29

Они вернулись в особняк, когда небо уже наливалось свинцовым рассветом. В доме царил хаос: Ноен и Джош колдовали над Винни в лазарете, Джейден, злой и уставший, раздавал приказы зачистить следы. Дил проверял камеры. Пэйтон и Т/И вошли последними.
Пэйтон молчал всю дорогу. Его лицо было каменной маской, а аура вокруг него дышала таким холодом, что даже Джейден не рискнул к нему подойти. Он просто кивнул Т/И и пошел в лазарет.

Пэй: (не оборачиваясь, голос хриплый, как наждачка) В мою комнату. Живо.

Это был не приказ босса. Это был рык раненого зверя, который наконец-то добрался до своей добычи. Т/И, вся в пыли, ссадинах и с «Глоком», все еще заткнутым за пояс, молча подчинилась. В ней горел адреналин, смешанный с диким, животным желанием. Она знала, что сейчас произойдет. Это было неизбежно с того момента, как она выстрелила в Марка.
Они вошли в его комнату. Пэйтон с грохотом захлопнул дверь и провернул замок. В комнате царил полумрак. Он обернулся к ней, и Т/И увидела в его глазах не любовь, а чистую, неразбавленную одержимость. Взгляд, которым смотрят на что-то, что принадлежит тебе безраздельно, что ты готов уничтожить, лишь бы оно не досталось другому.

Т/И: Пэйтон...

Он не дал ей договорить. В два шага он сократил расстояние между ними, схватил её за плечи и с силой впечатал в дверь. От удара у Т/И перехватило дыхание, а «Глок» больно впился в бок. Пэйтон навис над ней, его лицо было в сантиметре от её. В воздухе пахло порохом, кровью, адреналином и... страстью. Дикой, грубой страстью.

Пэй: (шепотом, от которого мороз шел по коже) Ты хоть понимаешь, что ты натворила? Я сказал тебе сидеть на крыше. Ты нарушила мой приказ. Мой. Приказ.

Его руки сжались на её плечах сильнее, оставляя синяки. Но Т/И не чувствовала боли. Она чувствовала его. Его страх за нее, его ярость, его желание.

Т/И: (твердо глядя ему в глаза) Я спасла тебе жизнь, Пэйтон. Если бы я не вошла...
Пэй: (перебивая её, почти рыча) Жизнь? Моя жизнь ничего не стоит, если с тобой что-то случится! Ты — мой мир! Мой! А ты... ты подвергла этот мир опасности! Ты вошла в этот ад по собственной воле!
Т/И: Я вошла туда ради тебя! Ты учил меня быть опасной! Ты сам создал меня такой!

Пэйтон на секунду замер. Его взгляд смягчился, но лишь на мгновение. На смену ярости пришло что-то более темное, более глубокое. Он провел рукой по её лицу, вытирая пыль, его пальцы были грубыми, но прикосновение было... собственническим.

Пэй: (тихо, с болью в голосе) Я создал монстра, который готов умереть за меня. И это сводит меня с ума. Потому что я... я готов сжечь весь этот мир дотла, лишь бы ты была жива.

Он резко припал к её губам. Это не было поцелуем любви. Это было заявление о правах собственности. Грубо, жадно, до крови. Он кусал её губы, проникал языком внутрь, требуя подчинения. Т/И ответила с той же дикостью. Она впилась пальцами в его плечи, прижимаясь к нему всем телом. В этот момент между ними не было слов, не было правил, не было морали. Было только чистое, первобытное желание.
Пэйтон оторвался от её губ, тяжело дыша. Его взгляд был затуманен страстью. Он посмотрел на «Глок», все еще заткнутый за её пояс. Стал стальным.

Пэй: (с усмешкой, от которой у Т/И перехватило дыхание) Самая опасная сука в этой компании, да?

Он резко выхватил пистолет из-под её пояса и отбросил его в угол комнаты. Грохот упавшего оружия эхом раскатился по комнате.

Пэй: Теперь ты беззащитна предо мной. Полностью.

Он схватил её худи у ворота и одним резким движением разорвал его. Т/И осталась в одном спортивном топе и бронежилете. Пэйтон посмотрел на жилет, который он сам затягивал на ней пару часов назад. На жилете была пыль и ссадины. На её плечах — синяки от его рук. В его глазах вспыхнуло дикое, садистское желание. Желание не просто обладать её телом, а покорить её дух.

Т/И: Пэйтон, я...

Он снова заткнул ей рот поцелуем. Теперь его поцелуи были еще грубее, еще требовательнее. Он кусал её шею, ключицы, оставляя багровые отметины. Т/И застонала, выгибаясь в его руках. В ней боролись страх и желание, и желание побеждало. Она хотела этого. Хотела его грубости, его одержимости. Хотела чувствовать, что она принадлежит ему.
Пэйтон оторвался от неё, тяжело дыша. В его глазах было столько любви, сколько Т/И никогда не видела. Но эта любовь была... темной. Опасной.

Пэй: Ты — моя. Т/И. Моя. Навсегда. И если ты еще раз подвергнешь себя опасности... я сам тебя убью. Медленно и мучительно. Поняла?

Т/И посмотрела ему в глаза. Она знала, что он не врет. Он убьет её, лишь бы она не досталась никому другому, даже смерти. И это... это было самое романтичное, что она когда-либо слышала.

Т/И: Поняла. Пэйтон.

Она притянула его к себе для нового поцелуя. В этот момент в комнате Пэйтона, в полумраке, среди разорванной одежды и отброшенного оружия, родилось что-то, что было сильнее мафии, сильнее Марка, сильнее жизни и смерти. Родилась любовь Пэйтона и Т/И Хосслер.

Пэй: (шепотом на ухо) Я хочу тебя. Здесь и сейчас.
Т/И: (с усмешкой) Покажи, насколько сильно.

Пэйтон посмотрел на Т/И и снова впился в её губы. Его поцелуи становились всё более жадными, он спускался ниже, к шее и ключицам, оставляя за собой дорожку из горячих укусов. Т/И выгнулась навстречу, чувствуя, как внутри разгорается пожар. Пэйтон резко оторвался, подхватил её на руки и в два шага пересек комнату, кидая её на огромную кровать. Т/И утонула в мягких простынях, но уже через секунду Пэйтон навис сверху, прижимая её своим телом к матрасу.
Он снова начал целовать её — грубо, требовательно, не давая времени перевести дыхание. Параллельно его руки нетерпеливо срывали с неё остатки одежды, а затем и с себя. В темноте комнаты Пэйтон казался каким-то первобытным божеством — опасным, сильным и полностью одержимым ею. Он был груб, его движения были резкими и полными собственничества, но Т/И ловила кайф от каждого его прикосновения. Эта грубость была доказательством того, насколько сильно он её хочет, насколько сильно он боится её потерять. В эту ночь в комнате Пэйтона существовал только один закон — закон их страсти, адской и райской одновременно.

Утро

Солнечный свет беспощадно пробивался сквозь плотные шторы, обжигая закрытые веки. Т/И пошевелилась, и каждая мышца в теле отозвалась глухой болью. Это была приятная боль — напоминание о вчерашней ночи, о грубых руках Пэйтона, о его шепоте, который до сих пор звучал в ушах.
Она открыла глаза. Пэйтон лежал рядом, уткнувшись лицом в подушку. Его спина, покрытая старыми шрамами и свежими царапинами (её рук, Т/И ухмыльнулась), мерно поднималась и опускалась. В утреннем свете он не выглядел опасным лидером мафии. Просто уставший парень, который наконец-то нашел покой.
Т/И осторожно провела пальцами по его плечу. Пэйтон вздрогнул и мгновенно открыл глаза. В первую секунду в них был холод и готовность к атаке — инстинкт, выработанный годами. Но увидев её, взгляд смягчился.

Пэй: (голос хриплый после сна) Доброе утро.
Т/И: Доброе.

Он притянул её к себе, вжимаясь лицом в её волосы. От него пахло дорогим парфюмом, табаком и чем-то чисто его, от чего у Т/И до сих пор кружилась голова.

Пэй: Как себя чувствуешь? Я... не был слишком груб?

В его голосе проскользнула нотка беспокойства, которую он так тщательно скрывал от всех остальных. Т/И посмотрела на свои плечи — там уже проступали багровые отпечатки его пальцев. Она провела рукой по его щеке.

Т/И: Было... идеально. Именно так, как мне было нужно.

Пэйтон ухмыльнулся, и в его глазах снова вспыхнул тот самый темный огонек.

Пэй: Рад слышать. Потому что я не собираюсь останавливаться.

Он снова навис над ней, целуя её — на этот раз медленно, тягуче, собственнически. Но идиллию прервал настойчивый стук в дверь. Пэйтон рыкнул, не отрываясь от её губ.

Пэй: Кого там черт принес?
Дж: (из-за двери) Пэйтон, вставай! У нас проблемы. Серьезные.

Пэйтон резко отстранился от Т/И, и его лицо мгновенно превратилось в каменную маску.

Пэй: Что стряслось?
Дж: (голос дрожал от ярости) Марк... он сбежал. По дороге в тюрьму. Конвой расстреляли. Нет ни выживших, ни следов. Этот ублюдок снова на свободе.

Т/И почувствовала, как внутри всё похолодело. Мир, который только что казался идеальным, рухнул. Марк сбежал. И теперь он будет мстить. Грубо, жестоко, не зная пощады. И первая цель — это Т/И.
Пэйтон посмотрел на Т/И. В его глазах была буря — ярость, страх за неё и решимость. Он знал, что этот пиздец только начинается. Но на этот раз он не допустит, чтобы с ней что-то случилось. Он сделает из неё настоящего монстра, такого же, как он сам.

Пэй: (резко вставая с кровати и натягивая одежду) Т/И. Обучение окончено. Начинается война.