10

Дверной звонок грозил взорваться, так яростно кто-то давил на кнопку. Едва Стас распахнул дверь, как влетел Соболев. Куртка нараспашку, собранные в короткий хвост волосы растрепаны, лицо раскраснелось.

- Ты! Вот скажи, ты совсем дурак, Стас?! Или как?

- Че, уроки уже закончились?

- Да! Для тех, кто НЕ прогуливает, они только закончились!

- Ты бежал, что ли? – оглядел его Стас. – Ко мне, что ли, спешил? – усмехнувшись.

Соболев отодвинул его, зашел, снял куртку, повесил на крючок. Прислонился к входной двери.

- Типа того. После уроков Луцев и компания пытались меня сцапать, но я не дался.

- Чего хотели? – вмиг напрягся Стас.

- А ты как думаешь?

С минуту сверлили друг друга взглядами.

- У них со мной терки. Я им вызов бросил. Не ты.

- Какая разница? Им лишь бы прикопаться, - махнул рукой Соболев и, скинув кроссовки, протопал в гостиную. – Ты лучше скажи, зачем? Я же пытался тебя прикрыть. Все бы прокатило. А ты...

- Я не буду прятаться! Не хочу больше с ними тусоваться. Не знаю. Они все... как чужие мне, - подошел к нему Стас.

- А встретил ты их с утра так радостно, - фыркнул Соболев. – Так обрадовался. Просто засиял. И я решил, что...

- Что?.. – голос Стаса дрогнул.

- Что все мои опасения подтвердились. Все вернулось на свои места, и я тебе больше не нужен.

- Прости, - Стас положил руку на его плечо и легонько сжал его. – Я растерялся. Не ожидал, что так быстро перестану быть незаметным. Это была просто первая реакция. Ты... Ты не переставал быть мне нужен, Мир. Это они... Плотник, Луц, Белый, Чернов – все они стали мне реально чужими.

- Я тебе тоже чужой, - дернул плечом Соболев.

- Дурак, что ли? Ты не слушал, что я сейчас сказал? – вспылил Стас и скрестил руки на груди.

- Я имел в виду, что... – вздохнул Соболев и потер лоб. - Пока ты был невидимкой, ты просто отвык от них. И мы постоянно были вместе, поэтому ты... Ты, вроде как, привык ко мне, моей компании, но... Но... Теперь, когда ты прежний. Ты все еще хочешь быть со мной?

- Мир, я всему классу объявил, что ты мой друг.

Взгляд Соболева потеплел.

- Так я твой друг?

- Не, ну, не скажу же я при всех, что... – Стас резко замолчал и покраснел.

- Что? – ждал продолжение коварный Соболев.

- Что нравишься мне очень.

И тут взгляд Соболева стал еще теплее, просто как растаявший шоколад. И нежнее. Лицо Соболева раскраснелось. Он шагнул к Стасу. Теперь их разделяли всего сантиметры.

- Ты мне тоже нравишься, Стас. Очень-очень.

Он выдохнул это прямо Стасу в губы. Внутри все задрожало и заволновалось. Но Стас чуть отстранился.

- Знаешь, я еще хотел сказать кое-что. Я зря тогда к ним напросился. Зря тебя подбивал с ними дружить. Не защитил тебя. Я был трусом. И придурком.

Еще бы месяц назад Стас бы ни за что не поверил в то, что будет так откровенничать. И с кем! Бывший-друг-враг-не-пойми-кто. Но сейчас сделать это казалось так легко и просто.

- Тебе было очень больно тогда. До сих пор. Спасибо, что все же смог простить меня. Хотя бы сейчас.

Соболев глянул на него исподлобья и уселся на диван. Кашлянул.

- Вообще-то я тебя простил давно. Еще когда появились Вован и Петра. И я подумал: ну, и плевать! Нафиг мне такой друг как ты.

Стас пару секунд стоял, застыв, и просто моргал, переваривая информацию.

- Чего?! Но ты говорил...

- Да, я специально говорил, чтобы ну... Ну, а какая разница-то, а? – затараторил Соболев.

- Но... то есть получается... То есть дело не в твоем прощении? Но я думал, ты простил вчера, вот все и вернулось сегодня на свои места. А почему тогда я перестал быть невидимкой? А? – сел рядом с ним Стас.

Соболев пожал плечами. Стас прокрутил в памяти события последнего вечера. Взрыв на мосту. Слезы. Запыхавшийся Соболев. Поцелуй. Дикое смущение. Еще поцелуи. И еще. Помотал головой.

- Может, не я должен был простить, а ты попросить прощения, - тихо сказал Соболев.

- Может.

- Или осознать, что ты натворил тогда.

- Ну, да.

Они помолчали.

- И... что дальше? – первым нарушил молчание Соболев.

- Не знаю.

- Но ты не собираешься с ними мириться? Я про банду вашу гребанную.

- Мы не ссорились.

- Они... не отстанут, да?

- Мне плевать на них. Я буду говорить с Боссом. Я, как никак, его правая рука.

- С Костей Жмаком из десятого «г»?

- А ты забыл, кто в нашей банде Босс?

- Я и не запоминал. Больно надо, - буркнул Соболев. – Постой, ты его правая рука? Серьезно?!

- Да, - Стас усмехнулся. – Я привык быть в первых рядах.

Еще одна причина, по которой одиннадцатилетний Стас тогда так стремился попасть в банду. Быть выше всех, контролировать всех. Конечно, в начале приходилось быть обычной шестеркой. Но сейчас Стас, умевший очень хорошо драться, пользовался уважением Босса. Луцев, Плотник, Чернов и Белый тоже были среди приближенных. Остальные, мелочь из девятых «б» и «г» и восьмого «б», были шестерками.

- И что ты ему скажешь?

- Ну-уу... - Стас посмотрел на него. – А ты? Что скажешь?

- Я? А что говорить?

- Правильно. Говорить незачем, - прошептал Стас и, развернув Соболева к себе, впился в его губы поцелуем.

* * *

- Мир... Мир, - шептал Стас в его приоткрытые губы. – Ты когда таким стал, а?..

Они лежали на кровати Мира и целовались. Точнее, Мир лежал на спине, согнув ноги в коленях, а Стас распластался сверху, вклинившись бедрами между его ног. Футболка Мира задралась, оголив живот, и Стас, воспользовавшись этим, водил ладонью по его разгоряченной коже. И от этого, вроде, простого касания по телу волнами разгонялся жар. И внутри все замирало.

- Каким «таким»? – тяжело дыша, спросил Мир. Мысли уплывали, оставляя в голове пустоту и легкость.

- Таким, - Стас смотрел на него во все глаза. – Крышу мне просто сносишь.

- Ну, тебя, - ухмыльнулся Мир, но лицо предательски раскраснелось. Слышать такое, тем более от Стаса, приятно. Очень.

Глаза Стаса, обычно серые, холодные, с металлическим оттенком, теперь казались теплыми и как будто стали темнее. Этот взгляд завораживал, не давая оторваться.

Мир провел ладонью по волосам Стаса. Все такие же. Вечно торчком, жесткие и черные-черные. Зарываться в них пальцами оказалось очень приятно. А целовать губы Стаса еще приятнее. Они оказались очень мягкими. Раньше Миру казалось, что у парней губы жесткие, не такие, как у девчонок.

Мир и представить не мог, что однажды будет вот так валяться в кровати со Стасом в обнимку. Целоваться с ним. Да что там. Он вообще не верил, что когда-нибудь они поговорят друг с другом нормально.

Перед тем как ворваться в тот злополучный вечер к Стасу в комнату, Мир, держа дрожащими руками игрушечный пистолетик, метался взад-вперед по своей комнате. Мысли в голове тогда перемешались в кучу. Эмоции рвались наружу. Хотелось выть, выдирать на себе волосы. Злость на себя, такого слабого и никчемного. На Стаса, такого холодного и чужого. На Луцева. Ярость. Раздражение. Отчаяние. Как он мог позволить забрать им часы? Почему он такой слабак?! А Стас тоже хорош. Ведь знал все про часы. Мог бы помочь, хотя бы раз. Хотя бы просто в память о старой дружбе.

В тот вечер Мир сорвался. Как ему в голову такое вообще пришло? Чего он хотел этим добиться? Наверно, хотелось разрядиться, выплеснуть эмоции. А, вдруг, получится? Стас поверит, струхнет и, часы снова будут у Мира. Почему было не рассказать родителям? Или классной?.. Они бы разобрались, отняли бы у Луцева часы. А Мир бы получил отборную трепку и навеки стал бы ябедой и доносчиком. Ну, и что? Его репутация в классе все равно была ниже плинтуса. Но были две причины. Первая – Мир не верил в помощь взрослых. Вторая – он должен был разобраться сам. Решить эту проблему самостоятельно.

Но все вышло по-другому. В какой-то момент, увидев страх в глазах Стаса, Мир почувствовал удовлетворение. Так тому и надо. И растерянность. Стас, правда, думал, что пистолет настоящий? Что Мир мог бы его...? А потом его прорвало. Он орал, а в горле стояли слезы. Стас знал. Он не мог не помнить, как дороги были Миру эти часы. Но тот только разозлился и погнался за ним. Мир упал и больно ушиб руку. Кажется, придется забыть про Стаса и решать проблему самому.

Но пистолет нужно было вернуть, поэтому пришлось снова подойти к Стасу. Уже в школе. А тот набросился на Мира, как безумный. А в момент, когда он схватил его за плечи и провел по ним, сердце неожиданно забилось быстрее. Стас снова рядом. Такой... близкий и чужой одновременно. И такой пришибленный. Может, и, правда, свихнулся? А после началась вся эта дичь. Стас в реале ни до кого не мог сам дотрагиваться. Только до него. И на Стаса никто не реагировал. Даже дружки его. Мир сначала не верил. Думал, что прикол какой-то. Издевается над ним Кубин. Но слишком все было натурально. Такое не разыграешь. По коже поползли мурашки. Что такое происходит вообще? Может, это вирус какой? А, может, они оба свихнулись? Или это все сон. Кошмар. Все было так странно и загадочно.

А потом Стас вернул пистолет и попросил помощи. Он явно был в отчаянии, раз обратился к нему, школьному Призраку. Но Мира уже охватил интерес, и он согласился.

Иногда даже казалось, что Стас снова прежний. Будто они и не ссорились, а так и продолжали дружить. Но Мир сразу одергивал себя – нет, нечего поддаваться, это неправда. Стас такой же засранец, ему просто не к кому больше обратиться, поэтому и Мир сошел. Не хотелось впускать Стаса в свой мир, поэтому он до последнего держал нейтралитет. Пытался быть отстраненным. Но не получалось. С каждым днем Мир понимал, что увязал все сильнее и прочнее. Однажды все вернется на места, и Стас станет видимым. А Миру снова будет больно. Нет. Не так. Больно будет вдвойне.

Когда Стас все же признался, что физрука на помощь позвал он, последние попытки сохранять нейтралитет и не принимать происходящее близко к сердцу, рухнули. «Я должен был нести наказание со всеми». Мир, правда, хотел бы, чтобы ему тогда помог кто-то другой, не Стас. Таинственный друг. Проще было ненавидеть Стаса, считать его мудаком и проклинать. Игнорировать. Забыть и найти новых друзей. Нормальных. Которые не предадут. Но Стас, сам того не понимая, рушил все так тщательно вытраиваемые Миром стены ненависти и отчуждения. Одну за другой. Вот только, когда все встанет на свои места, Стас снова станет для него чужим. Одним из школьной банды. Тем, кто называет его Призраком и потешается над ним в классе.

«Мое отношение к тебе... которое сейчас есть... не изменится». Мир не поверил Стасу. Это он под влиянием момента так говорил. Но противиться не было сил. Не хотелось просто. Сердце стучало быстрее рядом со Стасом, ладони потели, а в горле пересыхало. Мир, кажется, влюбился в своего бывшего лучшего друга. Все с самого начала было неправильно.

Мир и представить не мог, что влюбится в парня. Тем более, в Стаса. Мира никогда не терзали сомнения по поводу ориентации, ему одинаково нравились и мальчики, и девочки. Встречаться с парнем казалось ему нормальным. Многие так не думали, и он никогда не делился этим ни с кем. Кроме Петры. Ей он как-то намекнул, что, кажется, би или что-то вроде того. Петра тогда отреагировала очень даже нормально, с пониманием, и Мир расслабился. Он не считал себя странным. Но влюбиться в Стаса – конкретный провал. Такое и в самом лютом кошмаре не приснится. Но эмоции одержали верх, оставалось только смириться. Наверно, это из-за всей необычности сложившейся ситуации. Невидимость Стаса, их неожиданное сближение. Это все влияние момента. Это все пройдет. Так утешал себя Мир, пока тело плавилось воском в объятиях Стаса.

Там, в классе после драки Стаса с Луцевым Мир почти смирился. Он сжал кулаки сильнее, так, что ногти до боли впились в кожу. Стас все-таки сдержал слово, отобрал часы. А Мир должен ответить тем же. Поэтому ложь про спор, где он в случае проигрыша стал бы рабом банды на неделю, сорвалась с губ легко и быстро. Парни простят Стаса за драку с Луцевым. Они снова будут одной бандой. А Мир постарается все забыть. Так будет правильно.

«Мир мой друг». Мир не поверил в то, что слышал. Решил даже, что послышалось. Но по реакции остальных быстро стало понятно, что нет, Стас действительно это произнес. В груди стало так тепло, к лицу прилила кровь. Радость накрыла Мира с головой, но почти сразу уступила место страху за Стаса, когда парни бросились на него.

«Что нравишься мне очень». И Мир сразу же поверил. Все сомнения отступили. Стас его не бросил.

- Кубин, - задохнулся Мир, выворачиваясь из-под тушки Стаса, распластавшейся на нем. – Ты чего?..

Пока Мир задумался, рука хитрого Стаса пробралась под резинку его штанов.

- А что? Я ничё, - обезоруживающе улыбнулся тот. Рука забралась под боксеры, и у Мира потемнело в глазах...

Теперь ничего не важно. Ни угрозы банды, ни перешептывания в классе. Вместе они обязательно справятся.

* * *

- Боже, Стас, что у тебя с лицом?! Ты что, подрался?

Стас вздрогнул и закашлялся, чуть не подавившись супом. Мать, неожиданно появившаяся на кухне, подсела за стол и попыталась заглянуть в его лицо. Откашлявшись, Стас уткнулся в тарелку с супом.

- Да так. Помахались немножко с пацанами.

После драки с Луцевым под левым глазом Стаса расцвел яркий синяк.

- «Немножко»? – она постучала пальцами по столу. – Ты уже давно не приходил с такими... ссадинами.

- Да ладно, бывает. Нужно было помочь кое-кому. Вот и все.

- В школе все нормально? – после небольшой пауза спросила она. – Скоро конец года и...

- Да. Все хорошо.

Какой-то вымученный разговор получался. Что-то не клеилось. Мать явно была расстроена.

- А... папа сегодня задерживается? – посмотрел на мать Стас.

Ее брови сдвинулись.

- Он сегодня не придет, - и, подумав, добавила. - Срочная командировка.

Стас доел суп, отодвинул тарелку и облокотился на стол. Вздохнул.

- Вы, правда, собрались разводиться?

Мать встрепенулась.

- Откуда ты... С чего ты взял, Стас?

- Слышал ваш разговор. Так это правда? И вы просто ждете, когда я закончу школу?

- Стас... – она сплела пальцы в замок. – Все не совсем так. Видишь ли... Мы с твоим отцом... не очень счастливы сейчас и... Это такой период...

- Просто скажи как есть. Если бы не я, давно бы развелись, да?

Мать нервно затеребила рукав кофты.

- Д-да. Но Стас мы просто хотим как лучше. Для тебя.

Стас на секунду прикрыл глаза.

- Для меня лучше, если вы перестанете играть в счастливую семью. По правде, все давно не так. И, если решили разводиться, не ждите меня. Не надо.

- Стас...

Он встал из-за стола, положил тарелку с ложкой в раковину, включил воду.

- Стас... Послушай...

- Я уже сказал, что думаю. Больше ничего говорить не буду, - сделал воду посильнее.

- Прости, - она подошла сзади и обняла за плечи.

Стас молча мыл посуду. Руки исчезли, мать ушла в комнату.

Все правильно. Он все сделал правильно.