Глава 2

Снова пробуждение.
Я огляделся. Да, определенно вчерашний день (вчерашний ли? Сколько вообще я спал?) не был сном.
На этот раз, обнажённой была лишь нижняя часть тела. Я увидел висящие на рядом стоящем стуле штаны. Те самые, которые я с таким трудом натягивал вчера.
Приподнялся на локтях. Операционная была пуста. Странно, бросили своё творение на произвол судьбы (ладно, это драматизирую).
Я протянул руку, схватил штаны. Тело, однако, слушалось намного лучше, как и обещал учёный.
Постарался одеться. Пальцы все ещё был будто деревянными, а потому все действо заняло у меня минут пять.
- здравствуй.
В дверях стоял Кендри. И почему-то улыбался мне. Да так тепло, что я сам того не ожидая растянул губы в улыбке. Это у меня не очень-то получилось - что-то мешало одной стороне лица. Скорее всего, очередной шрам.
- ты быстро адаптируешься. - сказал парень. - я позову Отца, хорошо? Он проведёт осмотр. Важно знать, что ты в порядке.
И он ушел.
А во мне зародилось какое-то теплое, приятное чувство. Ему (или им) важно знать, что я в порядке...
Даже если это галлюцинация, то мне она начинает нравится.
Вскоре вернулся учёный, а за ним, держа в руках красную папку быстрыми шагами семенил Кендри.
- с добрым утром. - Эйдин кивнул. - как спалось? И зачем ты оделся?
Последнего вопроса я откровенно не ожидал. Из-за шока я даже проигнорировал первые две фразы учёного.
- зачем?.. - вопрос вышел неуверенным, и прозвучал откровенно жалко.
- сейчас вы проведем осмотр. Тебе нужно раздеться.
Я повиновался. И стеснение, так мешавшее при жизни, вернулось. Странно, но было стыдно именно перед учёным, хотя, он то наверно меня уже во всех видах видывал.
Я поморщился от снова появившихся безумных мыслей при каких таких обстоятельствах он меня видел?). А ведь эта галиматья с одеванием штанов самостоятельно была лишь с одной целью - не лежать в ледяной тишине операционной, и не думать о происходящем.
И теперь, плотно решив, что если не думать, то сходить с ума буду медленнее, я уцепился за резинку штанов.
- Вира, что-то случилось?
В голосе Эйдина сквозила забота. Почему они пекутся обо мне? За что?
- нет.
Я быстрым движением снял штаны, взглянул на реакцию учёного и его ассистента. Кендри с меланхоличным видом смачивал стерильную салфетку спиртом, судя по запаху. А Эйдин пристально наблюдал за мной, явно оценивая не фигуру, а движения. Действия давались достаточно легко, но были слегка замедленными (это должно было пройти со временем).
Футболку снять получилось легко. На это Эйдин что-то одобрительно сказал ассистенту.
Холодно было стоять на кафельном белоснежном полу. Я переминается с ноги на ногу, а Кендри проводил по мои шрамам салфеткой с каким-то раствором (по запаху угадывалось добавление спирта).
Оказалось, что некоторые, а особенно находившиеся на ногах, швы кровили.
- это нормально. - отметил Кендри, проводя салфеткой по шраму на левом плече.
Когда ассистент закончил, Эйдин под предлогом "Кендри, ты сегодня ничего не ел. Пойди, а я побуду с мальчиком" выпроводил сына. 
Снова это обращение... За это время учёный и его ассистент практически не называли меня по имени.
Я опять задумался. Относились они ко мне явно как к младшему (неопытному?). Хотя, возможности тела и правда откатились до раннего детства. Учиться ходить, разрабатывать моторику - какой это возраст?
Хотя, с развитием никогда проблем не было. В приюте за этим не особо следили, и, работая на собственном энтузиазме, я выучил родной тайский язык, стал неплохо разбираться в химии.
А если про совсем-совсем детство, то ходить учился тоже сам. Воспитателям было как-то плевать, и большинство детей (включая меня) были довольно самостоятельными.
Потому и шокировала забота от незнакомого человека.
Выдернули меня из своих мыслей прикосновением к ключице.
- ты такой худой. - Эйдин провел указательным пальцем по моей груди.
Я лишь удивлённо посмотрел на него, ничего не ответив.
Учёный поджал губы. Дотронулся пальцем до отчего то затвердевших сосков. Провел по каждому выпирающему ребру.
Зачем он это делает?
Но руки у него приятные. Фарфоровые белые ладони, с длинными пальцами и шероховатой кожей.
Я глубоко вдохнул. Эти прикосновения будили в теле неизвестные инстинкты, заставляли подаваться вперёд.
Эйдин молча осмотрел меня с ног до головы, вздохнул:
- тело все ещё не реагирует. Жаль.
Я сначала ещё постоял с прикрытыми глазами, ожидая продолжения.
Глупо это было, только сейчас понимаю.
Ведь Эйдин тогда отвлекся на записи на столе, а потом разбил атмосферность ситуации к чертям, задав вопрос.
- хочешь поесть? - я кивнул. - хорошо. Минут через тридцать я тебя позову. Учти, что многого после возрождения есть нельзя.
И ушёл, аккуратно прикрыв дверь. А я сел на тот самый железный операционный стол. Будь я скептиком (или просто безэмоциональным человеком), задался бы логичными вопросами:
Разве возрождённый надо есть? Где я нахожусь? Каким образом он оживил меня? Если же возрождения не было, то зачем сие действо?
Но сконцентрировался я лишь на прикосновениях. Таких волнующих, нежных...
Тронул до сих пор твердые соски. Сжал один посильнее, еле подавив стон.
Представил Эйдина. Он красивый.
Глаза как грозовое небо - серо-голубые... И смотрит он тепло-тепло, будто любит.
Я вновь прокручивал в мыслях улыбку ученого, его движения, такие плавные и лёгкие.
- оу... - раздался тихий голос у самой двери. Я подскочил от неожиданности.
Кендри смерил меня смущённым взглядом, потер покрасневшую щёку, и выдавил из себя:
- еда готова. Я жду за дверью.
Поспешно вылетел прочь. Странный какой-то...
- Чёрт. - не сдержался я.
Оказалось, что всё это время я таки и сжимал сосок указательным и средним пальцами. А другую руку держал на лобке, к счастью, не касаясь члена.
Ужас. Бедный Кендри.
Я не выдержал комичности ситуации и усмехнулся. Хорошо, что стояка не было (интересно, почему?). А то хрупкое сердечко ассистента могло и не выдержать. Доведу бедняжку, что воскрешать придется уже его.
Тут я уже в голос рассмеялся. Кажется, тоже становлюсь полоумным с этими переходами от желания (желания ли?) до веселья. Точнее сказать, задора.
Ассистент, тем временем, снова зашёл, и, стараясь не смотреть на меня, бросил на тумбочку рядом с операционным столом свёрток одежды.
Я оделся, и, контролируя каждый шаг, направился к двери.
Замер.
Дом, в котором я находился был огромным! Комнат, скорее всего было шесть-семь. Кендри молча прошествовал в сторону столовой, или где они тут едят?
Я последовал за ним. Оглядел интерьер дома: всё в серо-сине-белых цветах. И никаких вазочек, статуэток и тому подобного - сплошной минимализм.
Зато это полностью подходило самому Эйдину - всё серьёзно, немного строго. Хотя, со мной учёный таким не был.
Кендри рядом шагал медленно, внимательно следя за каждым моим движением. Как только я чуть покачнулся, тут же выбросил руки и схватил за плечо.
Столовой оказалась просторная светлая комната. Эйдин сам положил мне поесть. Вроде бы, рис.
Вкус еды был немного... Металлическим? Не могу подобрать правильное слово.
Но, скажу точно - от обычного риса там было мало.
Эйдин ел рядом, а Кендри прохаживаться по столовой, паралельно попивая чай их кружки (по запаху, кажется, черный).
После обеда, учёный рассказал мне о примерном распорядке дня (которого они придерживались с сыном до моего возрождения).
7:30 - 9:00 - Пробуждение, завтрак, другие утренние процедуры.
10:00 - 14:00 - работа в лаборатории. У Кендри - ещё и по поступлению в ВУЗ.
14:00 - 16:00 - обед, свободное время.
16:00 - 20:00 - работа над текущим экспериментом.
20:00 - ? - свободное время.
Я взглянул на часы. Уже 14:38. Да уж, ничего я так поспал.
- Кендри... - робко задал вопрос я. - а куда ты поступать будешь?
Ассистент оторвался от созерцания пара, вздымающився от чая. Взглянул на меня, а потом нехотя проговорил:
- куда ещё не знаю, но на переводчика.
Вот это новость. Думал, он только биологией и химией интересуется, раз помогает Отцу с экспериментами.
- Überrascht?* - Кендри рассмеялся. - удивлён, спрашиваю?
- ещё как. - я тоже не смог сдержать улыбку, глядя, как парень смеётся.  -  а ещё какие языки знаешь?
- английский, что неудивительно. - стал загибать пальцы Кендри. - немецкий. Ещё малайский и тайский частично знаю.
- о, я тоже тайский знаю. - решив доказать, я выдал скороговоркой. - kun ru d mai? kun son ma nan laeo hero?*
Кендри задумался, переводя фразы. Попросил повторить.
- хватит.
Ледяной голос Эйдина буквально приморозил меня к стулу. Кендри же распрямил спину, приблизился к вставшему Отцу.
- почему?
Учёный нахмурился. Смерил сына полным недовольства взглядом, и отрезал:
- если сам мне помогать не хочешь, так хоть мальчика не учи плохому.
Кендри промолчал. А потом одним движением выплеснул остатки чая в раковину, и выскочил из комнаты.
Я посмотрел на Эйдина. Странно, он ведь показался мне таких терпеливым и добрым... Хотя, может учёный и сам понимает, что поступает глупо, пытаясь оставить сына рядом со мной.
Он улыбнулся (кажется через силу), предложил:
- поможешь с записями?
Ясное дело, я согласился.
Оказалось, нужно было просто писать под диктовку Эйдина какие-то сведения.
Я дале не вникал. Просто писал, не думая.
Снова повторил про себя правило: будешь думать, быстрее сойдешь с ума.
Потом Эйдин меня выпроводил, перед этим потрепав по волосам. Я не сдержал смущения, раскраснелся (стыд какой!), а учёный на это радостно провозгласил, что "Реакция у организма появляется. Только неправильная - краснеть на ровном месте ненормально".
Ох, а ведь правду он говорил. Я знаю его день. Влюбиться за сутки невозможно. Хотя, говорят, что для этого достаточно 0,2 секунды...
Я долго бродил по дому. Красиво у них тут, конечно. Видно, что Эйдин любит порядок, и Кендри к этому же приучил.
Особенно долго я разглядывал семейные фотографии. Вот отец и сын в обнимку, только оба выглядят значительно моложе - Эйдину где-то тридцать, а Кендри - примерно десять. Интересно, а сколько сейчас лет учёному? Похоже, сорок.
Удивительно, что матери Кендри нигде не было. Хотя, может он и приёмный...
И лишь от одного снимка у меня перехватило дух. Молодой Эйдин, в белом халате, на фоне стол с колбами. Волосы длинные, и заделаны в высокий хвост на затылке.
Что-то в этой фотографии было. Безумную идею стащить снимок я отверг. Время рассмотреть его у меня будет, а сейчас не лучшая ситуация для совершения сумасбродных поступков.
Вскоре пришёл Кендри, показал мою новую комнату (красивую, с синими обоями). Мы проболтали с ним до десяти часов вечера. Говорили про сложность в изучении языков, про то, что парень увлекается вязанием (и даже связал премилого попугая, которого показал мне). Я отвлекся от тревожных мыслей, один раз попытался рассмеяться (хотя все ещё что-то мешало на одной стороне лица).
А Кендри оказался неплохим парнем. Может взбалмошный (Эйдин тоже эти грешил, как я понял из рассказов ассистента) чуток, но поговорить есть о чём.
Но стоило лишь на секунду задуматься перед сном, лёжа уже не на холодном операционном столе, а на деревянной кровати в своей комнате, я тут же утонул в своих мыслях.
Где я? Могу ли я позвонить хоть кому-то? Они будут меня удерживать, если попытаться сбежать? Есть ли связь с внешним миром у этих двоих? Наверное есть, раз Кендри поступать надумал.
Я поморщился.
Не хочу об этом думать. И не буду.
Только почему-то какая-то часть меня упорно оправдывала Эйдина. Убеждала, внушала, что такой добрый человек, с такими прекрасными глазами цвета весеннего майского дождя, тёплого и ласкового не мог совершить ничего плохого этими изящными пальцами цвета слоновой кости...
Что-то меня понесло.
Перевернувшись набок, я уткнул в подушку покрасневшее лицо.
И вдруг прошептал, скорее сам себе, фразу, ещё днём вспыхнувшую в сознании:
Он красивый.

*Überrascht (нем.) - удивлён?

* kun ru d mai? kun son ma nan laeo hero? (Англ. транскрипция тайских фраз) - Хорошо знаешь? А давно учишь?