
- Да.
- Я тебя не слышу?
- Да!
- Хорошо, - сказал Цзян Чэн и взмахом руки позвал одну из служанок, которая принесла ему ещё одну чашечку и налив в нее немного напитка, оставила на столе.
- Дядя, - позвал его Цзинь Лин.
- Что? - буркнул Цзян Чэн, сделав глоток из своей чашечки.
- Ты слышал какие-нибудь новости из клана Гусу Лань?
Цзян Чэн нахмурился, когда услышал этот вопрос.
- Почему ты задаёшь мне такой вопрос?
- Ну...несколько дней назад я отправил письмо, в котором говорилось, что я хочу увидеть дядю Вэя, но Цзэу Цзюнь ответил, что это невозможно. Ты знаешь причину этого? - объяснил Цзинь Лин.
Цзян Чэн ответил не сразу, выпив одним глотком содержимое свой чашечки. Он бы солгал, если бы сказал, что не знает о том, что произошло в клане Гусу Лань, ведь причиной запрета была очень серьезная проблема, связанная с его братом, поэтому он решил отрицать все, пока сам Лань Сичэнь не разрешит посещения.
- Я не знаю, - сказал он.
- Как ты можешь этого не знать? - возмутился Цзинь Лин, встав со своего места. - Разве Цзэу Цзюнь - не твой альфа?!
- Кто дал тебе право повышать на меня голос? - огрызнулся Цзян Чэн, заставляя племянника снова сесть. - И он - не мой альфа! Я просто принял его ухаживания и все...поэтому я понятия не имею, что происходит в клане Гусу Лань, и перестань меня об этом спрашивать!
Цзинь Лин опустил голову и прикусил нижнюю губу.
- Я думаю, что там что-то случилось, - произнес он.
- Почему ты так говоришь? - спросил его дядя.
- Потому что перед отъездом все они были очень напряжены, даже мой дядя Вэй и Ханьгуан Цзюнь вели себя странно, ведь они не были близки...Вот почему я думаю, что с ними произошло что-то очень серьезное, и поскольку в клан Гусу Лань запретили визиты, это только подтверждает мои подозрения, - ответил Цзинь Лин, устремив свой взгляд на дядю. - Ты уверен, что ничего не знаешь?
- Я же сказал, что нет! - раздражённо ответил Цзян Чэн. - И даже если что-то случилось, мы не должны вмешиваться в проблемы другого клана!
- Но речь идёт о дяде Вэе! - возразил Цзинь Лин.
- И что? Сконцентрируйся на собственном клане, ведь у тебя итак много проблем из-за этих стариков, чтобы ещё вмешиваться в проблемы других!
Его племянник молча принял его заявление и взял чашечку, чтобы тоже выпить. Цзян Чэн знал, что он был жесток с ним, но ничего не мог поделать, позволяя Лань Сичэню разобраться с тем, что произошло в клане Гусу Лань и, молясь, чтобы его брат благополучно избавился от проблем, которые у него сейчас были.
***
- Старейшины по-прежнему не согласны с твоим решением, - сказал Лань Цижэнь, сделав глоток своего чая.
- Я заметил их недовольство, - ответил его племянник и, подражая своему дяде, отпил чай из своей чашки.
- Я хотел бы узнать, почему ты предотвратил судебное преследование Вэй Усяня? - спросил Лань Цижэнь. - И наказал своего брата за преступление, ответственность за которое целиком лежит на этом омеге?
Лань Сичэнь уставился на содержимое своей чашки, подыскивая правильные слова, чтобы ответить дяде, а затем тяжело вздохнул, прежде чем заговорить:
- Я не могу наказать кого-то, не располагая всеми фактами, ведь единственными голосами, которые я услышал на этом собрании, были голоса Совета старейшин, а также Ванцзи, который винил себя в том, что произошло, - сказал Лань Сичэнь, сосредоточившись на лице своего дяди. - Если бы я наказал Вэй Усяня, не зная его версии, то пошел бы против наших собственных правил, в которых говорится, что мы должны быть справедливыми и беспристрастными. Вот почему я принял решение наказать своего брата, ведь он нарушил правила, и когда он выйдет из своего уединения, я проведу судебный процесс над своим зятем, где мы выслушаем его причины, после чего я смогу вынести вердикт, основанный на правилах, которые регулируют наш клан.
Лань Цижэнь только покачал головой на его слова.
- Я прекрасно знаю, что ты отчасти делаешь это, чтобы угодить своему брату, - сказал Лань Цижэнь. - Но даже выслушав причины Вэй Усяня, их знание не оправдает того, что он сделал, и старейшины по-прежнему будут требовать, чтобы его изгнали из нашего клана и Ванцзи отрекся от него.
- Это же мнение разделяете и вы, дядя, не так ли? - спросил его племянник.
- Ни для кого не секрет, что я никогда не считал Вэй Усяня подходящим омегой, чтобы быть партнёром Ванцзи, и то, что он сделал, только доказало мою правоту. Вот почему Ванцзи должен взять в жены другую омегу и отречься от него.
- А что, если причины, побудившие моего зятя к тому, что он сделал, оправдают его?
- Даже если его причины будут оправдывать его, ничто не гарантирует, что Вэй Усянь не сделает этого снова. Разве ты никогда не думал о том, что он не родил твоему брату детей, потому что просто не хочет их? Что единственная причина их брака заключается лишь в том, чтобы обеспечить ему клан, который поддерживал бы и защищал бы его от других?
- При всем моем уважении, дядя, я прошу вас сохранить эти мысли при себе, так как они могут обидеть Ванцзи, если он о них узнает. К тому же я сомневаюсь, что Вэй Усянь настолько жесток, чтобы симулировать любовь, которую он совсем не чувствует, - возразил Лань Сичэнь.
- От этого омеги можно всего ожидать! - сказал Лань Цижэнь, вставая со своего места и поворачиваясь к нему спиной. - Поэтому будет лучше, чтобы по истечении шести месяцев этот омега был признан виновным и изгнан из нашего клана!
- Даже если его признают виновным, его изгнание будет невозможным!
- Почему ты так уверен, что Вэй Усянь не будет изгнан?! - спросил Лань Цижэнь, развернувшись, чтобы сосредоточить свое внимание на лице племянника. - Ведь если его признают виновным, изгнание - будет самым подходящим наказанием для него!
- Даже если старейшины будут протестовать, чтобы это произошло, боюсь, есть кое-что, что помешает этому случиться, - ответил Лань Сичэнь, встав со своего места, чтобы встретиться лицом к лицу со своим дядей. - Ведь мы не сможем пойти против одного из самых священных правил нашего клана!
Лань Цижэнь слегка нахмурился, ведь был сбит с толку словами племянника.
- Что ты имеешь в виду? - спросил он.
- Думаю, я не тот человек, который должен сказать вам об этом, но когда мой брат исполнит свое наказание, он объяснит причину, почему же мы не можем изгнать моего зятя, каким бы виноватым он ни был.
***
Вэй Усянь почувствовал, как температура его тела стала стремительно подниматься, его голова закружилась, его щеки покраснели, а ноги стали дрожать, мешая ему сделать хоть шаг с того места, где он стоял. Его феромоны начали покидать его тело, наполняя «Пещеру усмирения демона» приятным ароматом лотоса.
«Блин...ну почему именно сейчас?» - пронеслось в его голове.
Теперь Вэй Усянь сожалел, что не послушал Вэнь Цин, которая говорила ему, что сегодня он не должен был ходить в Илин, поскольку его течка должна была вот-вот начаться, а близость с альфой только ускорила ее. Он не рассчитывал, что его тело будет охвачено симптомами так быстро и знал, что его разум скоро потеряется в похоти. Вэй Усянь упал на колени на землю, и поднес руки к животу, где было сосредоточено тепло.
- Вэй Ин? - обеспокоенно позвал Лань Ванцзи, который встал со своего места, где пил кипяток, вместо чая и прикрыл нос тканью своей мантии.
- Тебе следует уйти, Лань Чжань...если, конечно, ты не хочешь, чтобы все стали говорить, что Старейшина Илин воспользовался вторым господином Лань, чтобы удовлетворить себя в течке, - сказал Вэй Усянь с натянутой улыбкой.
Лань Ванцзи опустил руку и, вздохнув, стал приближаться к нему, удивив Вэй Усяня. Он инстинктивно попытался уйти от альфы, но мягкий аромат, исходящий от того, начал ошеломлять его, наполняя каждое его чувство.
«С каких это пор мне так нравится его аромат?» - подумал Вэй Усянь, когда его дыхание становилось все тяжелее.
- Вэй Ин...у тебя есть твои подавители? - спросил Лань Ванцзи, когда остановился в шаге от него и опустился на колени, чтобы лучше видеть лицо омеги.
Вэй Усянь тихонько рассмеялся.
- Значит, тебя беспокоит, смогу ли я контролировать свою течку, а не то, что мой аромат может свести тебя с ума? - пробормотал он. - Иногда я забываю о знаменитом самоконтроле твоего клана!
Лань Ванцзи отвёл взгляд, несколько смущённый ситуацией. Он закрыл глаза и сосредоточился на глубоком вдохе, чтобы контролировать свои эмоции и инстинкты.
- Уходи...Лань Чжань.
- Я не могу уйти и оставить тебя здесь в таком состоянии, - ответил Лань Ванцзи.
- Тебе не о чем беспокоиться, ведь я могу позаботиться о себе сам, - заверил его Вэй Усянь, с трудом вставая и опираясь на камень, который был позади него. - Ты должен уйти, ведь если Вэнь Цин и Вэнь Нин вернутся, они неправильно все поймут.
Вэй Усянь сделал шаг вперёд, но его ноги не выдержали, из-за чего он чуть не упал на землю. Однако альфа резко встал, и сильные руки второго Нефрита вовремя удержали его, крепко обнимая.
- Лань...Чжань, - пробормотал Вэй Усянь, встретившись лицом к лицу со вторым господином Лань.
Лань Ванцзи тяжело сглотнул, ведь омега был так близко, и его феромоны стали сказываться на его контроле.
- Вэй Ин...думаю, я должен пойти и найти Вэнь Цин, - предложил он, попытавшись разорвать их объятия, но Вэй Усянь прильнул к нему, обняв его за талию.
- Пожалуйста...не уходи, - внезапно сказал Вэй Усянь, крепче прижимаясь к нему.
Это встревожило Лань Ванцзи, ведь он знал, что несвязанные омеги полностью терялись в течке, умоляя первого попавшегося альфу разделить с ними ложе, и не был уверен, что сможет устоять перед Вэй Усянем, особенно, когда аромат лотоса становился все более интенсивным с течением времени.
- Лань Чжань...ты мне нравишься, - пробормотал Вэй Усянь.
«Вэй Ин никогда бы не сказал этого», - подумал Лань Ванцзи.
- Вэй Ин, это твоя течка заставляет тебя так говорить...- его слова были прерваны, когда губы омеги встретились с его собственными губами.
Волны пахнущих лотосом феромонов полностью наполнили «Пещеру усмирения демона», заставляя его пульс участиться, и Лань Ванцзи уже был не в силах сдерживать свои феромоны, которые инстинктивно стали окутывать тело омеги, чтобы отпугнуть других, но ему нечего было бояться, ведь среди Вэней не было альф. Его мысли стали путаться, а суждение медленно угасать.
«Еще же не время...для моего гона», - пронеслось в его голове.
- Вэй...Ин, - произнес Лань Ванцзи, когда омега прервал их поцелуй. Глаза Вэй Усяня были совершенно темными, что указывало на то, что течка полностью одолела его, и его инстинкт теперь полностью контролировал его.
- Альфа...ты мне нужен...- пробормотал Вэй Усянь, потираясь лицом о его плечо. Лань Ванцзи тяжело сглотнул, когда сила в его ногах стала иссякать, и они оба опустились на колени на землю. В то же время он почувствовал, как руки Вэй Усяня стали блуждать по его верхней мантии, пытаясь развязать ее.
- Вэй...Ин, - предупредил его он.
- Лань Чжань...разве я тебе не нравлюсь? - спросил Вэй Усянь, подняв на него свой взгляд.
- Я...
Вэй Усянь не дал ему времени ответить, снова захватив его губы, но на этот раз сунул свой язык в его рот, чтобы поцелуй был глубже и жарче.
Разум Лань Ванцзи, наконец, полностью уступил феромонам омеги, потерявшись в их одновременном гоне и течке. Он поднес одну руку под его колени, а другую - на талию, чтобы поднять его с земли и отнес на каменное ложе, на котором Вэй Усянь всегда спал.
- Лань...Чжань, - тихо пробормотал Вэй Усянь, когда тот опустился на него сверху.
- Мой...Вэй Ин, - прошептал Лань Ванцзи, поднеся губы к шее омеги и став снимать с него верхнюю и нижнюю мантии.
- Да...только твой, - согласился омега и раздвинул ноги, чтобы лучше разместить альфу среди них, и когда твердость его члена коснулась его, издал стон удовольствия.
Его глаза открылись, и Вэй Усянь резко сел на кровати. Его тело было залито потом, а сердце билось, как безумное от пережитого сна. Он никогда не надеялся вспомнить тот момент, когда они оба разделили взаимные гон и течку, в результате которого зачали своего щенка. Этот опыт Вэй Усянь совсем не помнил, ведь течка полностью затуманила его разум, оставив лишь небольшие моменты экстаза и удовольствия, которые ему было немного стыдно вспоминать, поскольку это был его первый опыт в сексуальной сфере, причем с человеком, который должен был его ненавидеть.
«Похоже, пришло время вспомнить об этом», - пронеслось в его голове, чувствуя, как у него пересохло во рту.
Вэй Усянь встал с кровати, чувствуя, что его ноги все ещё дрожат от пережитого сна, и ему пришлось снова сесть, не в силах удержать равновесие.
- Лань Чжань...достаточно одного воспоминания о тебе, чтобы оставить меня в таком состоянии, - сказал он, издав лёгкий смешок.
Через несколько минут он попытался снова встать, чувствуя, что его ноги больше не дрожат, как раньше, и подошёл к столу, чтобы налить себе немного воды. Как только его жажда была утолена, его взгляд упал на дневник и курильницу. Вэй Усянь сразу же вспомнил, что произошло в Башне Золотого карпа, когда он ненадолго увидел воспоминания своего покойного зятя.
- На этой неделе столько всего произошло, что я совершенно забыл о дневнике, - сказал он, взяв его в руки. - Может мне стоит продолжить смотреть твои воспоминания Павлин, ведь мне все равно нечего делать?
Вэй Усянь решительно взял курильницу для благовоний и вернувшись к кровати, положил ее на прикроватную тумбочку. Затем он зажёг палочку для благовоний, позволяя мягкому аромату сандалового дерева наполнить комнату.
Вэй Усянь сел в позу лотоса посреди кровати, положив дневник перед собой. Он открыл его на странице, память о которой он хотел проверить, надеясь, что остаточная энергия его зятя была достаточно сильной для этого.
Вэй Усянь закрыл глаза и глубоко вздохнул, позволяя своей энергии соединиться с энергией его зятя с помощью курильницы, пока его разум не был перенесен в тот конкретный день.
Когда его глаза снова открылись, он обнаружил, что находится в той же комнате, что и в предыдущем воспоминании, увидев фигуры своего зятя и пожилой служанки, имя которой он помнил как Шуанг, и они, казалось, вступили в спор.
- На что ты пытаешься мне намекнуть? - нахмурившись спросил Цзинь Цзысюань. - Ты же не думаешь о...подмене?
- Я бы никогда не посмела вам на что-нибудь намекнуть, - сказала она без малейшего колебания в своем голосе. - Но, молодой господин, вы должны понять, в отличие от вашего сына ребенок вашего зятя совершенно здоров, а молодая госпожа Цзян сейчас находится в очень деликатном состоянии...
- Не говори мне этого!
Служанка опустила голову, но продолжила:
- Боюсь, молодая госпожа не вынесет такой новости и может даже умереть от нее.
- Если мы это сделаем...Ян Ли меня не простит, ведь она поймет, - пробормотал Цзинь Цзысюань.
- Мы с вами хорошо знаем, что молодой госпоже будет практически невозможно это заметить, ведь у ребенка ещё нет собственного аромата, и она не видела его...поэтому это будет сделать легко, - настаивала она.
- Я не буду этого делать! - повысив голос возразил Цзинь Цзысюань и ударил рукой по столу. - Ты хоть знаешь, о чем меня просишь? Я бы не только соврал своей собственной жене...но и Вэй Усяню, ведь мы дали обещание, найти его ребенку хорошую семью!
- И молодой господин выполнил бы его, - заверила его Шуанг, подняв голову. - Вы пообещали найти ему хорошую семью, которая могла бы дать ему лучшее будущее, а что может быть лучше, чем принадлежать нашему клану? У щенка будут любящие родители и клан, в котором он вырастет и станет могущественным заклинателем, а в недалёком будущем, возможно, станет следующим главой клана! Лучшего будущего для него и представить нельзя!
- Я не могу солгать Ян Ли, - прошептал Цзинь Цзысюань, опустив голову. - Она этого не заслуживает!
- Молодой господин...поймите...
Внезапно их прервал резкий стук в дверь.
- Войдите! - приказал Цзинь Цзысюань.
Когда двери кабинета открылись, они увидели, как в комнату вошла одна из молодых служанок, которая всегда сопровождала молодую госпожу Цзян. Ее лицо было бледным и полным страха.
- Минжу, что-то случилось? - спросил Цзинь Цзысюань.
Девушка тяжело вздохнула и подошла ближе.
- Молодой господин Цзинь...лекари сказали...- пробормотали она.
- Что они сказали? Ян Ли в порядке? - испуганно спросил Цзинь Цзысюань.
- Молодая госпожа в порядке, она в стабильном состоянии, но...ребенок...
- Что с ним?
- Его дыхание с каждым вздохом становится все хуже...лекари делают все возможное, но...
- Говори же! - с отчаянием просил Цзинь Цзысюань.
- Они говорят, что он не может нормально дышать, потому что в его лёгких есть жидкость, которая попала туда в процессе родов, - объяснила она.
- Они могут что-нибудь сделать? - спросил Цзинь Цзысюань.
- Лекари могут попробовать провести операцию, чтобы извлечь жидкость, но...ребенок очень маленький и они опасаются, что он не выживет.
- Значит, без операции мой сын...
- Молодой господин, с операцией или без нее ребенок обречён, - вставила до сих пор молчавшая Шуанг.
Цзинь Цзысюань крепко сжал руки в кулаки, ведь был беспомощен в этой ситуации.
- Кроме того, молодая госпожа пришла в себя...и хочет видеть ребенка, - добавила Минжу.
Служанка Шуанг повернулась к Цзинь Цзысюаню, который, казалось, погрузился в отчаяние, поэтому она решила отпустить молодую служанку, и та после некоторого колебания поклонившись, вышла из кабинета.
- Что нам делать, молодой господин? - спросила она. - Молодая госпожа хочет видеть своего сына, но малыш в очень плохом состоянии...Что, если он умрет прямо у нее на руках?
- Я знаю, - ответил Цзинь Цзысюань, посмотрев на нее. - Шуанг...ты - одна из немногих, кому я доверяю, ведь ты была компаньонкой моей матери, а также моей няней, которая всегда заботилась обо мне...Что бы ты сделала на моем месте?
- Я бы сделала все необходимое, чтобы сохранить жизнь своей жены и потомков клана, даже если это означает вечное молчание такой тайны.
Поскольку Цзинь Цзысюань ничего на это не сказал, она продолжила:
- Молодой господин, что бы вы хотели, чтобы я сделала?
Цзинь Цзысюань повернулся, чтобы пройти к своему месту и сел за стол, поднеся руки к своему лицу, чтобы спрятаться за ними.
- Делай то, что должна, но убедись, что никто ничего не заметит, - приказал он.
Получив приказ, Шуанг поклонилась и покинула кабинет, а Цзынь Цзысюань в свою очередь начал плакать от принятого решения.
- Мне очень жаль, Ян Ли...
Вэй Усянь упёрся руками в кровать, пытаясь оправиться от того, что он увидел в памяти своего зятя. Его взгляд сосредоточился на дневнике, понимая, что поскольку остаточная энергия его зятя была ослаблена, он был внезапно изгнан из него. Вэй Усянь с трудом взял дневник в руки, которые стали дрожать от неожиданного откровения.
«Надеюсь, что Ян Ли и Вэй Усянь простят меня», - прочитал он последнюю строчку, которая была написана внизу страницы.
Слезы потекли по щекам Вэй Усяня, ведь он не мог их сдержать. Он не верил, что его зять сделал такой выбор, ведь сама идея, что они поменяли обоих младенцев, казалась немыслимой, особенно из-за того, что это значило для всех.
Его племянник родился с проблемами в лёгких, а в настоящее время был здоров, без каких-либо последствий для него, и единственным объяснением для этого было то, что Вэй Усянь не хотел и отказывался принимать.
«Цзинь Цзысюань...что же ты наделал?» - пронеслось в его голове, когда он выпустил дневник из своих рук и обхватил себя руками.