🩸ЧАСТЬ 28. «дорога домой.»

---

Глава: «Пустой дворец»

Санчоль стоял у окна,
в бледном сером свете рассвета.
На нём был тёмный халат, расстёгнутый до груди,
а взгляд - остекленевший, но напряжённый.
Он выкуривал сигарету за сигаретой,
пока на полу не скапливались пепельные могилки.

Стук в дверь -
резкий, предательски громкий.

Он не повернулся.

- Говори. - холодно бросил он, выдыхая дым.

Вошёл один из его людей -
тощий, дрожащий, с синяком под глазом.
У него была кровь на рукаве. Видимо, не его.

- Господин... Йеджи...
- Он запнулся, и Санчоль медленно повернулся.

Тишина стала плотной, как сироп.

- Она исчезла. - сказал человек, не поднимая глаз.
- Комната пуста. Окно разбито. Камеры отключены. Телохранители мертвы.

Санчоль резко метнул пепельницу в стену.

- Ты что сказал? - голос его стал вязким, будто яд.

- Её забрали.
- Голос слуги был сдавлен. -
- И не просто забрали... Мы не знаем кто. Мы не знаем, как. Ни одного следа.

Санчоль сжал кулаки, его костяшки побелели.

- Проследите камеры по городу. Каждую. Каждую чертову улицу. Я хочу знать - куда, с кем, на чём, во сколько.

- Господин... - слуга заговорил тише. -
- Кто-то стёр следы. Не просто отключил камеры... Они уничтожили архивы. Всех систем. Даже частных. Даже в такси. Это... профессионалы.

На мгновение Санчоль замер.
Потом медленно подошёл к креслу и сел,
словно внутри него что-то рухнуло.

Он провёл рукой по лицу,
по щеке, на которой ещё недавно были её слёзы.
По губам, которые она так испуганно целовала.
По шее, где остался её укус.
Как призрак. Как след мечты.

- Ты сказал... ни одного следа? - тихо, почти шёпотом.

- Ни одного.

Санчоль поднял взгляд.
Впервые за много лет...
в его глазах появилось то, чего боялись все.

Пустота.

Он встал, подошёл к полке,
где хранились её резинки, брошка, тюбик блеска...
Он провёл пальцами по этим мелочам,
будто по останкам прошлого.

- Она больше не моя.
- Его голос был хриплым.
- Они вырвали её у меня.

И вдруг - не ярость, не истерика.
А тишина.

Санчоль сел обратно.
Наклонился вперёд, упершись локтями в колени.
И... просто сидел.

Он знал.
Он не найдёт её.
Он чувствовал это кожей, как боль.
Йеджи ускользнула в мир, где он - никто.
Где его власть - ничто.
Где его имя больше не звучит в её страхе.

Тишина стала вечностью.
Санчоль был один.
Во дворце, полном теней и мёртвых воспоминаний.
---
Глава: «Пробуждение»

Йеджи проснулась от лёгкого покачивания -
мягкие стены купе, золотистый свет утреннего солнца,
и тихий стук колёс под ногами.
Поезд шёл по маршруту, о котором она не знала.
Но впервые за долгое время она не чувствовала страха.

Её тело было укутано в плед.
Мягкое кресло откинуто назад - почти кровать.
Неподалёку, в кресле напротив, спал Ха Джун.
Он казался уставшим, как будто держал ночь на плечах,
не смыкая глаз.

Она слабо пошевелилась,
и в ту же секунду он проснулся -
вскинул голову, глаза распахнулись.

- Милая... ты проснулась... - голос его был хриплым, но с облегчением.
Он сразу поднялся, встал перед ней на колени.
- Как ты себя чувствуешь?.. Болит ли что-то?..

Йеджи смотрела на него, молча,
и вдруг тихо спросила:

- Получается... вы мне были кто-то близкий?..

Он кивнул - быстро, несколько раз.
Потому что не мог говорить.
Потому что голос его дрожал,
а в глазах отражалась боль,
которую он так долго прятал.

Йеджи посмотрела в окно.
Земля плыла мимо, бесконечно чужая и новая.
И тогда она заговорила:

- Я... ему не верила.
- Слова падали, как дождь.
- Он меня запер. Держал в кандалах. Я почти не выходила... только комната с уколами. Мне казалось, это наркотики. Я теряла себя...

Ха Джун медленно сел рядом. Он не дышал.

- Он изнасиловал меня. -
Йеджи выговорила это так тихо, будто прошептала ветру.
- Тогда я перестала чувствовать себя живой. Он внушал, что спас меня от вас. Что вы опасны. А я... я поклялась быть с ним. Он сделал это снова. И снова. Так часто...

Слёзы тихо катились по её щекам.
Но голос звучал - уже ровнее.
Она отваживалась говорить.
Она освобождалась.

- Теперь я боюсь рук. Боюсь прикосновений. Даже если они добрые... я пугаюсь. Я... не знаю, как вернуться.
- Она прикрыла лицо рукой.
- Мне страшно чувствовать.

Ха Джун молчал.
Он не дотронулся.
Только посмотрел - так, как будто держал её взгляд на ладонях.

- Ты ничего не должна. -
Его голос был мягким, почти шёпот.
- Ты не обязана ни вспоминать, ни чувствовать. Просто... живи. Дыши. Плачь, если нужно. И знай: я - рядом. Мы все - рядом.

Он взял плед и ещё раз укутал её плечи.
Без прикосновений к коже.
С благоговейным уважением, как будто она - не просто раненая,
а святая среди выживших.

Снаружи поезд мчался в новое будущее.
А внутри купе, впервые, Йеджи чувствовала -
не одиночество,
а покой.
---
Йеджи сидела, укутанная в плед.
Рядом - Ха Джун, молча склонив голову.
Она говорила медленно, запинаясь,
как будто боялась услышать от самой себя правду:

- Он говорил, что я грязная. Что меня никогда не будут любить. Что каждый мужчина - такой же.
- Её голос дрожал.
- Он уверял, что ласки не существует... что даже вы, вы... что и вы такие же...
- Она прикрыла лицо рукой.
- Я не помню, какими вы были. Я не знаю, кто я. Я даже не знала, сколько мне лет. А он... он вкалывал мне что-то каждый день. Делал из меня кого-то... кого-то другого.
- Слова гасли в её горле.
- Я не могу забыть, каково это...

Ха Джун положил руку на спинку кресла, не касаясь её.
А потом...
медленно опустился на колени перед ней
и осторожно, с бесконечной нежностью,
провёл ладонью по её волосам.

Он не говорил ни слова.
Только слёзы - тяжёлые, бесшумные -
одна за другой стекали по щекам.

Вампиры плачут один раз.
Когда душа, что казалась давно мёртвой,
вдруг вспоминает, что значит любить.

Для Ха Джуна это была она.
Его Йеджи.
Его жизнь. Его клятва.

Но он ничего не сказал.
Он не испугал её своим чувством.
Он просто протянул холодную воду с каплей успокоительного.
- Пей, милая. Это просто поможет тебе немного отдохнуть.

Йеджи сделала несколько глотков.
И вскоре, убаюканная его дыханием,
уснула.
На её лице был покой.

В этот момент в комнату вошли Тэхён и Чонгук.
Ха Джун осторожно поднялся и уступил место До Хвану.
Теперь он будет следить за сном Йеджи.

Четверо мужчин вышли в соседнее купе.
Дверь за ними мягко закрылась.

Внутри - напряжение. Глубокое, злое, бессловесное.
Ха Джун стоял, сжав кулаки, и всё ещё дрожал.

- Ну? - первым заговорил У Мин. -
- Что ты успел понять?..

Ха Джун поднял глаза.
Слова вырывались с хрипом, с болью, будто рвались из груди:

- Он насиловал её.
- Все замерли.
- Каждый день. Колол её, словно куклу. Пичкал наркотиками. Внушал, что она больна. Что мы враги. Что он единственный, кто "спас" её. Он... он внушал ей, что она его собственность.

Он сжал кулак до крови.
- Она прошла через ад... через то, чего никто не заслуживает. Никто.

Молчание.
Только гул колёс поезда,
словно сердце, которое не может остановиться.

Чонгук прикусил губу.
Тэхён закрыл глаза, откидываясь на стену.

А У Мин посмотрел на всех и тихо сказал:

- Тогда мы сделаем так, чтобы он за это расплатился. Без шума. Без следов. Навсегда.