1 августа 2000 года. Бежать придётся очень далеко

По ощущениям Гарри пришёл в себя через несколько часов. С трудом разлепив глаза, он увидел перед собой накрытый для ужина стол и сидящих друг напротив друга Малфоя и Дадли. Они о чём-то переговаривались, но Гарри не мог разобрать слов, смеялись и касались друг друга пальцами. Наконец, Малфой заметил, что пленник пришёл в себя. Он взял со стола прозрачный стакан и поднёс Гарри.

— Не ссы, Поттер. Это просто вода. Травить мы тебя не собираемся. Ты нам живым нужен.

— Как долго? — с трудом просипел Гарри и всё-таки глотнул воды.

— Пока ты не переживёшь всё то, что сделал с нами.

От такого заявления в голове даже немного прояснилось, и Гарри воскликнул:

— Я ничего не сделал!

Драко в ответ фыркнул и принялся стягивать с себя рубашку.

— Конечно, ты ничего не сделал... Всего лишь представился именем своих родственников. А потом сбежал, оставив меня на растерзание Волдеморту и его слугам, — Драко повернулся спиной и продемонстрировал грубые шрамы. — А ещё... но это Дадли тебе сам, наверное, расскажет.

Дадли подошёл к Драко со спины и обнял его, устроив руки на поясе брюк. Прижался губами к голому плечу и, глядя Гарри в глаза, сказал:

— Ты мог выбрать любое другое имя. Любое. И мои родители были бы живы... А ты даже не ответил на грёбанную сову.

— Но имя — это только имя, — попытался объясниться Гарри.

— Ох, Потти, — покачал головой на это Драко, — Волдеморт был мастак зачаровывать нематериальные объекты. Проклясть должность. Поставить маяк на имя... И вот представь: миссис Дурсль зовёт на обед супруга и сына, а появляются дознаватели. И всё из-за тебя.

— Нет! Это не я, это Волдеморт! И к твоим пыткам я не причастен!

Драко фыркнул в ответ и посмотрел с плохо скрываемым любопытством, как на один из редких ингредиентов.

— И я требую вернуть Долг Жизни!

— Во-первых, Потти. Моё спасение в Выручай-комнате — это всего лишь твоя оплата за то, что я тебя не выдал и отдал палочки. А во-вторых, ни один человек без магии не способен потребовать Долг. А ты нынче совсем-совсем маггл.

Гарри пытался что-то придумать в ответ, но Дадли отцепил его кандалы от стены и поволок к столу.

—

— У меня на него не встанет, — заявил Дадли, — посмотри, какой он мерзкий.

И Драко склонен был согласиться. Окровавленный, беззубый Поттер, распятый на столе беззащитным пузом кверху, выглядел жалко и отвратительно. Но дело надо было довести до конца.

— Держи, — кинул Драко пузырёк, — капни три капли в стакан с водой. И полчаса стояка тебе обеспечено. И мне тоже сделай, пожалуйста.

Дадли вышел из кладовки, и Драко остался с Поттером наедине. Тот хрипел и пытался что-то сказать. Может быть, что-то спросить. Может быть, что-то объяснить или в чём-то обвинить.

— Знаешь, Потти. Я мог бы этого всего не делать. И просто собрать все самые жуткие воспоминания. Мои и Дадли. Ну, те, в которых ты виноват — я же не совсем зверь. И заставить тебя все их пережить так, как переживали мы. Всю ту боль и ту грязь. Чтобы ты шарахался от каждого куста, как шарахались мы. Но, знаешь ли, тогда Дадли был бы неудовлетворён. А с некоторых пор его удовлетворение многое значит для меня...

— Как?..

— Как мы познакомились? — хихикнул Драко. — Всего лишь удачное стечение обстоятельств.

— Где?

— Где мы? Всё там же, на Тисовой. Ты рад? Знакомое пространство. Чулан, кстати, всё ещё под лестницей. Но ты не в нём, если тебя это беспокоит.

— Что?

— Что мы планируем делать? Узнаешь, не волнуйся. Всему своё время.

Дадли вернулся с двумя стаканами чуть розоватой от зелья воды и спросил:

— Это же не будет считаться за измену? Ты же не уйдёшь потом?

Драко улыбнулся ему своей самой нежной улыбкой, провёл ладонью по щеке и ответил:

— Ну, что ты такое говоришь? После этого мы будем с тобой связаны самой крепкой связью...

— Он грязный, — капризно проныл Дадли, — я не хочу его трогать.

— Ну, мы всегда можем вернуться к плану с воспоминаниями.

— Нет уж, — Дадли бросил на стол пачку с надписью «презе-чего-то-там» и пояснил: — Это защита. Натягиваешь на член.

Конечно, у Драко было специальное заклинание для таких случаев. Но он решил не колдовать рядом с Поттером. Мало ли, вдруг этот придурок способен что-то использовать себе на пользу.

Проверив рунический рисунок на наручниках и цепях, Драко взял плеть и на пробу взмахнул ею.

— Знаешь, Потти. Когда ты исчез из мэнора, ко мне пришёл Волдеморт. Он вообще-то был старым импотентным личем, но ради меня постарался. Поколдовал что-то там у себя между ног, и обзавёлся хуйцом, стоящим по стойке смирно. Здоровенным таким. И, видимо, совсем бесчувственным. Потому что он ебал меня им насухую. И хлестал магической плетью. А потом отдал Кэрроу и Розье. Тогда общий сбор был, видишь ли. Даже тех, кто на заданиях был, вызвали... Но что я тебе рассказываю, да? Мы лучше покажем...

Они с Дадли синхронно выпили зелье и, пока ждали эффекта, Драко пару раз прошёлся плёткой по груди Поттера. Тот как-то вяло трепыхнулся, но и только.

— Нет, Потти. Так дело не пойдёт. Ты не должен терять сознания так рано.

— Мы можем ломать ему по пальцу каждый раз, когда он задумает упасть в обморок, — предложил Дадли.

— Это не выход, дорогуша. От болевого шока он может и помереть. А у нас на него большие планы.

Рассудив, что Поттер совсем не способен к действиям, Драко вышел из кладовки, взял палочку из остролиста и, не заходя в помещение, кинул в пленника Эннервейт. Тот захрипел и открыл глаза. Оставив палочку на кухонной тумбе, Драко снова зашёл в импровизированную пыточую.

Зелье как раз подействовало, и Драко пристроился прямо возле окровавленного рта.

— Не думай кусаться остатками зубов, а то количество ударов увеличится.

Дадли тоже пришёл в полную готовность. Он натянул магловскую защиту на свой член и развёл ноги Поттера пошире. Плеснул немного смазки на тугой вход и попытался втиснуться. Поттер зашипел было, но подавился членом Драко и забулькал — то ли слюнями, то ли желчью.

— Не спеши, Поттер. Мы только начали. Дадли, не покалечься. Ты мне ещё нужен.

—

Гарри несколько раз терял сознание и несколько раз его возвращали обратно. Малфой что-то постоянно бубнил, но его голос тонул в неровном ритме крови. Она плескалась в ушах, билась в голове, стекала по телу... Гарри не мог понять, где и как он ранен: всё тело превратилось в сплошную агонизирующую рану. Малфой размахивал плетью, толкался членом в глотку, запирая воздух внутри. Не давая ему ни выйти, ни войти. Входили тут только эти садисты. Трахали с двух сторон, пихали что-то в раны, трепали по щекам и тянули за волосы.

И стоило Гарри снова начать ускользать в обморок, как его тут же возвращали. Сознание прояснялось, и всё воспринималось кристально ясно: вот выбитые зубы, вот — вывернутые наизнанку внутренности, вот — вспоротое плетью брюхо, вот — забитое членом горло. И будто этого мало, на него давят ладонью, сжимая до тех пор, пока Гарри не начнёт дёргаться в агонии. И отпускают, и выходят из горла. Чтобы мог сделать судорожный вдох и захлебнуться запахом крови и собственных выделений.

Блуждающий взгляд почти ничего не видит, несмотря на наличие очков и приказы Малфоя. Только выхватывает какие-то пятна. Чёрные — глаза Дадли. Красная — плётка в руках Малфоя. Коричневая — кровь, запёкшаяся на бёдрах. Белые — волосы Малфоя.

Чёрное. Всё вокруг чёрное.

Снова в себя Гарри пришёл подвешенным на стене. Судя по всему, его немного подлечили. По крайней мере, он не умер. Хотя после всего пережитого — должен был.

— С добрым утром. Как отдохнул? — мурлыкнул от стола Малфой, потягивая что-то из чашки. — Впрочем, неважно. Я хотел тебе кое-что зачитать. Ты же у нас герой, о тебе в газетах, в экстренных выпусках пишут.

И Малфой принялся медленно, почти по слогам, зачитывать газетную статью. Он периодически поглядывал на Гарри, чтобы убедиться, что тот слушает и осознаёт.

— Это не я... — прохрипел посреди перечисления жертв Гарри.

— Глупыш, — Малфой ухмыльнулся самой мерзкой своей ухмылкой, — человек с лицом Гарри Поттера, в одежде Гарри Поттера, с кузеном Гарри Поттера и с волшебной палочкой Гарри Поттера — и есть Гарри Поттер. Разве не так?

— Нет... это был не я...

— И кто в это поверит, дурашка? Кто поверил Петунье, когда она повторяла, что не знает, где ты? Кто поверил мне, когда я говорил, что лишь жертва и достоин сострадания?

— Это. Ты. Их. Убил. — как мог чётко проговорил Поттер.

— Потти-потти-пооттии... Это не убийства. Это сопутствующий ущерб. Как все те, кого убили и запытали егеря, пока ты скрывался. Или десяток гоблинов во время побега из Гринготтса, когда ты угнал дракона. Ты освободил спятившее существо, а оно — уничтожило своих пленителей. Но их же не ты убил... Кстати говоря, почему никто не инициировал расследование твоих военных преступлений? Так и я: всего лишь уничтожил старые часы. А людей убили камни. Просто сопутствующий ущерб.

— Ты урод... я помог тебе...

— И всё-таки. Меня и других слизеринцев наказали. Грег, например, от этого наказания мёртв. А мы никого не убили.

— Так это... — с трудом выдохнул Гарри, — твоё правосудие?

— Конечно, нет, — Малфой посмотрел на него, как на идиота, — это не правосудие. Это банальная месть. За меня, за Дадли, за других. Ну, и небольшая компенсация. Должен же я совершить преступление, за которое понёс наказание.

— Ты псих!

— И, заметь, последовательный. Но вообще-то, я предпочитаю думать, что я в остром психозе последние два года. Дадли со мной согласен. Но давай продолжим наше занимательное чтение вслух? Тебе надо отдохнуть перед сеансом воспоминаний Дадли. А мы тут не можем наложить множественное круцио, но он придумал что-то, включающее в себя дрель и свёрла. Такое богатое воображение.

Кривляясь, Малфой утёр несуществующую слезу, будто растрогался, и вернулся к чтению, а у Гарри всё внутри сжалось. Дрель, свёрла, жертвы среди населения... Репортаж пророка, в котором никто не усомнится. Чёрная метка из его палочки в небе над Лондоном...

— Кстати говоря, — прервал Малфой его размышления, — всё могло бы сложиться совершенно иначе, прими ты мою руку тогда, на первом курсе. Малфои умеют быть преданными. Своим людям.

— Так это... твоя обида... которую ты нянчил... столько лет?

— Поттер. Ты опять не слушаешь меня. И очень зря. Я говорю не о всякой сентиментальной чуши, вроде детских неоправданных ожиданий. Я говорю о том, что всего можно было избежать. Вот только бежать пришлось бы очень далеко.

Малфой вернулся к своей газете и больше не откликался на попытки заговорить. Он закончил читать как раз в тот момент, когда дверь отворилась, и вошёл Дадли. Оглядев Поттера равнодушным взглядом, он спросил:

— Ты доволен?

— Частично, — губы Малфоя растянулись в мерзкой, ужасающей ухмылке, — осталась самая малость.

Дадли будто не замечал этого оскала. На мгновение прижался нежным поцелуем к макушке Малфоя, и тот прикрыл глаза, наслаждаясь лаской. Впрочем, Дадли уже отодвинулся и хмыкнул:

— И я знаю, что нужно, чтобы ты был полностью счастлив, — и протянул какую-то бумажку.

Малфой пробежался взглядом по написанному и с оглушающим визгом кинулся на Дадли. И, даже если их поцелуй был не самым мерзким, что Гарри видел за последние сутки, он всё равно вызвал волну желчи, поднимающуюся изнутри. А Малфой крикнул в его сторону:

— Отличные новости, Поттер! Мы едем в Америку!