Глава 1
Поттер был похож на воробья – такой же встрепанный, маленький, он оглядывался по сторонам, высматривая то ли опасность, то ли помощь. Но помощи ему здесь не было, и Седрику стало Поттера жалко.
Не прошло и получаса с того момента, как неподкупный и справедливый судья выбросил четыре бумажки с именами участников Турнира Трех волшебников. Взрослые были заняты друг другом, своими сложными политическими вопросами, гордостью, старыми обидами, и никому не было дела до мнения Чемпионов Турнира. Впрочем, какое у них могло быть мнение?
Делакур дулась, словно четырнадцатилетний мальчик своим необдуманным поступком мог оскорбить все ее вейловское семейство. Эта девчонка Седрика раздражала. Она вела себя так, словно красота давала ей карт-бланш, это невольно воспринималось, как глупость. Но если Кубок выбрал ее самой достойной, она просто не могла быть дурой. Двуличная девчонка? Опасно.
Крам был хмур и загадочен, Седрик пока что не определился на его счет. Репутация Дурмстранга была отвратительна, Каркарова – еще хуже (отец Седрика работал в министерстве, так что дома много о чем говорили). От Крама не следовало ожидать честной игры. С другой стороны… как ловец он был хорош, а Седрик и сам был ловцом. Сложно было не чувствовать некоторой солидарности. Седрик был фанатом Холлихедских Гарпий (за них играл один из его многочисленных кузенов), но не восхищаться мастерством Крама было глупо.
Поттер же… Конечно, сложно было проучиться в Хогвартсе и ни разу не услышать ничего о самом знаменитом ребенке волшебного мира и его приключениях. Мальчишка был рисковый. Он без колебаний пожертвовал бы своей жизнью за других, не ради славы и денег. Седрик никогда не общался с ним, но впечатление от того, что видел, сложилось приятное. Может, Поттер и любил приключения, но свое имя в Кубок он бы кидать не стал.
Может быть, из всех конкурентов только он вызывал у Седрика симпатию, потому что был англичанином, учеником той же школы, тоже ловцом и вообще младшекурсником, а может, потому что был как раз в его вкусе. Не то чтобы у Седрика имелись какие-то далеко идущие планы соблазнения, да вообще никаких планов не было. Но кто не мечтает однажды, хоть пальцем прикоснуться к знаменитости? Не многим это выпадает.
Седрик не был даже уверен, что до этого лета Поттер знал о его существовании. Он вспомнил собственное смущение во время знакомства отца с Гарри на рассвете перед Чемпионатом. Отец тогда принялся хвастаться и перед кем?! До сих пор в краску бросало.
По этим и еще десятку мелких причин стоя в маленькой комнатке за большим залом, пропуская мимо ушей ругань взрослых, Седрик смотрел на Поттера. Мальчишку ждет море негатива от завистников, опасности, которые были предназначены старшекурсникам, и некто неизвестный, бросивший имя Поттера в Кубок.
Это если верить Грюму и Дамблдору, а Седрик склонен был им верить в этом вопросе.
Поттера надо было как-то поддержать. Седрик подошел к нему сразу, как только они вышли из комнаты. Каркаров и Максим утащили своих студентов подальше от противных англичан, а преподавателям Хогвартса на Гарри вроде бы было наплевать. Поддержать четырнадцатилетнего мальчика в стрессовой ситуации или опрокинуть стаканчик с директором? Выбор очевиден. Седрик позволил себе презрительное фырканье в сторону МакГонагалл. Впрочем, к нему никто тоже не подошел. Хотя он не отказался бы перекинуться парой слов со своим деканом.
– И все же, Гарри, как тебе удалось бросить свое имя в Кубок? – спросил он, чтобы начать разговор.
Мальчишка тут же покраснел и надулся, это выглядело донельзя забавно.
– Я этого не делал! – воскликнул он.
И Седрик рассмеялся, встрепал ему волосы на макушке, чем кажется, привел в шоковое состояние. Наверное, никто так не делал. Седрик полагал, что родственники не слишком любят Гарри Поттера, ведь тот ни разу не ездил домой на Рождество. Разве любимые, обласканные дети так делают?
Волосы у Поттера были приятные на ощупь – густые, как у Чоу, но не такие тяжелые.
– Знаю, что не делал. Хоть ты и любишь совать нос во все подряд и влипать в неприятности, но не ради дешевой славы.
Поттер посмотрел на него с удивлением.
– Спасибо, – пробормотал он.
А потом он улыбнулся счастливой широкой улыбкой, которая прошла по спине Седрика волной мурашек.
Гарри был красивым мальчиком, хотя и неухоженным. Седрик ему немного завидовал, даже если сам мог похвастаться привлекательной внешностью. У всех Диггори было простоватое, пышущее здоровьем лицо, большие руки и широкие плечи – то, что нужно для работы, и привлекает женщин, обещая им защиту. Гарри же выглядел так, как и положено потомственному аристократу, человеку, целые поколения предков которого не держали в руках ничего тяжелее волшебной палочки.
Седрик был чистокровным, но его восхищала и пугала сама мысль о том, что родословную Поттеров можно отследить на тысячу лет назад, даже если они не всегда были внимательны к чистоте своей крови.
– Жалко, что остальные вряд ли думают так же, – пробормотал тем временем Гарри, не обратив внимания на то, что Седрик отвлекся.
Общество частенько было не справедливо к нему. Седрика порой изумляло, как гриффиндорцы легко отказываются от своих героев, стоит им только немного оступиться. Ни разу факультет не злился на Седрика за упущенные снитчи, а такое случалось и не раз. Но Поттеру толпа не могла простить не единого промаха.
– Слушай, если тебя кто-то будет доставать, обращайся ко мне, ладно? – велел Седрик. – Я с ними разберусь!
– Спасибо, – сказал Поттер и снова улыбнулся.
Защитить самого Гарри Поттера? Это могло стать неплохим бонусом к репутации. Не то чтобы Седрик мог пожаловаться на нее сейчас. Он шесть лет работал над ней, с самого первого курса задавшись целью стать старостой школы, изменить взгляд людей на Хаффлпафф, прославить, наконец, свою фамилию.
Кто сказал, что верность и трудолюбие исключают амбиции? Честно говоря, Седрик давно уже понял, что его родной факультет сильно недооценивают. Его амбициозность вовсе не была исключением. Мордредов Эрни Макмиллан драл нос не хуже Малфоя. В девяносто втором, когда школа была в панике из-за василиска, он даже имел смелость упомянуть (и не один раз), что Макмилланы были в списке Священных 28.
Тем временем Поттер попрощался и стал подниматься наверх, в гриффиндорскую гостиную. Седрик даже не заметил, что они дошли до холла. Он так и остался стоять у лестницы, провожая Поттера взглядом, словно преданный поклонник. Всего один короткий разговор – и тот снова шел уверенной и легкой походкой ловца.
Мама Седрика частенько твердила, что некоторые люди рождены для чего-то большего, чем простые смертные. Во многом Седрик с ней не соглашался, ведь она подразумевала под своими словами старые семьи, к которым отчаянно мечтала относиться. Но глядя на Поттера, сложно думать иначе. Он каждый год доказывал свою уникальность.
Седрик дернул головой, отвлекаясь от мальчишки, и незлобно посмеялся сам над собой. Вот ведь – семнадцатилетний умный парень, а глазеет на народное достояние, как мелкая Джинни Уизли.
– Его глаза, хоть видят слабо, но зеленей, чем чародея жаба, – пробормотал Седрик, направляясь в свою гостиную.
Он был уверен, что там его ждали пирушка и поздравления, а еще стоило поблагодарить своего покровителя – Луга за то, что Кубок выбрал именно его. Это, конечно, стоит перенести на завтрашнее утро. Он жил в одной спальне с двумя магглорожденными, и лучше бы им по-прежнему оставаться в уютном мирке незнания.
Седрик сам не знал, сколько в Британии осталось язычников. Они не общались между собой, не проводили ритуалов вне семей. Их взгляды на богов и молитвы настолько отличались друг от друга, что могли бы считаться разными религиями. Настоящих британских кельтов давно уже не осталось. Сначала они смешались с англосаксами в десятом-одиннадцатом веках, потом в двенадцатом с норманнами, которые и сами уже не знали почитают ли они скандинавских богов или гэльских. Все это смешалось с привнесенным магглорожденными христианством и ирландскими и валлийскими верованиями.
Бывало, появлялись энтузиасты, которые искали истину и пытались восстановить каноничность, но их мало кто поддерживал. Для большинства волшебников мнение бабушек и дедушек о поклонении богам было более значимым, чем записи в древних полуразвалившихся трактатах. К тому же, пока все работало, зачем привносить изменения? Тем не менее религиозные споры никогда не заканчивались миром ни у магглов, ни у магов.
Сначала Совет магов не одобрял язычество еще и из-за этого. Иногда в дело вступало и противостояние богов друг другу, и волшебники истребляли себе подобных по их указке. Потом появилось министерство. Ритуалы бывали и кровавыми, что многие считали бесчеловечным. Некоторым чиновникам было лень разбираться, чем невинные подношения из яблок отличаются от резни. Поэтому в последние лет триста-четыреста язычники таились со своей религией не только от магглов, магглорожденных, но и от друг друга, что, естественно, с каждым поколением все сильнее искажало ритуалы и отдаляло их друг от друга.
Седрика обучала мама, а ее бабушка – соответственно прабабушка Седрика – по материнской линии. Сам он прабабушку помнил очень смутно, но именно она выбрала ему имя и покровителя. Родители послушались ее, ведь это на шаг приблизило их к старым семьям.
Конечно, язычество не было панацей и гарантией постоянного успеха. Иногда боги капризничали, иногда дрались между собой и терпели поражение, но нельзя было не согласиться, что их покровительство прибавляло удачи, а порой и магической силы. Седрик ощущал это на себе – он мог гораздо больше, чем его однокурсники, а порой и старшекурсники. Он превосходил отца кое в чем. Отец родился в обычной чистокровной семье, до брака он и не подозревал о вере. Супруга открыла ему глаза.
Малфой и ему подобные не могли не знать, что разница между магглорожденными и чистокровными не в крови, а в поклонении и благодарности, но молчали. Ведь быть чистокровным было законно, а язычником – нет.
Этим вечером, спускаясь из холла в свою гостиную, все еще представляя перед мысленным взором красивые глаза Гарри Поттера и его уверенную походку, Седрик не мог не задуматься о причине постоянной удачи Поттера. Поклоняется ли он древним богам? И если да, то кто его научил? Не магглы же?
**
Утром пришлось встать пораньше, чтобы не привлекать внимания. Седрик оделся и спустился в гостиную, где его уже ждала Венделина Росс – его двоюродная сестра и однокурсница. Они родились с разницей в месяц и в детстве ненавидели друг друга, однако чем старше становились, тем лучше ладили.
К тому же они были воспитаны в духе одних и тех же ритуалов – у них была одна прабабушка. Общая и очень опасная тайна к шестому курсу сделала их если не лучшими друзьями, то близкими товарищами. Родители даже поговаривали о внутрисемейном браке, но потом отказались от этой идеи, потому что покровительница Лины не одобрила этого.
Клан Россов был чрезвычайно многочисленным, кажется, даже МакГонагалл была с ними в каком-то родстве. Это частенько сбивало Седрика с толку. Полезно, когда у тебя есть родственники буквально во всех сферах волшебного мира. Но каждый праздник с застольем – настоящее разорение!
– Решил возблагодарить Луга? – улыбнулась кузина. – Я схожу с тобой.
Ее покровительницей была Бригид. Особый ореол властности и доброты делал Лину весьма привлекательной для противоположного пола, несмотря на то, что старшие родственницы ласково называли ее пышечкой и плюшечкой. Окружающие словно чувствовали, что ее призвание оберегать и защищать домашний очаг.
У Седрика и Лины было любимое местечко для поклонений на опушке Запретного леса, всего лишь в десятке метров вглубь деревьев. Седрик был уверен, что такие любимые местечки есть у многих чистокровных. Хагрид, конечно, об этом знал, но он – почти что порождение стихии и благословления богов – никогда не мешал им молиться и не выдавал секреты другим.
Они развели маленький костерок из опавших листьев, расстелили покрывало, разложили подношения – зерно и мед, как и приличествует осенью, и занялись каждый своими делами. У обоих было о чем поговорить со своими покровителями. Седрик обычно просто тщательно продумывал все, что хотел сказать, веря, что Луг слышит и понимает. Ощущение благосклонного внимания, которое приходило в такие моменты – только подтверждало эту точку зрения. Лина предпочитала шептать на грани слышимости.
Сегодня сосредоточиться было сложно. Седрик был благодарен, но в мыслях оказалось слишком много Поттера и его во истину колдовских зеленых глаз. Луга это позабавило, и в конце молитвы Седрик даже почувствовал осторожное прикосновение к своим волосам. А может, ему это только почудилось.
После ритуалов Седрик и Венделина как обычно уселись у маленького костерка. Лес был еще по-осеннему красив и ярок. Было тепло, и нашлась даже горсточка ягод. Пахло сырой землей и деревьями.
– Боишься? – спросила Лина. – Все же Делакур частично вейла, а Крам темный волшебник – они наверняка то же поклоняются богам.
– Неизвестно еще каким, – пожал плечами Седрик. – Луг – воин, ему такие испытания в самый раз. А вот Делакур может поклоняться каким-то женским божествам, которые помогут ей рожать детей, но не проходить испытания. Специализация то же много значит.
Лина недовольно фыркнула. Она отказывалась признавать, что хоть в чем-то ему уступает. Но не возразила. Она знала, что Седрик прав. Давно убедилась на себе.
– А Крам?
– Да, Крам, – пробормотал Седрик. – А почему забываешь про Поттера?
– Он не язычник, – отмахнулась Лина, а потом задумчиво уставилась куда-то в сторону Астрономической башни. – Да, Поттер…
Он был самым младшим из участников Турнира, но было бы глупо недооценивать его. Может ему и не хватало знаний, но вот опыта действий в чрезвычайных ситуациях у него было больше, чем у любого другого участника. Крам и Делакур могли этого не знать, называть того «петит гарсон» и презрительно фыркать, но Седрик не имел права на такие ошибки. Осознав это вчера вечером, он почувствовал себя умнее Того-Кого-Нельзя-Называть.
– Я буду молить Бригид о твоей безопасности, – сказала сестра.
– Не о победе? – усмехнулся Седрик.
– О победе моли Луга. Я же беспокоюсь о тебе. Ни разу в истории Турнир не проходил без жертв. Они говорят о безопасности сегодня, но неужели ты думаешь, что в другие годы не говорилось то же самое? Ты уже достаточно прославил свое имя и факультет, став самым достойным из студентов Хогвартса. Теперь подумай о наследии. Ты единственный сын.
Седрик только кивнул. Он не мог не согласиться с ее рассуждениями о Турнире. К вопросу нельзя было подходить легкомысленно. Никакие деньги не стоили его жизни.
Как Седрик и предполагал Хогвартс негативно отреагировал на участие Гарри в Турнире. Повсюду слышались возмущенные шепотки, а кое-кто и прямо высказывал Седрику возмущение на наглого четверокурсника.
Поттер же всегда, когда Седрик его видел, высоко поднимал голову и не обращал внимания на толпу. Седрик обоснованно считал, что его поддержка сыграла не последнюю роль – Гарри так и не стал выглядеть подавленным и расстроенным. Его поддерживала только Грейнджер, а Уизли, видимо, дулся. Седрик одновременно и понимал и не понимал это. Трудно должно быть всегда оставаться на вторых ролях. Однако это плохая причина для того, чтобы оставить человека, плечом к плечу с которым много раз встречал опасность.
Через пару дней задавака Малфой притащился на завтрак с глупыми значками на мантии. Седрик увидел, что такие же есть у некоторых ребят с его курса.
– «Седрика поддержим, он – настоящий чемпион», – гордо продекламировал Эрни Макмиллан, а потом коснулся пальцем значка, и надпись сменилась на «Поттер – вонючка». – Но я, конечно, пользуюсь только первым вариантом. Оскорбления это так низко, – самодовольно заявил он.
Ханна Эббот смотрела на него с заметным восхищением, хотя лицемерие Макмиллана было более, чем очевидно.
Малфой лично продемонстрировал Поттеру все ипостаси своего нового украшения. Тот покраснел, смутился, но промолчал. Только Грейнджер сообщила Малфою какое он ничтожество и утащила Гарри завтракать. Вокруг их места за столом образовалась пустота. Хотя никто из гриффиндорцев не надел вульгарный значок, защищать Гарри тоже никто не спешил. Седрик был уверен, что стоит Поттеру выиграть хоть одно испытание – ситуация изменится. Это было мерзко.
– Эй, Гарри, – позвал он и подошел к гриффиндорцам. Тот поднял на него взгляд и улыбнулся. После общения с Малфоем он немного ссутулился, явно расстроился, но сейчас выпрямился.
– Привет, Седрик!
– Вижу, дела не очень.
Он хлопнул Поттера по плечу, хотя не был уверен, что тот нормально это воспримет. Гарри не возражал. Седрик с удивлением понял, что Поттер даже чуть подался к нему. Видимо, очень не хватало ему человеческому тепла в последнее время.
– Все в порядке.
– Просто некоторые слишком завистливы, – зло сказала Грейнджер, покосившись в сторону Уизли.
Гарри посмотрел туда же с гораздо большим расстройством. Похоже ему на самом деле сильно не хватало друга. Седрик его понимал. Он любил Лину, но с девчонкой нельзя было так же расслабиться и поболтать, как с друзьями-мальчиками.
– Знаете что, пойдемте с нами в Хогсмид в этот выходной! – он не собирался предлагать ничего подобного, когда подошел. Просто хотел продемонстрировать хаффлпаффцам свое дружелюбие, чтобы Поттера не донимали хотя бы они. Но вот предложение вырвалось. Он сам не мог бы сказать почему. Может и из жалости – Поттеру явно не хватало компании, а может все из-за того смутного восхищения.
Поттер его предложению удивился. В самом деле, зачем бы старшеклассникам приглашать в свою компанию малышню. Он явно собирался отказаться, но бросил взгляд на Рона и вдруг кивнул.
– Давай, Гермиона! – сказал он. – В компании будет лучше.
Грейнджер то же немного поколебалась, но согласилась. Видимо, они немного опасались Седрика и его компании, но прогуляться хотелось. И в замке, и в деревне их ожидало множество неприятного внимания и осуждающих взглядов. В компании было бы легче.
Под изумленным взглядами окружающих Седрик снова похлопал Поттера по плечу и направился к своему месту за Хаффлпаффским столом. Все, разумеется, знали, что они раньше не общались, и такая внезапная дружба могла бы показаться подозрительной, но кто будет ждать двойных мотивов от хаффлпаффца?
– С каких пор такая благотворительность? – поинтересовалась Лина, когда Седрик сел рядом, чтобы наконец-то поесть. – Я думала, что ты хочешь пойти с Чоу.
– Мордред, я забыл, – искренне расстроился Седрик.
Чоу нравилась ему с прошлого года, когда стала ловцом Равенкло, и они познакомились. Только в сентябре он наконец набрался смелости и пригласил ее на свидание на Астрономической башне. Седрик умудрился устроить там пикник, притащив полосатое пуффендуйское одеяло, сливочное пиво и пирожки с яблоком и корицей. Чоу была не первой девушкой, с которой Седрик встречался, но сейчас он считал, что тот вечер на Астрономической башне был лучшим в его жизни. Судя по тому, как блестели ее глаза – в ее тоже. Но вот со вторым свиданием в кофейне мадам Падифут, похоже, возникли проблемы.
И слава богам, ужасное место!
– Еще не поздно отказать Поттеру, – тоном змея-искусителя сказала Лина.
– Нет уж, он расстроится. Ему итак одиноко. Чоу меня поймет.
– Тебе что, действительно его жалко? – Лина всем корпусом повернулась к нему и посмотрела с недоверием. – Он твой конкурент, любимчик директора и вообще знаменитость. Ему сейчас нелегко, но поверь, народная любовь так просто от него не уйдет.
– Ты что тайная слизеринка? Он четырнадцатилетний пацан, на которого дуется вся школа. Представь себя на его месте, – раздраженно ответил он.
За гриффиндорским столом Поттер, воодушевленный его приглашением, энергично подъедал яичницу с беконом. Грейнджер смотрела на него, как на своего любимого ребенка – мягко и снисходительно.
– Так ему же не впервой. Вспомни, когда он учился на втором курсе, вся школа думала, что он наследник Слизерина.
– Да вовсе и не вся, – буркнул Седрик и немного покраснел. Ему было всего лишь пятнадцать тогда, и он немного поддался всеобщей панике. Даже купил оберег из хвоста ящерицы. – Ну, вот и поможем ему хоть один раз.
– А ведь ты прав… Поможем ему разок, он этого не забудет и то же когда-нибудь нам поможет. Все-таки не просто абы кто…
– Не будь такой слизеринкой, – шутливо повторил Седрик.
Сестра посмотрела на него с большим уважением, как на расчетливого интригана, но ему на самом деле просто было жалко мальчишку. Однако в этот момент рядом плюхнулся его лучший друг – Эдди МакФерсон, Лина тут же переключила все внимание на своих собственных подруг, потому что Эдди завел разговор о каком-то квиддичном матче.
***
Компания для похода в Хогсмид у них в этот раз подобралась интересная. К Седрику и Эдди, Гарри и Гермионе присоединилась Чоу (разумеется, она тут же поддержала Седрика в его желании помочь Гарри, ловцы всего мира, объединяйтесь!), Лина (ей было любопытно) и ее подруга Марта Флинт.
Гарри и Гермиона подозрительно посмотрели на Марту, однако она в отличие от своего братца не собиралась злобствовать в отношении гриффиндорцев, так что все скоро расслабились. Хотя Гарри иногда бросал косые взгляды на Седрика, Чоу и их сплетенные руки, краснел, но ничего не сказал, тем более, что Грейнджер быстро взяла его под руку с решительным видом. Для себя все решили, что эти двое если не встречаются, то скоро определенно будут.
Они прошли по главной улице, заглянули в «Сладкое королевство» за конфетами, потом прикупили перьев и чернил, которые закончились у Гермионы и Чоу, а затем устроились в «Трех метлах».
Девчонки трещали, не переставая, и почти не было необходимости вставлять что-то в их беседу. Обсуждали домашние задания, погоду, предпочтения в сладком и даже магглов немножко. Гермиона и Чоу раньше не общались с Линой и Мартой, но общение шло достаточно гладко и мирно. Седрику даже показалось, что Чоу старается понравился Лине, потому что та была родственницей Диггори.
Должно быть, намерения Чоу в отношении Седрика были несколько серьезнее, чем он думал. Чоу очень нравилась ему. Но она была не первой, и он пока что даже не думал о том, что может стать последней. Возможно, она была влюблена по самые уши или ее родители считали единственного отпрыска семьи Диггори хорошей партией. Но Седрик знал, что мама не одобрит иностранку в качестве невестки.
Эти мысли немного смутили его. Он не хотел расставаться с Чоу, но и лишние надежды внушать ей было бы не хорошо. В конце концов, может быть, Чоу просто нравилась Лина, поэтому она была так мила.
Эдди нарочито немного отстал от девчонок, утянув за собой Седрика и Гарри. Седрик вздохнул с облегчением, на время выбросил из головы мысли о Чоу. Гарри, видимо, чувствовал себя несколько неловко со старшими почти не знакомыми мальчиками, поэтому все свое очарование Седрик направил на него, чтобы он немного расслабился, на время забыл о Турнире и бойкоте факультета. Это было несколько не честно, но Гарри явно нравились прикосновения, поэтому всю дорогу Седрик ненавязчиво и почти незаметно касался то его руки, то плеча, словно приручал дикое животное.
Эдди не был бы собой, если бы не понял задумку и не подхватил на свой лад. Он был отличным лучшим другом, потому что всегда поддерживал начинания Седрика, чтобы тот не затевал. К тому же Эдди не любил, когда в компании кто-то тушуется.
– Так, что там произошло в Тайной комнате? – спросил он.
Дружелюбие и энергичность, к сожалению, не означали, что у Эдди было чувство такта. Седрик сердито ткнул друга локтем в бок.
– Откуда ты знаешь про Тайную комнату? – удивился Гарри.
– Да ладно, вам с Уизли дали 200 балов, а нападения на магглорожденных прекратились. Только совсем глупые первачки не поняли, что именно произошло, – Эдди смешно подвигал бровями. – Расскажи! То, что не секретно, конечно.
– Не знаю, можно ли считать что-то секретным, – пробормотал Гарри. – Раньше меня никто не расспрашивал о произошедшем, кроме профессора Дамблдора.
– И тебя не допрашивали в министерстве?
– Отец говорил, что Дамблдор не позволил. Всё, что известно в министерстве, известно из рассказа директора, – пояснил Седрик. – Но дома подробностей не рассказывали.
Ему тоже было интересно. Не так часто выпадает возможность узнать разгадку какой-то тайны, неизвестной даже родителям. К тому же, что бы ни произошло в Тайной комнате, это было частью Большой политической игры, в результате которой Люциус Малфой потерял свое место в попечительском совете (хотя его вину в произошедшем так и не смогли доказать), а Дамблдор в очередной раз указал Фаджу его место, не позволив поговорить с Гарри Поттером.
Гарри немного подумал, а потом сказал:
– Волдеморт – наследник Слизерина. Хотя об этом все знают, конечно. И то, что он считается мертвым, никогда не мешало ему действовать через своих слуг.
Седрик и Эдди одновременно вздрогнули. Когда-то родители шепотом назвали им имя Того-Кого-Нельзя-Называть, но в повседневной речи его никто не упоминал, разве что профессор Дамблдор. Странно было услышать его от худенького низкорослого мальчика. Седрик даже не знал, что пугало больше – имя или слова о слугах, которых у Того-Кого-Нельзя-Называть по-прежнему было немало на свободе.
– Он оставил Люциусу Малфою артефакт, который может открыть Тайную комнату. Малфой воспользовался им, чтобы подставить директора. Гермиона догадалась, что чудовище в Тайной комнате это василиск, и он ползает по трубам. Я слышал его, хотя не мог сообразить, что происходит.
– Точно, ты же змееуст, – пробормотал Эдди.
Он и Седрик слушали затаив дыхание, хотя Поттер рассказывал нарочито равнодушным тоном.
– Мы узнали, что Тайную комнату уже открывали 50 лет назад, тогда жертвой стала Плакса Миртл. Благодаря ей мы нашли вход и смогли открыть дверь, когда отправились за Джинни. Нам с Роном было страшно идти вдвоем, сомневались, что справимся, и мы позвали Локонса. Если помните Локонса, то понимаете, с каким энтузиазмом он воспринял наше предложение.
Эдди и Седрик синхронно фыркнули. Локонс был бесполезным красавчиком. Его терпеть не могли все профессора и мало-мальски разумные студенты, которые хотели получать на уроках настоящие знания. Седрик в тот год был назначен старостой Хаффлпаффа, и немало наслушался о Локонсе от профессора Спраут.
– Почему вы не позвали МакГонагалл? – поинтересовался Эдди. – Она же ваш декан.
Гарри пожал плечами.
– На первом курсе, когда Волдеморт пытался похитить Философский камень… вы слышали об этом?
– Да, мы слышали об этом легендарном приключении, – важно кивнул Эдди. – Одном из многих в твоей геройской карьере.
Гарри поморщился. Ему явно не нравились упоминания о героизме, или о чем-либо вообще, что делало его особенным.
– В общем, мы тогда просили помощи у МакГонаггал, но она не поверила нам, так что на втором курсе мы даже пробовать не стали, хотя, наверное, стоило бы. Директора в школе не было, да и я все равно не знал, где его кабинет. В общем, мы заставили Локонса пойти с нами, но по дороге он взбунтовался, случайно стер себе память и обрушил один из тоннелей, что вели в Тайную комнату. Он и Рон остались снаружи, и мне пришлось идти одному.
– И как там? Какая она эта комната?
– Огромная, влажная и темная, – с содроганием сказал Поттер. – Мне пришлось убить василиска. К счастью, Фоукс, феникс Дамблдора, помог мне. Он выклевал василиску глаза и принес Шляпу.
– Какую шляпу? И чем она помогла? – удивился Седрик. – Про глаза я понял.
– Распределяющую Шляпу. В ней хранился меч Годрика Гриффиндора. Я смог его достать во время сражения и убил василиска, но он ранил меня своим клыком. К счастью, слезы Фоукса смогли быстро вылечить это. Но тогда я думал, что умираю и ударил клыком тот самый артефакт. В итоге все кончилось хорошо.
Его слушатели несколько мгновений просто смотрели на него и молчали. Затем Эдди перевел взгляд на Седрика, указал на него, а потом провел пальцем по шее. Седрик был с ним в общем-то согласен. Гарри рассказывал обо всем этом, словно такие приключения с ним случаются частенько. Турнир для него, наверное, был чем-то вроде воскресной прогулки. Подумать только, на Турнире даже обещали страховать чемпионов и сохранить им жизни! Волдеморт такой роскоши не предоставлял! Гарри, наблюдавший эту пантомиму, вдруг засмеялся так, как Седрик никогда от него не слышал.
– Просто два года спустя все уже не кажется таким ужасным, – пояснил он. – Тогда я не успел испугаться – некогда было. Нужно было бежать и рубить. Ну, а потом пугаться уже поздно.
– Так, а где эта Тайная комната все-таки? – спросил Эдди.
– Вы все равно не сможете попасть туда, – улыбнулся Гарри. – Вход только для змееустов.
– Ох уж эти закрытые вечеринки!
Эдди разыграл разочарование, вряд ли ему на самом деле хотелось попасть в то ужасное темное и сырое место. А Седрик вдруг понял, что Гарри не только не назвал места, но и о том, как артефакт вызывал василиска, кто управлял им в школе – тоже промолчал. Вряд ли Люциус Малфой доверил это своему бестолковому сыночку.
Наверное, им действительно не нужно было знать слишком много.
Между тем они как раз добрались до «Трех метел». Бар был полон, но им удачно достался столик в центре зала. Невозможно было не заметить, как на них смотрели другие студенты. Они были удивлены тем, как Седрик ведет себя с Гарри. Неужели думали, что начнет травить мальчишку на целых три года младше? Ожидали, что махнет на все рукой?
Гарри всеобщее внимание тоже заметил, а еще увидел за угловым столиком Рона Уизли с братьями, но задрал нос повыше и сделал вид, что ему весело. Гарри много улыбался, хотя даже Седрику, который не очень хорошо его знал, была видна обида у мальчишки во взгляде.
Заказали сливочное пиво, чай и пироги. Пока рассаживались, как-то получилось, что Чоу была на противоположной стороне стола от Седрика, между ними сидели Гарри и Лина с одной стороны, и все остальные с другой. Седрик на секунду расстроился, что не удастся пододвинуть стул к Чоу поближе, так что можно было бы соприкасаться коленками. Они обменялись полными сожалений взглядами, а потом улыбнулись друг другу. Чоу, кажется, вполне довольна была возможностью поболтать с новыми приятельницами. Ну, а Седрик снова сосредоточился на Поттере. Тот не жаловался на отсутствие аппетита и активно поглощал пирог с мясом, старательно не глядя по сторонам. Седрик решил, что это отличный способ игнорировать недружелюбное внимание завистников и укусил свой собственный пирог.
Застольная беседа была скучнее, не про Тайную комнату, но зато быстро подняла настроение. Лина и Марта рассказывали Гермионе о сокровищах Запретной секции школьной библиотеки, куда они получили доступ для подготовки к ТРИТОН. Чоу и Гарри едва не подрались, обсуждая летные качества Нимбуса-2000 и Нимбуса-2001. При том, что ни один из них ни разу не летал на две тысячи первом. У Чоу был двухтысячный, а у Поттера – Молния. Седрик – счастливый обладатель две тысячи первого уговорил их устроить совместные испытания. Малфоя, четвертого Хогвартского ловца, конечно, не приглашали. Хотя Хаффлпафф и Равенкло старались держаться подальше от факультетской борьбы, больше симпатий все же отдавали Гриффиндору.
Даже если Гриффиндор частенько побеждал в факультетских матчах Хаффлпафф и Равенкло, они хотя бы играли честно и не лупили девчонок бладжерами в упор.
За столом говорили обо всякой ерунде, а после еды Гарри и Гермиона извинились пред компанией и куда-то поспешно убежали.
– Скоро стемнеет, – озабоченно сообщила Гермиона. – А нам нужно еще доделать кое-какие дела.
Она была права. Лине и Марте еще нужно было зайти в магазин одежды, а Эдди собирался в Зонко, чтобы отомстить с помощью каких-то товаров близнецам Уизли за особо неудачную шутку. Все разбежались в считанные минуты, хотя прощались с заметным сожалением. Они удачно провели день и не отказались бы от совместного возвращения в Хогвартс.
Седрика подхватила Чоу, он был рад провести с ней время, подержать за руку, но почувствовал некоторое разочарование от поспешного побега Поттера и Грейнджер. Впрочем, ей он этого демонстрировать не стал. Они направились в сторону Визжащей хижины, обсуждая испытания, которые выпадали на долю предыдущих участников Турнира. Чоу все-таки была равенкловкой, так что, конечно же, она прочитала все, что смогла найти о Турнире.
Седрик слушал ее с некоторой оторопью, потому что описания предыдущих Турниров больше были похожи на страшилки для пижамных вечеринок. Здесь были драконы, мантикоры, спрятанные от глаз ловушки в стенах и много-много крови.
– Если тебе нужна будет помощь, сразу обращайся! Я знаю много всяких заклинаний, даже если на курс младше, – сказала она в конце концов.
Они уже успели дойти до Визжащей хижины, которая ни разу на памяти Седрика на Визжала. Рядом не было ни одной живой души, и Седрик решил, что место и обстановка вполне располагают. Он дернул Чоу за руку, мягко намекая, что нужно остановиться. Она удивленно посмотрела на него, чуть приподняв голову. Седрик сделал шаг вперед и положил руку ей на щеку. Все было идеально, как по книжке. И Чоу замерла в ожидании. Он не стал медлить, ее губы были так близко. Они блестели чем-то розовым и выглядели безумно соблазнительно.
Поцелуй был мягким и немного неловким. Они целовались только второй раз, а до Седрика Чоу ни с кем не встречалась. Ему нравилось ее учить, нравилось касаться только слегка, накручивая на палец волосы у нее на виске. Он хотел бы шагнуть еще ближе и обнять Чоу, но она нравилась ему слишком сильно. Седрик опасался, что если прижмется к ее груди, положит руку на талию или немного ниже – выйдет конфуз. Лучше ей на третьем свидании не задумываться о его желаниях.
Вдруг кто-то рядом вскрикнул, захихикал, раздался топот нескольких пар ног. Седрик отстранился от Чоу и улыбнулся. Она слегка раскраснелась, но ее тоже позабавила реакция случайных свидетелей. Седрик погладил ее по голове напоследок.
– Нам лучше идти в Хогвартс, а то начинает темнеть.
– Да, – кивнула она.
Они отправились в школу, держась за руки, не торопились, шагали нога за ногу. И уже ближе к школе увидели, как на дорогу едва ли не из леса выходят Поттер и Грейнджер. С ними рядом трусила огромная черная собака, но увидев Седрика и Чоу, растворилась в вечерних тенях.
– Грим, – пробормотала Чоу и прижалась к боку Седрика. Тот невольно почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Нельзя быть язычником и верить в богов, при этом не будучи суеверным. Седрик знал, что Грим существует. Для него это было нечто большее, чем детская страшилка. Но так же Седрик знал, что существуют бездомные голодные собаки, которые пойдут с тобой на край света за кусочек булки.
Гарри и Гермиона совсем не выглядели испуганными. Они тоже заметили Седрика и Чоу и теперь махали им руками, предлагая возвращаться в Хогвартс вместе.
***
Всю следующую неделю так получалось, что Седрик Поттера не видел. Преподаватели нагружали семикурсников домашними заданиями и дополнительными занятиями. Их не волновало, что Седрику теперь не нужно сдавать ТРИТОН. А еще они знали, что он пока не имеет информации о первом задании, а значит толком и не готовится. Седрик был и не против позаниматься. То, что не нужно сдавать экзамены, не значит, что знания не пригодятся.
Седрик собирался после окончания школы устроиться в министерство. Мысли о будущей работе приводили его в волнение. Он не сомневался в себе и своих возможностях, но не так уж часто доводилось окунаться во что-то совершенно новое и неизведанное! Хотелось попробовать свои силы и со временем добиться успеха так же, как он сделал в Хогвартсе. Отец уже нашел ему теплое местечко в отделе магических происшествий и катастроф, комитете по выработке объяснений для магглов. Работа была творческая, но требовала определенных знаний и цинизма, чтобы дурить магглов. А так же подразумевала некоторый контакт с министром и маггловским правительством. Отличный старт для будущей карьеры. Конечно, отдел обеспечения правопорядка был в этом смысле перспективнее, но Седрик не горел желанием рисковать своей жизнью и бороться с темными магами. Это судьба гриффиндорцев.
К счастью, будущая профессия позволяла ему не изучать зельеварение после пятого курса. У него были неплохие оценки, но честно говоря, профессор Снейп был настоящим кошмаром.
Седрик с куда большим удовольствием отдался изучению рун, трансфигурации, чар и нумерологии. По необходимости так же посещал маггловедение и историю магии. Учеба давалась ему легко, он даже получал некоторое извращенное удовольствие, наблюдая за тем, как однокурсники подолгу пытаются разобрать и выучить то, что для него было ясно, как небеса в погожий день. Конечно, он помогал им, а часто и малышне, ведь все-таки был пуффендуйцем – ему не чуждо было сострадание. Лина считала, что эта снисходительная помощь лишь еще один способ потешить его амбиции. Но она ведь и про Поттера думала так же.
В действительности все было не так… просто. Помогать людям, заслуживая их симпатии и доверие было выгодно, но это не значит, что Седрик не хотел оказывать помощь. То, что он осознавал всю привлекательность своего образа, не значило, что этот образ искусственный.
Он любил проводить вечера в гостиной факультета. У них было всегда светло, полно мягких диванов, подушек и пледов. Вокруг столов всегда собирались большие компании, домашние работы делали всем курсом, и большинству здесь совсем не нравилось одиночество.
Седрику нравилось собирать вокруг себя людей: однокурсников и малышню. На него смотрели с обожанием, ловили каждое его слово, когда он говорил, и всегда косились, пытаясь понять его настроение, когда говорил кто-то другой. С ним было легко. Даже его бывшие подружки оставались в компании после расставания и не держали обиды.
Седрик знал всех на своем факультете по именам, знал, что у них творится дома, помогал магглорожденным освоиться и старался сделать чистокровных понятными для простых волшебников. И взамен ребята были готовы ради него на многое, даже если отчаянно старались не показывать этого (были у них и гордые). Лина иногда в шутку называла его злым гением Хаффлпаффа за всеобъемлющее влияние на факультете. Но он ведь не делал ничего плохого.
Как бы там ни было, а из-за загруженности в учебе, Седрик не видел Гарри несколько дней. Он даже на свидание с Чоу выбрался только один раз. Они прошлись по замку перед самым отбоем до совятни, где оба отправили письма родителям, и обратно, а перед дверями в общежитие Равенкло Седрик позволил себе поцеловать Чоу в щеку и в губы.
Она была очаровательна. Ее кожа – гладкая и теплая вызывала волнение у него внутри. К Чоу хотелось прикасаться. И она была почти на голову его ниже, такая крошка! Иногда он представлял себе, как хватает ее на руки и тащит, куда только заблагорассудится!
Тем не менее назначенные на выходные испытания метел состоялись по договоренности. Конечно, пришли и ребята из их команд и несколько фанатов Седрика и квиддича. Игроки скучали по игре. Турнир был интересен, но большую часть времени ничего не происходило. Всем хотелось подняться в небо и погонять друг друга.
Седрик был капитаном команды Хаффлпаффа и уже успел наслушаться от своих подчиненных нытья. Хаффлпаффская команда считалась самой слабой в школе, но это не значило, что они любили спорт меньше остальных. Не говоря уж о том, что у них в этом году был новый вратарь и загонщики. Они рыли землю копытом, собираясь размазать соперников на поле. Честно говоря, иногда ужасно бесило то, что слизеринцы и гриффиндорцы замечают только друг друга, воспринимая остальных просто промежуточной ступенью.
Оказывается, быть в центре внимания одного конкретного гриффиндорца очень волнующе.
Сначала Гарри, Седрик и Чоу поменялись метлами. Чоу, как даме уступили Молнию, а Гарри взял себе 2001й Нимбус Седрика.
– Ни разу не летал на таком, – признался он. – Зато такой у Малфоя. Интересно!
Снитч у них был один на троих. Все они хотя бы раз играли друг против друга. Чоу продула тогда и Седрику, и Гарри, но справедливости ради, у нее была самая медленная метла. Гарри же проиграл Седрику из-за дементоров. Седрик до сих пор считал ту победу нечестной.
Он помнил, какая у них была игра до появления тех тварей, и знал, что в обычном случае их нельзя сравнивать. У Гарри было огромное преимущество в маневренности за счет маленького роста и общей субтильности. Чоу как-то раз поделилась с Седриком своими воспоминаниями об игре Гарри. Ей не хватало против него мастерства, чутья и безбашенности. Даже сейчас, сидя на самой быстрой метле в мире, она не испытывала уверенности в победе.
Так как остальные игроки пришли не полным составом, гриффиндорская, пуффендуйская и равенкловская команды разбились на две и поделили кольца. Победу решили считать по забитым голам, предоставив ловцов самим себе, но по привычке в них периодически запускали бладжерами.
Сказать по правде, Седрик ни разу так не развлекался. Изначально все было затеяно, чтобы развлечь Поттера, но теперь куча народу отрывалась на полную катушку. Довольны были и болельщики и игроки. Седрик чувствовал себя несколько неловко, что они не позвали слизеринцев, но они вероятно все равно только испортили бы всем настроение травлей Поттера.
К тому же, если бы тут был Малфой, Гарри играл бы только с ним, забыв про Седрика и Чоу. И это казалось Седрику… неправильным.
В итоге Поттер умудрился выцепить у Чоу снитч прямо из-под носа. Не спасла даже молниеносная скорость. Седрик безнадежно отстал от этой парочки, любуясь ими. Чоу светилась от восторга – Молния превосходила все ее ожидания. Гарри просто наслаждался полетом. Седрик не мог сказать, кто из них сейчас красивее.
В конце концов, они приземлились одним большим клубком, обнимаясь и радуясь этому моменту единения хогвартских ловцов. Но потом момент прошел, а Седрик успел заметить, как неловко Гарри отстранился от Чоу и покраснел. Должно быть, ему нечасто перепадали объятия симпатичных девчонок.
Школьные слухи уверяли, что Поттер еще ни с кем не встречался, что было в общем-то нормально для четырнадцати лет. Седрик сам впервые поцеловал девчонку как раз в четырнадцать, как раз на Хэллоуин, пока Гарри и Рон сражались с троллем (об этом Седрик узнал позже и жутко им завидовал). Другие школьные слухи сватали Гарри Гермиону. Они действительно были очень близки, и возможно, шли к этим отношениям, но пока что Седрик был уверен, что между ними ничего еще не было.
Гермиона сидела на трибунах во время тройственного матча и читала книгу, а потом угостила всех трех ловцов и нахальных близнецов Уизли бутербродами из предусмотрительно прихваченной корзинки.
– После Хогвартса собираешься остаться в спорте? – спросил Роджер Дэвис Седрика, утаскивая у Грейнджер бутерброд. Та не возразила, хотя смерила его подозрительным взглядом. Вряд ли она когда-нибудь перемолвилась хоть словом с равенкловским квиддичным капитаном. Но Седрик с ним был неплохо знаком.
– Нет, пойду в министерство, я специально для этого маггловедение и руны изучал. А ты Гарри?
Гарри смутился от внимания и чуть не подавился бутербродом.
– Я еще не думал об этом.
– Но ты хорош в воздухе, не хуже Крама, – похвалил Дэвис.
Гарри принялся отнекиваться, а все вокруг убеждали его, что Дэвис прав. Седрик фыркнул, скрывая смех. Всё это выглядело очень мило.
– А какие предметы ты изучаешь, ты же подбирал дополнительные занятия с каким-то умыслом? – спросил Седрик, пытаясь прервать неловкую для Гарри сцену. Но тот почему-то покраснел еще больше. Грейнджер презрительно и очень громко фыркнула.
– Я выбрал прорицания, руны и уход за магическими существами, – признался Гарри.
– Потому что им с Роном было лень учить что-то сложное! – вставила пять кнатов Грейнджер. – Эти прорицания совершенно бесполезны.
– И вовсе не бесполезны! – рассержено сообщила Чоу. – Я тоже их изучаю, Гарри. Может, Трелони и не самый лучший преподаватель, но сам предмет от этого не становится хуже. Ты же не считаешь, что История магии бесполезна, так, Гермиона?
Та неохотно кивнула.
– Если нужно будет чем-то помочь с прорицаниями, обращайся, Гарри, – сказала Чоу.
Это звучало бы куда лучше, если бы Седрик не заметил, как она косится на него. Гарри нравился Чоу, но не настолько, чтобы тратить на него много времени. Но видимо одобрение Седрика было для нее очень важно, она, как Эдди и Лина, уже поняли его желание защитить Поттера. Скоро поймут и остальные.
Своим предложением Чоу, кажется, еще больше смутила Гарри, хотя казалось, что больше некуда. Весь разговор после полетов каким-то образом превратился для него в пытку.
– Так, а ты куда собираешься после Хогвартса, Чоу, зачем тебе изучение прорицаний? – спросил Седрик.
Разве для любящего парня не естественно перевести тему на любимую девушку?
– Я хочу попытать себя в Отделе Тайн, – сказала она. – Но если не выйдет, я буду сдавать экзамены на целителя.
– Ого! А у тебя большая нагрузка, да? – удивилась Гермиона. – Много предметов, к тому же зельеварение очень сложное, а по нему должно быть превосходно. Да еще и квиддичч.
– Ты не единственная умная девчонка в школе, – подмигнул ей Дэвис.
Потом разговор зашел о предстоящих некоторым СОВах и ТРИТОНах. Седрик прислушивался краем уха и смотрел на Гарри. Тот явно вздохнул с облегчением, когда всеобщее внимание переключилось с него. И кто вообще мог поверить в то, что он может кинуть свое имя в Кубок ради славы? Только те, кто судит по себе. Гарри сидел рядом с Гермионой, прижавшись к ней бедром, словно искал поддержки и защиты, но с любопытством вертел головой от одного собеседника к другому.
Седрик знал, что у Гарри немного друзей. Наверное, это оборотная сторона славы – Гарри ограничивал свое общение только несколькими людьми, которым можно было доверять. Седрик никогда не видел его беззаботно болтающим с кем-то, кроме Уизли и Грейнджер, даже с однокурсниками. Должно быть, для Гарри было чем-то новым и занятным сидеть в большой компании со смешанных факультетов и курсов, обсуждая предстоящие экзамены.
Седрик не знал, как ему расшифровать поднявшуюся внутри бурю. Если бы только Гарри мог вечерами сидеть в гостиной Хаффлпаффа рядом с ним, в компании дружелюбно настроенных ребят, которые обожали бы Гарри просто потому, что он нравится Седрику! Тогда Гарри улыбался бы гораздо чаще, и никто не посмел бы дразнить его!
Гарри тем временем поймал взгляд Седрика и задорно улыбнулся, потом секунду поколебался и поднялся. За жарким обсуждением остальные этого, кажется, даже не заметили. А Гарри спокойно подсел к Седрику к его удовольствию.
– Спасибо за отличный день, – сказал он тихо.
– Ты благодаришь меня? Я тоже отлично повеселился, – ответил Седрик.
– Именно ты предложил это. И думаю, что большинство ребят пришли сюда пообщаться с тобой. Все, кажется, даже забыли, что я «сжульничал» с Кубком.
– Я рад, что тебе стало лучше, ради этого все и затевалось.
– И за это тоже спасибо. Мы почти не были знакомы, а ты поддержал меня, когда было так тяжело…
– Хватит благодарить. Я просто поступил так, как следовало нормальному парню, – отмахнулся Седрик. – И было здорово познакомиться с тобой и немного соприкоснуться с твоей полной приключений жизнью.
Гарри только махнул рукой.
– Хотел бы я быть обычным четверокурсником, наблюдать за подготовкой к турниру со стороны. Делать ставки, может быть.
– Тогда это был бы уже не ты, – ответил Седрик и слегка встрепал ему волосы.
Ему начинал нравиться этот жест, словно у него появился младший братишка. Гарри боднул его руку и снова разулыбался. Чоу нарушила их мнимое уединение: бутерброды закончились, и компания потихоньку начинала расходиться. Седрик почти забыл о том, что она рядом, но теперь, как настоящий джентльмен немедленно предложил проводить ее до башни Равенкло. Гарри тут же смущенно подскочил.
– Простите, что помешал вам, вы наверное, хотели вместе побыть!
– Да ничего, – хихикнула Чоу. – Мы свое еще наверстаем. Тебя, кстати, тоже кое-кто ждет.
Гарри ждала Грейнджер, нетерпеливо поправляя то волосы, то сумку на плече. Седрик подумал, что она довольно симпатичная. Внутри кольнуло недовольство, но он не понял его причины и быстро отогнал от себя.
– Увидимся, – сказал он Гарри, тот кивнул.
Седрик взял Чоу за руку и повел со стадиона, Гарри и Грейнджер немного задержались, разговаривая о чем-то. Седрик задумался, когда они смогут увидеться снова. В обычной жизни ему не так уж часто удавалось увидеть Гарри. Разные курсы, разные факультеты, занятия и гостиные вносили свои коррективы. Разве что… удастся позаниматься вместе в библиотеке или снова подойти к Гарри во время еды в Большом зале?