Глава 4: Патруль

Pov Северус Снейп

Он пришёл вовремя. Как всегда. Конечно.

Джеймс Поттер, весь такой правильный, в мантии с чуть небрежно закатанными рукавами, как будто случайно, но достаточно, чтобы можно было заметить его предплечья. Проклятый Гриффиндорец.

Мы не сказали ни слова. Просто пошли вдоль коридора, как положено по расписанию патруля. Тишина между нами была не пустой. Она была натянутой, как струна, и я чувствовал — одно неверное слово, и она лопнет.

Он шёл рядом. Слишком близко. Моё плечо ощущало тепло от его руки, даже если мы не касались. Магия была повсюду — но не в стенах, не в факелах. Она была в воздухе между нами.
Я ненавидел это.

Ненавидел, что не могу дышать, когда он рядом.
Ненавидел, что каждая секунда — как пытка.
И больше всего — ненавидел, что хотел, чтобы она не заканчивалась.

— Скучно, — сказал он вдруг, нарушая молчание.

Я не ответил. Просто пожал плечами.
Он хмыкнул.
— Ты всегда такой разговорчивый?

— А ты всегда такой надоедливый?

Он усмехнулся.
— Только с теми, кто мне интересен.

Моё сердце сделало кульбит. Я резко остановился.

— Что ты только что сказал? — тихо, но с вызовом.

Он тоже остановился. Посмотрел на меня внимательно. Слишком внимательно. Его глаза, обычно живые, с огоньками дерзости, теперь были серьёзными.
Теплее, глубже.

— Я сказал, что ты мне интересен, — спокойно повторил он.

В груди что-то оборвалось. Или, наоборот, вспыхнуло.

— Прекрати, — прошептал я.

— Что именно? Быть честным?

— Играть.

Он подошёл ближе. Я не отступил.
Надо было уйти.
Надо было сказать что-то едкое.
Надо было — но я остался.

— Я больше не играю, Снейп, — прошептал он. — Я устал.

Наши дыхания смешались. Расстояние между нами было уже почти ничтожным. Я чувствовал тепло его кожи. Запах. Он пах мятой, деревом и чем-то свежим, невыносимо настоящим.
Моё тело дёрнулось вперёд само.

— Поттер... — попытался я сказать.
Но он уже склонился ко мне.

Губы Джеймса касаются моих — медленно, осторожно, будто спрашивая разрешение. Я не дал его. И не оттолкнул.

Я ответил. Со всей той яростью, что годами копилась. С замешательством. Со страхом. С болью.
Он прижал меня к стене, но не грубо. Просто — крепко. Его руки на моих плечах, мои — в его волосах, и всё это было слишком. Слишком жарко. Слишком быстро. Слишком наконец-то.

Поцелуй длился вечность. Или секунду. Я не знаю.

Когда мы отстранились, я дрожал.

— Что ты делаешь? — прошептал я.

Он посмотрел на меня. Без насмешки. Без фальши.
— То, что давно должен был сделать.