Глава 2. Его сын

Солнце уже высоко стояло в небе, проникая сквозь окна в цзинши, поэтому Вэй Усянь взял одеяло и снова натянул его на себя, вдыхая мягкий аромат сандалового дерева, оставленный его альфой.

Аромат его альфы и легкое покалывание в каждой частичке его тела были ярким напоминанием о том, что он пережил во время течки. Воспоминания о тех пяти днях, которые он провел со своим мужем, лежащим в этой постели, чтобы удовлетворить его, были одними из лучших в его жизни, ведь Вэй Усянь прикасался к мускулистому телу своего мужа, слышал его прерывистое дыхание, когда тот делал его своим, а также его тихое рычание, когда Лань Ванцзи создавал узел, и они достигали оргазма. Это были те моменты, которые хотя и заставляли его краснеть, но наполняли его огромным неописуемым блаженством!

«Если бы много лет назад мне сказали, что я выйду замуж за второго господина клана Лань и во время конференций буду только рад носить цвета этого клана, то наверняка я бы рассмеялся им прямо в лицо, ведь это звучало бы безумно», - подумал Вэй Усянь.

Хотя в своей прошлой жизни, как и сейчас, Вэй Усянь был омегой, наличие партнера никогда не имело для него большого значения, поскольку все ясно давали ему понять, что, будучи таким непохожим на других омег, ведь он не был милым, покорным и вежливым, ни одна альфа не захочет связываться с ним. Таким образом, он никогда не думал о том, чтобы влюбиться и создать семью. По крайней мере, так было, пока Вэй Усянь не встретил своего мужа, хотя он долгое время не осознавал, что аромат Лань Ванцзи был самым сладким из всех, что он когда-либо ощущал, причем тот бессознательно притягивал его к нему.

«Он был моим суженным, нас связывала красная нить судьбы, но я не понимал этого даже после того дня, когда мы зачали нашего сына», - пронеслось в его голове.

Воспоминания о том кошмаре, в котором он видел, как его зять забирает его сына, снова вернулись, чтобы овладеть его разумом с душераздирающей силой, заставив его сердце учащенно забиться, а грудь сжаться от боли.

Вэй Усянь закрыл глаза и сжал одеяло, тщетно пытаясь прогнать те воспоминания, которые хотя и были частью его прошлой жизни, но все еще грызли его изнутри и мучили его.

Вэй Усянь внезапно сел в своей постели и покачал головой, чтобы очистить свой разум, а затем с глубоким вздохом решил, что, будучи не в состоянии снова заснуть, он должен встать, принять ванну и позавтракать.

«Бесполезно причитать», - сказал он себе, направившись в ванную без всякой одежды, ведь, в конце концов, он был единственным в цзинши.

Добравшись до ванны, Вэй Усянь открыл дверь и удивленно моргнул, ведь увидел, что вода в ванной уже была приготовлена для него.

«Лань Чжань так хорошо меня знает, что каждый раз предугадывает тот момент, когда я проснусь», - с усмешкой подумал Вэй Усянь.

Он закрыл за собой дверь и вошел в ванну, чувствуя, как каждый мускул его тела стал расслабляться от приятной температуры воды. Обычно ванны, которые Вэй Усянь принимал, делались его прекрасным мужем, который брал его на руки, даже когда он был немного сонным, погружал в теплую ванну, а затем одевал и укладывал обратно в постель, чтобы он продолжил отдыхать до обеда. Единственные случаи, когда его муж не выполнял эту задачу, были тогда, когда его течка заканчивалась. Он приготавливал ему ванну, чтобы Вэй Усянь мог насладиться ею в одиночестве.

Когда Вэй Усянь думал о своем альфе, то не мог не вспомнить тот кошмар, который так много ночей прерывал его сон. Хотя несколько минут назад он сказал себе, что не должен сожалеть, но не мог отпустить мысль о местонахождении своего щенка и о том, какова теперь была его жизнь?

«Интересно, какого цвета у него волосы? Он унаследовал глаза Лань Чжаня или мои? - подумал Вэй Усянь, крепко сжимая губку в своих руках. - Все ли с ним в порядке и счастлив ли он? Я знаю, что просил Павлина найти ему хорошую семью, но...а что, если он этого не сделал?»

По мере возникновения все больших вопросов в его голове, маленькие капельки стали течь из его глаз, но как бы он не старался вытереть слезы, они не прекращались, ведь боль и раскаяние, которые он ощущал, думая о своем сыне, только усиливались.

***

Вэй Усянь посмотрел на свое отражение в большом зеркале, когда закончил завязывать волосы в свой обычный конский хвост, заметив на своем лице некоторую усталость не только от действий, которым подвергалось его тело во время течки, но и из-за ночей, когда он просыпался еще до рассвета от своих кошмаров. Поэтому темные круги, хотя и слабые, были заметны под его глазами.

Несколько секунд он не сводил глаз со своего отражения и через мгновение поднес свои ладони к щекам, чтобы ударить по ним.

- Вэй Ин, возьми себя в руки, ведь ты не можешь продолжать сожалеть, - сказал он себе. - Ты принял решение и теперь тебе не остается ничего другого, кроме как жить с этим.

Он закрыл глаза и глубоко вздохнул.

- Кроме того, речь идет о моей Шидзе, поэтому у моего щенка определенно теперь хорошая жизнь, и он должен быть счастлив, - попытался убедить себя Вэй Усянь, чтобы прогнать сожаления.

С этой мыслью он изобразил на лице широкую улыбку и решительно поднялся со своего места, чтобы найти что-нибудь поесть, но его остановил резкий стук в дверь цзинши.

- Кто там?

- Отец Сянь, это я, А-Юань!

Когда он услышал этот голос, лицо Вэй Усяня сразу же просветлело. Он бросился к двери и, распахнув ее, увидел улыбающееся лицо своего сына.

- А-Юань! - воскликнул Вэй Усянь, обнимая юношу.

Молодой альфа ответил на теплые объятия, чувствуя как мягкий аромат лотоса, исходящий от его отца-омеги, полностью окутал его, наполнив приятным ощущением, которое подсказывало ему, что он был дома.

- Когда ты вернулся? - спросил Вэй Усянь, выходя из их объятий.

- Прошлой ночью и поскольку это было после комендантского часа, Цзэу Цзюнь отправил нас в наши комнаты отдыхать, поэтому я не смог прийти к вам и сообщить о нашем возвращении.

Уже прошло около недели, как младшие покинули Облачные глубины вместе с Цзэу Цзюнем, который занял место своего брата, чтобы вести их, поскольку последний заботился о течке своего омеги. Они должны были разобраться со свирепыми трупами, которые появились в пределах земель клана Ланьлин Цзинь по просьбе их главы.

Когда Вэй Усянь впервые услышал об этом, то решил, что его племянник Цзинь Лин просто искал оправдания, чтобы увидеть своих друзей или скорее, конкретного человека, ведь он прекрасно знал, что в клане Ланьлин Цзинь были способные заклинатели, которые могли сами выполнить такую задачу.

- Что у тебя с собой? - спросил Вэй Усянь, когда увидел коробку, которую его сын держал в своей руке.

- Поскольку отец собирался встретиться с Цзэу Цзюнем, он попросил меня принести тебе обед, - ответил Лань Сычжуй, подняв коробку, из которой исходил приятный аромат.

«Верно, Лань Чжань должен сообщить главе клана о том, что происходило в клане во время его отсутствия...хотя не думаю, что мой дорогой муж много знает», - про себя усмехнулся Вэй Усянь.

- Отец Сянь? - позвал Лань Сычжуй, увидев странную улыбку на лице омеги.

- Ничего, - ответил Вэй Усянь, покачав головой. - Давай зайдем внутрь, а то я уже умираю с голоду!

Его сын кивнул, и они вошли в цзинши. Приятный аромат еды распространился по всей комнате и Вэй Усянь стал поглощать ее без всякой сдержанности. Лань Сычжуй улыбнулся, ведь ему было приятно видеть, как его отец-омега наслаждается едой, приготовленную его другим отцом.

Как только он закончил свою трапезу, его сын осторожно положил всю грязную посуду обратно в коробку. В то же время Вэй Усянь подошел к шкафу, в котором хранил кувшинчик его любимого вина «Улыбка Императора» и налил себе чашечку.

- Как прошла ночная охота? - спросил Вэй Усянь, вернувшись на свое место.

- Все прошло очень хорошо, ведь мы решили проблему с трупами.

- Вы нашли источник проблемы? - продолжил спрашивать Вэй Усянь, сделав глоток из своей чашечки.

Его сын кивнул и стал рассказывать о событиях, произошедших на землях клана Ланьлин Цзинь. Трупы тех, кто умер или был убит в том месте, начали подниматься от накопленной в них энергии обиды и стали убивать тех, кто их убил или же кого они обвиняли в своей смерти. Именно благодаря исполнению песен главой клана Лань, им удалось успокоить их и, хотя местность не была полностью очищена от накопленной годами энергии возмущения, клан Ланьлин Цзинь поклялся, что позаботится об этом, и сообщит, когда это будет выполнено.

- Значит...Цзинь Лин был там? - с полуулыбкой спросил Вэй Усянь, и его сын удивленно моргнул, услышав этот странный вопрос.

- Конечно, ведь он поддерживал нас, как и некоторые заклинатели из его клана, - ответил Лань Сычжуй.

- А тебе не показалось странным, что он попросил о помощи именно клан Гусу Лань?

- Немного, но поскольку между нашими кланами сложились хорошие отношения, я пришел к выводу, что Цзинь Лин сделал это, потому что ему удобнее работать с теми, кого он считает своими друзьями, хотя Цзин И напрямую спросил его, почему он не попросил о помощи своего дядю Цзян Чэна, что вызвало небольшой спор между ними.

Вэй Усянь улыбнулся, когда представил эту сцену в своей голове.

- Твое мнение не изменилось после ссоры между ними?

- Нет, ведь он предпочитает ходить на ночную охоту вместе со мной и с Цзин И, - заключил Лань Сычжуй.

Услышав его ответ, Вэй Усянь рассмеялся, ведь его сын был невинен перед ясными намеками его племянника.

- Понятно, - с улыбкой сказал Вэй Усянь, сделав последний глоток вина из своей чашечки.

«Дорогая Шидзе, твой сын определенно унаследовал личность своего отца, ведь он даже строит такие же планы, чтобы сблизиться с тем, кто его интересует», - пронеслось в его голове.

Этот вывод немного позабавил Вэй Усяня, ведь, несмотря на то, что его сын не разделял кровных уз ни с его мужем, ни с ним самим, было ясно, что Лань Сычжуй перенял привычки и некоторые черты характера первого, который был несколько невинным по отношению к явным намекам и флирту со стороны других людей, независимо от того были ли они альфами, омегами или бетами.

Несмотря на то, что его сын этого не осознавал, Вэй Усянь понимал, что его малыш привлекает внимание других, ведь он был умным и образованным юношей из одного из самых престижных кланов в мире совершенствования, нынешним наследником клана Гусу Лань с присущей ему красотой и элегантностью, а также внушительным внешним видом, ведь, как и его отец, Лань Сычжуй сумел подчинить себе многих альф, которые пытались недооценить его.

Именно в такие моменты Вэй Усянь вспоминал, что его сын, тот мальчик, который любил играть с Чэньцин, пуская слюни на нее, и которого он закапывал в землю, как редьку, уже не был таким маленьким и вскоре станет настоящим мужчиной, отпраздновав свое совершеннолетие в двадцать один год.

«Если бы мой сын был здесь, то я уверен, что он обожал бы своего старшего брата так же сильно, как и мы с его отцом», - подумал Вэй Усянь с грустной улыбкой на лице.

Аромат лотоса и чего-то кислого медленно стал распространяться по всей комнате, привлекая внимание молодого альфы, который посмотрел на него с беспокойством на лице.

- Отец Сянь, ты в порядке? - тихо спросил Лань Сычжуй.

Услышав этот вопрос, его отец-омега испугался, ведь он бессознательно выпустил феромоны, тем самым побеспокоив своего сына.

- Да, я просто вспомнил кое-что из своего прошлого, - с улыбкой ответил Вэй Усянь. - Когда я был молод, мы тоже ходили на ночные охоты с другими кланами и как в твоем случае, там были заклинатели, с которыми я чувствовал себя более комфортно из-за разделяющей нас дружбы. Я просто ностальгировал.

- Ты уверен?

- Да, не волнуйся, - сказал Вэй Усянь, вставая со своего места. - А-Юань, я не буду тебя больше задерживать, ведь наверняка Лань Цижэнь захочет увидеть твой отчет о ночной охоте, и если он узнает, что ты был со мной, то обязательно захочет тебя наказать.

Его сын улыбнулся и покачал головой.

- Неважно, я понесу любое наказание, если это позволит мне быть рядом со своим отцом.

Эти слова тронули его отца-омегу до слез, поэтому он сразу же сделал шаг, чтобы обнять юношу.

- Ты - достойный сын Ханьгуан Цзюня! - взволнованно сказал Вэй Усянь. - И даже представить себе не можешь, каким счастливым ты сделал меня, сказав это, хотя этот момент не идет ни в какое сравнение с тем, когда ты впервые назвал меня своим отцом!

Это воспоминание все ещё отчётливо сохранялось в его памяти, ведь это произошло около двух лет назад, когда Вэй Усянь был ранен во время ночной охоты. За несколько недель до этого события он спросил Лань Сычжуя, почему тот не называет его своим отцом, поскольку Лань Ванцзи усыновил его по закону, и как муж, связанный омега и партнер по совершенствованию второго Нефрита клана Лань, Вэй Усянь должен был взять на себя роль его другого отца. Но молодой альфа, воспитанный по правилам клана Гусу Лань, сказал, что не может его так называть, поскольку они не разделяли одной крови, ведь, несмотря на то, что юридически он был сыном Ханьгуан Цзюня, его учителя и почтенные старейшины всегда напоминали ему, что это было сделано только для того, чтобы у него был дом и клан, которому можно было служить, поэтому для него было неуместно даже своего защитника называть отцом.

Естественно Вэй Усянь был раздражен этими словами и сказал, что он никогда не должен был слушать этих стариков, ведь даже если они не разделяли одной крови, Лань Сычжуй был их сыном, поскольку их связывала прочная связь - это любовь двух родителей к своему единственному ребенку. И хотя после этого разговора прошли недели, его сын оставался при своем мнении до той ночной охоты, на которой одержимый зверь напал на небольшую деревню, и несколько учеников были бы ранены, если бы Вэй Усянь не вышел вперед, чтобы защитить их. Это привело к тому, что его сын расплакался перед ним, ведь чувствовал вину из-за того, что не смог ему помочь. В то время они находились в комнате постоялого двора, и его муж обрабатывал рану на его левой руке, поэтому, когда Вэй Усянь впервые услышал, как его малыш стал называть его «отец Сянь» между рыданиями, на его лице появилось выражение удивления. Это воспоминание было одним из самых ценных, и Вэй Усянь никогда не забудет его до конца своих дней.

- Ну, мне уже пора идти, - покраснев, сказал Лань Сычжуй, выходя из их крепких объятий.

Его отец-омега кивнул и сопроводил сына до двери.

- Ты собираешься сегодня в Цайи? - внезапно спросил Лань Сычжуй, повернувшись к нему.

- Да, я планировал купить кое-какие вещи, например, чернила, бумагу, чай для Лань Чжаня и некоторые припасы, которые у нас закончились, - с широкой улыбкой ответил Вэй Усянь.

Его сын усмехнулся, мимолетно представляя, что действительно хотел купить Вэй Усянь, поскольку все, что тот упомянул, можно было получить у учеников.

- Не хочешь, чтобы тебя сопровождал какой-нибудь ученик? - предложил Лань Сычжуй.

- Нет, я пойду один, ведь мне нужно прояснить свои мысли, а если кто-то будет следовать за мной, то только будет вызывать у меня беспокойство, - сказал Вэй Усянь, покачав головой. - Я буду в порядке, ты не должен волноваться.

- Просто после твоей...течки, твой организм обезвожен и испытывает нехватку питательных веществ, поэтому ты можешь упасть в обморок...

- Ладно, я понимаю твое беспокойство! - быстро перебил его Вэй Усянь, и хотя он был совершенно бессовестным человеком, разговор с сыном о течке омег и последующем уходе за ними немного смутил его. - Но ты не должен волноваться, ведь твой отец очень заботливый альфа, и он не оставил бы своего связанного омегу в одиночестве, если бы не убедился, что моя энергия находится в стабильном состоянии, и я могу выходить без сопровождения!

Его сын все еще хмурился, поэтому Вэй Усянь со вздохом продолжил:

- К тому же если со мной что-нибудь случится, то я могу вызвать Вэнь Нина, и через две секунды он будет рядом со мной, чтобы защитить меня от чего угодно!

Молодой альфа с облегчением вздохнул, ведь, несмотря на то, что в прошлом его отцу не очень нравилось присутствие его дяди, поскольку послужной список генерала-призрака был довольно внушительным, после событий в храме Гуаньинь его отец позволил ему построить небольшую хижину недалеко от Облачных глубин, где Лань Сычжуй часто навещал его.

- Тогда, хорошо, - согласился Лань Сычжуй и, повернувшись, уже собирался выйти, но остановился. - Ой, я совсем забыл тебе кое-что отдать!

Он засунул руку в свою верхнюю мантию и передал Вэй Усяню аккуратно сложенный лист бумаги.

- Что это? - удивился Вэй Усянь.

- Цзинь Лин попросил меня передать это тебе. Он только сказал мне, что это письмо, в котором он лично приглашает тебя на празднование своего дня Рождения, - объяснил Лань Сычжуй.

- Ах, верно, на следующей неделе у него день Рождения! - вспомнил Вэй Усянь, разворачивая письмо, которое дал ему его сын и рассмеялся, когда закончил читать строки, написанные его племянником.

Лань Сычжуй удивленно приподнял бровь, когда услышал его смех.

- Прости, но у Цзинь Лина очень своеобразный способ приглашать людей на свой праздник, - объяснил Вэй Усянь, и его сын только улыбнулся сказанному. - А Лань Сичэнь получил приглашение?

- Да, письмо с приглашением главы и официальных лиц клана Гусу Лань было лично передано Цзэу Цзюню во время нашего пребывания в Башне Золотого карпа.

- Понятно...но я больше не буду тебя задерживать, а то старый Лань Цижэнь вот-вот получит язву, когда увидит, что ты до сих пор не явился со своим отчетом.

- Верно, - согласился Лань Сычжуй и, выйдя, направился к кухням, чтобы оставить грязную посуду.

Вэй Усянь некоторое время смотрел на удаляющуюся фигуру своего сына с улыбкой на лице, прежде чем закрыть дверь и бросить взгляд на письмо, которое отправил ему его племянник, при этом чувство радости охватило его грудь, когда он снова стал читать его:

Уважаемый Вэй Усянь,

Вскоре в клане Ланьлин Цзинь состоится праздник в честь моего восемнадцатого дня Рождения.

Приглашение клана Гусу Лань было передано лично Цзэу Цзюню.

Не то, чтобы я жду твоего прихода, так что ты не обязан приходить, если не хочешь.

С уважением, Цзинь Жулань, глава клана Ланьлин Цзинь.

Постскриптум: Я надеюсь увидеть тебя в этот день...и я не прошу тебя!

Закончив читать, Вэй Усянь снова сложил лист бумаги и сунул его в свою верхнюю мантию. Через некоторое время он вышел за дверь и направился к выходу из Облачных глубин.

«Думаю, что «Улыбка Императора» может подождать. Интересно, что же может считаться хорошим подарком для Цзинь Лина?» - задумался Вэй Усянь, выходя за врата и став спускаться по длинной лестнице.