5

Желания идти на уроки не было. Совсем. За свою жизнь Триаль был в школе считанное количество раз, и то в качестве украшения для парты. Как только Филипп переступил порог учебного заведения, его направили к директору, где Триаль получил книги и расписание по шести направлениям. Первыми двумя уроками был английский язык. Филипп вошёл в класс, где из знакомых были Оливер, парень из автобуса, спросивший про Красного, и Джо, который всё время опускал глаза, сталкиваясь с Триалем взглядом. Положив рюкзак с новыми книгами на парту, Филипп сверкнул для Оливера своей самой обворожительной улыбкой и сел слева от него.

Учительница медленно расхаживала по тесному классу маленькой сельской школы в пригороде Прескота, графства Мерсисайд и вновь и вновь оглядывала класс с подростками.
Филипп тоже внимательно рассмотрел её. Под пятьдесят, аккуратный костюм, приятное лицо, тщательно уложенные волосы, тронутые сединой, и большие очки в роговой оправе - классический образ учительницы английского языка, поклонницы Шекспира и Байрона. Её звали Ребекка Янг, но ученикам следовало произносить "миссис Янг". До пенсии женщине оставался ещё не один долгий учебный год, и она с тоской ожидала этого счастливого дня.

Миссис Янг взяла со стола несколько листов и, протянув их Джо, попросила раздать всем присутствующим в классе.

- Двадцать минут.

Указав время на прохождение теста и строго оглядев всех напоследок, учительница взяла со стола кружку в виде головы Диккенса, подаренную ей коллегами на день рождения, и, задержав взгляд на новом ученике, вышла из класса.

Пальцы Оливера сжимали в руках карандаш, а взгляд был устремлён на тест. Точно такой же лист бумаги лежал и перед Филиппом. Он тоже опустил глаза и прочитал первый вопрос, потом второй и третий.

"Какая-то херня..."

Триаль отложил листок, положил руку на парту и подпёр ею голову. Так стало удобнее смотреть на Оливера. Взгляд Филиппа медленно перемещался с его идеального лица на тонкую шею, затем на изящные пальцы и обратно. Он внимательно рассматривал Птичку, не пропуская ни дюйма его бледной кожи. Через несколько минут наблюдений за ним, Триаль отчётливо понял, что... влюблён. Эта мысль его поразила. Кровь бросилась в голову, а мысли мчались, обгоняя друг друга. Никогда ещё он не испытывал такого замешательства. Вся жизнь отвязного подростка состояла из беготни от полиции, прожигания времени с друзьями из банды, а еще запрещённых удовольствий. И так всё время, все дни, и о какой-то там любви Филипп Триаль не имел представления вовсе. Он только знал, что любовь - это совсем не то, что показывают в дурацких фильмах и описывают в романтических книгах, но сейчас под гулкий стук своего сердца Филипп сильно засомневался в своём убеждении. Он резко выпрямился, и карандаш скатился с парты на пол.

Далтон бросил на новенького быстрый взгляд и заметил, с каким напряжённо-ошарашенным лицом тот его изучает. В конце концов Оливер не выдержал и тихо спросил, уставившись на Филиппа:

- Ты чего?

Филипп отвёл взгляд, пробормотав что-то вроде "я попал" и добавив при этом пару французских слов. Оливер решил, что тот не знает, как отвечать на вопросы теста, и, немного задумавшись, робко протянул руку и взял с его парты листок. Быстро пробежавшись по вопросам, Оливер отметил правильные ответы и протянул лист обратно.

Он вскинул глаза на Филиппа, на лице которого было такое удивление, что Оливер сильно занервничал.

- Я хотел только помочь.

Эти слова были сказаны с такой искренней досадой, что Филипп не смог сдержать улыбки.

- Ну спасибо.

Оливер промолчал, похоже, он расстроился.

Миссис Янг вернулась в класс, в котором стоял шум звонких подростковых голосов. Вздохнув, она тяжело опустилась в своё кресло и сжала пальцами переносицу в надежде остановить начавшуюся мигрень от шумных приютских.

- Тихо! По результатам теста определим, кто поедет от нашей школы в Лондон на "Неделю английской литературы" вместе с Оливером.

Многие в классе скривились после этой фразы, даже послышалась пара смешков. Оливер нервно заёрзал и крепко сжал в руке карандаш. Ему очень хотелось увидеть Лондон со всеми его достопримечательностями, и кто поедет с ним Далтона не сильно волновало.

Когда прозвенел звонок на перемену, миссис Янг строго напомнила, что курить на территории школы нельзя. И как только ученики высыпали на улицу, все как один потянулись в место для курения. Не сходящие с места среди толпы подростков были Триаль и Далтон, стоявшие возле входа. Снова почувствовав на себе взгляд новенького, Оливер повернул к нему голову. Казалось, что проницательные синие глаза заглядывают прямо в душу и прожигают насквозь. Это было волнительно.

- Ты куришь? - робко задал вопрос Оливер.

- А ты?

- Нет, - смущённо ответил Оливер.

- Я тоже нет, - сказал Филипп. - Что делать будем?

Далтон молчал.

- Ты ни с кем не общаешься из них? - Филипп кивнул головой в сторону удалявшихся за угол школы парней. По тому, как все разбились на группы, стало понятно, кто с кем дружит.

Оливер покачал головой. По выражению его лица было видно, что эта тема ему неприятна.

- Что, проблемы с ними какие? - осторожно задал вопрос Филипп.

- Нет, - быстро ответил Оливер, но выглядел при этом человеком, сказавшим неправду.

Филипп недоверчиво посмотрел на него, потом опять взглянул на шедших парней. Триаль и Далтон слышали пошлые высказывания о груди учительницы. И хоть по возрасту миссис Янг годилась им в матери, половозрелость давала о себе знать. Под весёлый хохот парни скрылись из виду.

- Мне надо будет в библиотеку после занятий. Если хочешь, можешь пойти со мной.

Оливер сам не знал, зачем это сказал. Он, казалось, твёрдо решил не сближаться с этим странным парнем.

Филипп расплылся в широченной улыбке. Потом решил задать вопрос, давно засевший в голову.

- Почему тебя называют Птичкой?

Но обращался он только к затылку Оливера, потому что Далтон, уже отвернувшись, глядел теперь в огромное, от пола до потолка окно, в котором отражалось его лицо, и Филиппу было хорошо видно его странное выражение. Триаль сразу понял, что с его вопросом что-то не так.

- Отец Корам так назвал, - Оливер повернулся, но вид у него сразу стал настороженный. Он нервно тронул заусенец на пальце.

- Putain de prêtre...*

( *Чёртов священник...)

- Что ты сказал? - тихо спросил Оливер.

Филипп никак не мог избавиться от привычки ругаться на родном языке, но иногда это было очень удобно: можно было сказать человеку всё, что о нём думаешь, не выбирая слов. Только вот отец Корам оказался не так прост. Триаль кое-как улыбнулся, потому что упоминание мерзкого святоши портило настроение. Он присел на корточки и стал смотреть, как возвращаются парни.

- Он мне не нравится, этот ваш Корам...

У Оливера всё сжалось внутри. Эти слова отозвались жгучей болью в желудке. Он машинально положил руку на живот, чувствуя спазм, и приказал себе успокоиться.

- Сейчас будет звонок, - тихо проговорил Далтон и быстро направился к двери.

В этот момент прямо над головой Филиппа раздался чей-то размеренный голос, и слова были обращены явно к нему.

- Ты местный? Или с города?

Филипп поднял голову, потом поднялся. Несколько парней стояло напротив. Он видел десяток любопытных взглядов на себе, уголком глаз подметил, как Джо тоже опасливо смотрел на него.

"Ждёшь вендетту?" - усмехнулся про себя Триаль.

- Мы с пацанами хотели тебя спросить, - возбуждённо заговорил другой парень. - Чего тебе тусить с этим смазливым педиком? Хочешь в нашу компанию?

Филипп засунул руку в карман, достал оттуда нож и нажал на кнопку - лезвие с лязгом выскочило. Триаль картинно опустил глаза на свои высокие мартинсы, потом медленно поднял полный звериной злобы взгляд и заговорил.

- Одно плохое слово в адрес Птички, одно прикосновение против его воли - убью.

Он замолчал, давая всем переварить услышанное, потом развернулся и, чеканя шаг, пошёл на урок.

Одним людям всё достаётся легко, жизнь как будто сама даёт всё самое лучшее в руки. У Филиппа всё было не так. Он привык к сопротивлению и знал, что за то, что тебе важно, придётся бороться. Триаль полностью осознавал это.

Первое, что встретило Филиппа, когда он вернулся в класс, была опущенная кудрявая голова. Она склонилась так низко над партой, что разглядеть лицо Далтона не представлялось возможным. Триаль сел и посмотрел в окно на маленькие снежинки, падавшие на землю. Зимой Англия особенная.
Промозглая сырость с дождями и сильными ветрами только увеличивается, вызывая в душе сплошную безнадёгу. Но всё равно сейчас Филипп предпочёл бы остаться с Птичкой снаружи, на холоде, чем сидеть в классе.

"Снежинки вместо капель дождя выглядят красиво".

Бросив последний раз взгляд в окно, он повернулся к Оливеру. Сердце обожгло огнём первой и самой сильной любви, той, за которую можно продать душу.

До конца учебного дня Филипп так и не понял, почему изменился Птичка. Тот даже не пошёл в библиотеку и всю дорогу до приюта молча слушал музыку, никак не реагируя на него.