Глава 15

— Не думал, что ты перебираешься копейками в метро, — усмехается Захар. Он не отрывает зрительный контакт, не отводит взгляд, чем еще больше раздражает Кирилла. Его «глубокое болото» начинает бурлить, начинает злиться на Захара, но тот со смехом отмечает, что у Кирилла выразительные глаза. На это высказывание Кирилла передергивает. Что этот ублюдок себе позволяет?

— Если ты сейчас не отстанешь от меня, то я тебе моргалы вырву! — рычит Кирилл, крепко сжимая челюсть. Выступают желваки. Если бы сейчас не сновали люди туда-сюда, он бы не задумываясь накинулся на него с кулаками. Потому что он не девчонка, чтобы отмечать красоту его глаз. И вообще, ему не нравится, когда ему делают комплименты даже представители женского пола.

— Какие мы злые! — дразнит его Захар, но на всякий случай отступает на пару шагов. Фальшиво улыбается, как старому приятелю, машет рукой: — Удачи тебе с подбиранием!Просит себя проглотить эту злобу. «Просто закрой футляр гитары и уходи прочь» — повторяет, как мантру. Просто не обращай на этого придурка внимание. Просто захлопни пробкой тот вулкан, из которого готово вылиться дерьмо. Здесь люди, которые не заслуживают видеть жестокую расправу. Просто поднимайся и иди домой.Кирилл прожигает взглядом спину удаляющемуся Захару. «Я неосознанно вернул ему должок» — думает он. — «Я не тронул его, тем самым спас от себя».

— Спасибо, блять, за недавнюю передержку, но особо не лети высоко, иначе кто-нибудь пристрелит, — кричит ему вслед. Невольно вырывается, но эти слова немного помогают ему успокоиться. По крайней мере, он не стал молчать и позволять разным ублюдкам помыкаться над ним. Проверив время, Кирилл вновь убеждается, что стрелки часов сегодня двигаются в сто раз быстрей. Нужно поспешить, чтобы никто не заметил его пропажи. Но не успевает Кирилл сделать и шаг, как кто-то толкает его в спину. Собирает всю силу в кулак и, резко обернувшись, бьет Захара прямо в лицо.

Только на дорожку падает совсем не Захар, а незнакомый парень в окружении трех высоких. Захар отдаляется все дальше и дальше.

— Ты охренел? — злится один из его друзей и помогает упавшему парню подняться на ноги.

— Какого хуя он ко мне прикопался? — кричит Кирилл и аккуратно облакачивает гитару об стену. Он чувствует, что драки не избежать. Таких людей он называет петухами, что передвигаются и думают только о том, на кого бы замахаться. Такие, как они, тупо машут кулаками, не думая, как и куда бить. Поэтому у Кирилла есть преимущество, если он будет контролировать каждое свое действие, то может победить в этой схватке и даже не поцарапаться.

Кирилл не первый раз встречается с петухами, поэтому он не сильно удивился, когда тот, кого он ударил, срывается к нему, как заведенный и чуть не сбивает его с ног. Кирилл успевает увернуться от «тарана» и от удара ноги. Тянет к себе за плечо, разворачивает петуха и заряжает его под солнышко. Но кто-то со спины оттягивает его за шею назад, но он успевает того приложить в пах, и, развернувшись, въехать по морде.

До слуха Захара доходят звуки драки. Оборачивается и видит, что Кирилл из последних сил отталкивает от себя двоих, которые напали на него разом. И Захар бежит. Забывает, что не умеет драться, что в жизни привык разрешать конфликты словами. Он понимает, что эти парни не из его «высокого» мира, которые могут выслушать его точку зрения и деликатно отстаивать свои права. Этот мир жесток! Мрачен! Грязен! И ему здесь не место, но бросить Кирилла он не может.

Почему не может? Не знает.

Набрасывается на одного, что пытается скрутить Кирилла, и мгновенно вырубает его электрошокером. Захару еще не приходилось пользоваться этим предметом защиты. Когда он устроился в компанию Павла Олеговича, за ним в какое-то время началась настоящая охота. Директор предлагал ему нанять охранника, но Захар не хотел видеть перед собой никакого человека. Павел Олегович очень долго давил, но после успокоился или смирился, когда Захар дал понять, что он не беззащитный. Подумать только, из-за работы с важными бумагами, его могли убить. Тогда он этого не понимал, но сейчас понимает, что хочет жить, когда ему в затылок прилетает что-то жесткое. Он смог немного уклониться, но боль все равно пронзила череп и левую ладонь. Кто-то придурок наступил на нее.

Захар падает на колени, хватаясь за голову. Осторожно нащупывает рану, она оказывается некритической, но все равно серьезной. Он ожидает нового удара, но Кирилл расправляется с последним, несмотря на надетую кастету у противника.

Только сейчас Кирилл замечает зевак. Некоторые испуганно косятся на них, некоторые со скучающими лицами снимают их на камеры. Ни один человек не решается помочь им, только одна девочка вырывается из маминых объятий и хочет подойти к Захару. Люди шепчутся, люди переговариваются, люди восклицают. Их голоса собираются в огромный кокон, но из всего этого шума Кирилл слышит, как кто-то в толпе вызывает полицию и скорую. Допустить этого было нельзя, потому что у него тупо нет времени, чтобы объяснять ситуацию сперва врачам, после дежурным. Но бросить раненного Захара и бежать он не сумеет.

Кирилл бьется в агонии от непринятого решения: кинуться домой или остаться. Нервно ходит взад-вперед, чертыхается, злобно озирается на людей. Пытается убедить себя, что с Захаром все будет в порядке, что зеваки не бросят его, что ему срочно необходимо быть дома, потому что время сегодня несется со скоростью света, что...

— Помоги мне, пожалуйста, отсюда свалить! — хрипит Захар, поднимаясь на ноги с дрожащими коленками. Рана несерьезная, поэтому нехрен ему попадаться под руки всем этим хуевым врачам. Он справится сам. Проглотит всю боль и залечить рану. Стоит только устоять на ногах, но картинка начинает плыть перед глазами, после пелена мрака накрывает все впереди, и он теряет равновесие. Успевает опереться левой ладонью об коленко, но сильная боль поражает всю руку. Он кричит, падает, но не сталкивается с землей.

— Свалился мне на голову, твою мать, — злится Кирилл и, навалив на себя Захара, старается как можно быстрей удалиться отсюда. Он не знает, что с ним делать. Скорей всего, закинет в такси и отправит в больницу, а там уже не его проблемы.

Кирилл даже не удивляется, что ни один человек не пытается его остановить. И это понятно. Каждый человек по-своему эгоистичен. Никто не хочет ввязываться в непонятную историю, чтобы не нарваться на неприятности.

Захар кажется легкой соломинкой, а на самом деле весит как целый слон. К тому же, он выше его почти на голову, и тащить на себе длинную тушу крайне неудобно, особенно когда одна рука занята гитарой.

Они выходят из метро. Кирилл усаживает Захара на скамейку, а сам спешно роется в контактах в поисках номера такси. Когда-то очень давно он записал его, но заказывает машину только сейчас по одной простой причине — это слишком дорогое удовольствие.На удивление машина подъезжает быстро. Для Москвы это редкость. Обычный автомобиль желтого цвета, поцарапанный по бокам и с разбитой левой фарой. Ничего, доедет, самое главное на ходу. Уж пусть простит Захар, но лимузинов в наличие не было.Водитель, лет сорока пяти, тощий высокого роста мужчина с легкой небрежной щетиной рыжего цвета и короткими огненными волосами, великодушно помог Кириллу усадить Захара на заднее сиденье. Не спрашивает, что с ним приключилось, сразу садиться на водительское кресло. Кирилл просит отвезти его в ближайшую больницу. Водитель кивает, заводит машину. Та с ревом начинает дрожать на месте.

— Я поеду домой! — твердо изрекает Захар и диктует адрес водителю.

— У тебя кровь на башке. Идиот, ты знаешь об этом вообще?

— Я знаю, как лечить такие раны. У меня есть все лекарства. Только...

— Только что?

— Мне нужна помощь, — цедит сквозь зубы Захар. Просить помощи всегда давалось ему с трудом. — Какой-то из тех придурков наступил мне на левую ладонь. Я толком не могу поиграть пальцами.

— Может у вас что-то там сломалось? — неуверенно предполагает водитель, не смотря на него.

— Исключено. При переломе боль совсем другая.

— Вы — медик?

— Нет.

— Ну, Слава — твой друг. Позови его, — фыркает Кирилл. Произносить имя этого дебила, как ножом по языку.

— Он уехал на лыжный курорт.

— Хорошо устроился, — кривит губами. — Не смотри на меня так, как кот из Шрека.

— Мне и самому тяжело просить о помощи у кого-либо, но я сам не справлюсь.Кирилл скалится. Его всего накрывает негодованием. Зачем он вообще полез в драку, если ничего не может? Но стоит признаться, что, если бы Захар не вырубил самого крупного, он бы не справился.

Наверное, отлично живется людям с каменным сердцем. Кирилл бы все отдал, чтобы ничего не чувствовать. Это дурацкое чувство долга не оставит его в покоя. Он ведь знает.— Отвезите его домой, — просит Кирилл у водителя. — Я приду чуть попозже, — успокаивает Захара, закрывает дверь. Машина трогается с места, и Кирилл, не теряя ни минуты, бежит из-за всех ног, чтобы его пропажи не заметили.

Единственный урок, который он старается не пропускать, это физкультура. За сорок минут он может пробежать километр, двадцать раз отжаться, немного поиграть в футбол, но, резко сорвавшись с места и совсем не размявшись, он начинается выдыхаться после десяти минут. Он не смотрит по сторонам: пару раз чуть не столкнулся с пышногрудыми женщинами, раза четыре случайно перескочил дорогу на красный свет и чудом остался жив. Остается немного. Только не останавливаться.

Окно в его комнате никто не закрыл, а значит никто не заходил к нему. Отлично. Не дает себе передохнуть и пару секунд, на лету закидывает гитару в комнату, после сам перелезает. Закрывает окно и от бессилия падает на пол.

В глотку словно заливают литр кипятка. Грудь плавится, а воздух не хочет выходить из легких. Кирилл еще никогда так не уставал. Ноги начинают болеть, будто он бежал без передышки три дня. Он убит. Разбит. Повержен.

Передохнув около десяти минут, Кирилл прячет гитару в шкаф, чтобы она не выкалывала глаза маме, и проходит на кухню. На столе стоят в одной общей тарелке горячие бутерброды, из которых еще валит паром и вкусным заманчивым запахом. Кирилл расправляется с первым бутербродом за два укуса. Издалека он, наверное, похож на хомяка, чьи щеки готовы взорваться. Он с трудом может пережевывать. Тянется за вторым с забитым ртом, как на кухню входит мама. Кирилл, безусловно, рад видеть ее, потому что проходит в гостиную, где отчим разложился на диване, как тюлень, ему не хотелось. Чем меньше видишь этого придурка, тем лучше для нервных клеток.

— Если ты так проголодался, мог бы налить себе картофельного супа.

— Я, собственно, и не хотел есть. Пришел предупредить тебя, что сейчас пойду гулять с Тимуром. Уроки все сделал, об этом можешь не заикаться.

— На сколько написал пробные экзамены? — К такому вопросы Кирилл был не готов.— Порог прошел, и на этом спасибо. Еще немного позанимаюсь и сдам на хорошо.

Подбегает к матери, чтобы ее обнять и не дать возможности что-то ей сказать и как можно скорей вылетает из квартиры. Заказывать такси, отвалить огромные деньги и прождать несколько минут, Кириллу не хочется, к тому же у него нет в запасе лишнего времени, поэтому как только он оказывается на улице, он бежит. Не понимает, почему так спешит, почему он переживает за Захара. Может быть, потому что еще никто и никогда не вступался за него. Все люди всегда были против него, и он уже привык все проблемы выгребает сам, а тут неожиданно кто-то ему помог. И... он не будет скрывать, ему приятно и в тоже время некомфортно. Все-таки непонятное чувство начинает теплится в душе.На этот раз он контролирует дыхание, следит за каждым своим шагом, и бег дается ему легко. Но после того бега, Кирилл останавливается и делает маленькие передышки. Через минут пятнадцать он уже стоит возле нужного дома, покрасневший и вспотевший. Ему повезло, что мороза нет уже как пару дней и дорожки не ледяные, иначе его пробежка обернулась для него несчастным случаем. Таким образом, ученик их школы случайно вылетел на дорогу, где огромная тачка проехалась по нему.

Поднимается на четвертый этаж и звонит в нужную дверь. Никто не открывает. Не слышно, чтобы кто-то подходил к двери, словно Захара не было дома. Стучит. Только через пару минут Захар открывает ему дверь с выпачканной рукой в незнакомой мази. Он ничего не говорит, Кирилл тоже. Проходит в квартиру.

Захар, не дожидаясь, когда Кирилл снимет верхнюю одежду, проходит в гостиную, через мгновение Кирилл следует за ним. На кофейном столике уже расставлены бинты, непонятные крема и мази в узких баночках, из кружки с зеленой, вонючей жидкостью валит пар. Если бы Захар не жил в роскошной квартире, он бы сейчас был похож на колдуна.

— Какого только фига не обратился за помощью к врачам, — устало вздыхает Кирилл. Захар молчит и не смотрит на него, думая о чем-то грустном. — Бабушка что ли в наследство оставила различные лечебные хуиты?

— Закрой рот, — спокойно, но с неприкрытой злостью. Захар поднимает на него взгляд, и Кирилл видит красные, больные глаза. Он что, плакал? От этой мысли Кирилл чувствует себя крайне плохо.

— Не тебе на меня лаять, — пытается говорить как всегда: грубо, жестко, но что-то смягчается в его голосе также, как и в душе. Захар больше не выглядит напыщенным индюком. Даже странно. Слезы девчонок так не влияли на Кирилла, как на глазах этого высокого тяжелого слона-жирафа. — Говори, что делать. У меня очень много дел.

Захар наклоняет голову, когда Кирилл подошел к нему. Следующие полчаса последний плохо помнит. Все те действия, которые просил делать Захар, словно делал не он. Сначала он покрыл рану вязкой, охлаждающей мазью, которая через минуту покрылась слабой корочкой. После он нанес уже знакомую, которая похожа на болото и пахнет, как оно. Потом бинтует голову. Вроде бы, даже поцапался с Захаром. Ему не понравилась его первая перевязка. Все это осталось в тумане. Единственное, что он прекрасно помнит, как бежит вода в раковине, как моет руки и смотрится в отражение.Выходит из ванны и обнаруживает заснувшего Захара. Вся кружка со странной жидкостью полностью опустошена. Кирилл минуту тупо смотрит на умиротворенное лицо Захара, сжимая покрепче челюсти, после проходит в коридор, где одевается и покидает квартиру.Что-то с ним определенно происходит. Что-то сдвигается в душе, и ему это не нравится.