Глава 2.

Перевод и редакция LizzyB86

В лагере, как и обещал Кевин Дэн,
неукоснительно следовали режиму тренировок. Первые дни сборов стали адом для бойцов отряда. Каждое утро и вечер они пробегали 5 км с весом 20 кг и поднимали гантели весом 15 кг обеими руками 200 раз. Кроме того, они 20 раз в день ползали туда-сюда под забором из колючей проволоки протяженностью 50 метров, что эквивалентно полной дистанции в 2000 метров. И какой бы прочной ни была их камуфляжная форма, их локти и колени неминуемо стирались в кровь. Так что в конце дня мужчины попросту не могли шевелить конечностями.

А обучение стрельбе было не менее жестким. Снайперы выполняли упражнения по прицеливанию по движущейся мишени в течение трех часов в день: по одному часу в неподвижном положении стоя, на коленях и лежа соответственно. К слову, упражнение осложнялось еще тем, что на дульную часть винтовки подвешивался килограммовый кирпич, задача которого как следует натренировать твердость запястий снайпера.

После целого часа стояния на коленях у многих бойцов нередко возникало ощущение, что их правая ступня отнялась, а многострадальное запястье дрожала от нагрузки так, будто их владельца разбила болезнь Паркинсона. Некоторые из них даже не могли держать столовые приборы. А с учётом того, что в лагере действовали строгие ограничения по приему пищи: десять минут утром и вечером и двадцать минут на обед, и независимо от того, сыты вы или нет, в положенное время вы убираете тарелку и уходите, они оставались голодными.

Первые дни бойцы возмущенно роптали, выкрикивая, что не в состоянии есть дрожащими руками. Ответом им служило безликое:

— Ничего страшного, работайте челюстью и слизывайте языком.

Многие оскорблялись, считая условия обучения не просто бесчеловечными, а скотскими, но при этом никто ничего существенного сделать не мог. Словно в насмешку, мужчин через пару дней отправили на заплыв по грязи на 10 000 метров. На следующий день никто не посмел высказывать что-либо против, поскольку даже самые стойкие хватали зубами хлеб с тарелки и ели его так.

Постепенно напряженность в лагере схлынула, уступив место смиренной апатии. Хотя по сей день кого-нибудь из периодически терявших сознание бойцов отвозили в отделения неотложной помощи, эти инциденты уже не воспринимались как нечто из ряда вон выходящее, а вскоре вовсе стали напоминать каплю воды, скользнувшую в глубокую лужу и вызвавшую лишь мгновенную рябь.

И если еще в самом начале в лагере были обучающиеся, которые считали дни и с нетерпением ждали конца ада, то сейчас каждый сосредоточился лишь на том, чтобы проснуться, пережить ещё один день и заснуть мертвецким сном в час отбоя. Разговоры, ставшие роскошью, тоже сошли на нет. Итак, в этой череде повторяющихся механических дней единственным человеком, кто время от времени вносил сумятицу в жизнь отряда, был капитан Дэн.

Его основное место работы находилось в Лос-Анджелесе, а в лагерь он приезжал раз в неделю. И что примечательно, в каждый его приезд проводилось тестирование тренируемых. Более двухсот членов команды были разделены на пять групп, которые должны были выполнить четыре комплекса нормативов: скалолазание, стрельбу, бег на длинные дистанции и теорию. По итогам теста в каждой группе обычно троим ставили отлично, десятерым — хорошо, а всем остальным впаивали удовлетворительно. Затем Кевин Дэн брал форму с оценками и отбывал до следующего раза. 

В один из таких приездов Митчелл выходил из столовой с группой новых друзей. Сначала присутствие капитана никто не заметил, пока Мэтью не потянул Митчелла и не прошептал:

— Смотри! Наш босс!

Группа так и замерла в коридоре, отчего вокруг воцарилась давящая тишина. Кевин сидел на ступеньке лестницы, держа сигарету в одной руке и открытый отчет с оценками в другой. Обут он был точно так же, как и в первый день, в свои неизменные короткие армейские ботинки, но вот вместо кольта-браунинга сегодня при нем был небольшой пулемет MP5.

Солнцезащитные очки мужчина водрузил на макушку, обнажив при этом гладкий, высокий лоб. Вся его поза казалась расслабленной и в то же время таящей опасность хищника. Почему-то увидев Кевина с такого близкого расстояния, Митчелл вдруг почувствовал, что лицо капитана выглядит странно знакомым. Оно определённо встречалось ему раньше. Вот только где? Такую ослепительную внешность на самом деле трудно забыть.

— ...Митчелл Ландерс? — поднял голову от изучения отчета Кевин, сначала оглядевший группу людей, а затем сосредоточившийся на лице Митчелла.

Мэтью толкнул его сзади, и Митчелл невольно шагнул вперед:

— Да, сэр!

— Последние результаты тренировок очень хороши.

— Спасибо, сэр!

Его ответный возглас прозвучал особенно громко, что даже капитан уставился на него с изумлением. Краска залила щеки и шею Митчелла, когда он понял, что перегнул палку.

— Хорошо, пожалуйста, продолжай в том же духе..., — усмехнулся Кевин, будто вся эта ситуация его забавляла.

Он уже было собрался развернуться и уйти, как вдруг остановился, достал из кармана штанов пачку «Мальборо» и бросил ее Митчеллу. Его приятели тут же обступили его со всех сторон, глядя на «глоток воды» в этой «иссушающей все живое пустыне». Мэтью и остальные быстро вытащили себе по сигарете, оставив в пачке всего ничего.

— Только не дайте другим их увидеть, — подмигнул напоследок бойцам капитан Дэн.

— Черт, этот парень не так уж и плох!

Мэтью до смерти не терпелось закурить. Поэтому, с наслаждением затянувшись, он любовно похлопал Митчелла по плечу:

— Хочешь?

— О, спасибо!

Митчелл взял сигарету, но мыслями оказался далек от приятелей. Прощальная улыбка Кевина Дэна все не давала ему покоя. И снова ощущение узнавания царапнуло сознание. Черт возьми, где он мог видеть ее? А учитывая то, насколько холоден и безжалостен был молодой офицер, ему ещё крупно повезло увидеть того улыбающимся.

Во второй половине дня Митчелл ожидаемо получил оценку «отлично» в своей группе, посему его настроение взлетело вверх еще на несколько пунктов. Но на этом сюрпризы дня не закончились. Вечером, дабы поднять боевой дух бойцов, повара зажарили на гриле много мяса, кукурузы и куриных ножек. А инструктор, сделавший сегодня
исключение, открыл для них несколько ящиков пива.

Между беспорядочным звоном бутылок красный от выпитого Митчелл случайно поднял глаза и встретился взглядом с Кевином, сидевшим в отдалении и выглядевшим немного одиноким среди оживленных, радостных лиц.

Глаза Митчелла расширились, когда капитан неожиданно отсалютовал ему поднятым бокалом и улыбнулся издалека. Но прежде чем он успел отреагировать, взгляд этого человека уже обратился в другую сторону, будто ничего не произошло. Что это было? Пожелание успехов? Тост за здоровье? И снова это неуловимое чувство, что он знал его раньше. Быть может, Кевин — один из его бывших коллег в полицейском участке? Похоже на то.

Допив остатки пива, Митчелл встал.

— Куда ты идешь? — слегка заплетающимся языком пролепетал Мэтью.

— Лягу спать.

— Чувак, но тут еще полно пива!

— Бро, завтра тренировка! Ты сам завтра пожалеешь о выпитом.

Митчелл беспомощно покачал головой и вышел из столовой. В силу своего характера он обладал строгой самодисциплиной, которая не раз выручала его в разных жизненных ситуациях. Причем с самого детства он привык держать себя в неких рамках. А рос он жизнерадостным, дружелюбным и воспитанным ребенком.

Когда он учился в средней школе, высокого и спортивного подростка заметили и заслуженно сделали школьным капитаном по бейсболу. Почти все мальчишки в школе стремились подружиться с ним, а девчонки висели гроздьями. Однако сам Митчелл не считал свою приметную внешность преимуществом, поскольку сам ценил в людях самоконтроль и позитивный настрой в делах.

Даже компьютерные игры он не ставил выше экзаменов. Из дополнительных активностей он отдавал предпочтение игре в баскетбол, плаванию и скалолазанию. И нет, занимался он всем перечисленным не в ущерб обязанностям капитана бейсбольной команды. Окончив школу, Митчелл с отличными результатами поступил на юридический в Университет Южной Калифорнии, после окончания которого его приняли в полицию.

Таким образом, ни на одном отрезке жизни он ни разу не столкнулся с серьезными неудачами. А его резюме можно кратко охарактеризовать так: выдающийся молодой человек с блестящим будущим. Куда бы он ни пошёл, его везде ценило начальство, восхищались подчиненные и хорошо относились коллеги. Сколько Митчелл себя помнил, он никогда ни с кем не ссорился и не конфликтовал, поэтому к своим годам не нажил врагов, но между тем и множеством друзей не обзавёлся.

За исключением нескольких близких друзей, с другими людьми из своего прошлого он не поддерживал связь. Лежа на железной кровати в общежитии, молодой человек вспоминал свое детство, а если точнее, товарищей по бейсбольной команде и одноклассников. Внезапно из калейдоскопа лиц память выцепила одно единственное — худого, бледного, всегда выглядевшего немного испуганным мальчика с большими темными глазами. Митчелл аж сел в кровати от озарившей его вспышки.

— Это он! Точно он!

Ничего странного в том, что это лицо всегда казалось ему знакомым! Только похоронив его под грудой воспоминаний, подсознание, видимо, само не торопилось извлекать его на поверхность. Но возможно ли это? Пугливый, всегда подвергавшийся издевательствам, мальчик из средней школы, как ни крути, никак не монтировался с личностью хладнокровного, безжалостного и чертовски горячего бойца элитного спецназа.

Было уже темно, однако из столовой все еще доносились отголоски веселья. Эти безумцы что ли планируют не спать всю ночь, напившись до свинячьего состояния? Митчелл долго сидел на кровати с широко открытыми глазами, затем медленно опустился на матрас, глядя на смутные очертания потолка в полумраке.

Словно сорвало некий шлюз, воспоминания хлынули на него и почти полностью затопили мозг. Вряд ли здесь какая-то ошибка, оба носят имя Кевин, но вот насчёт фамилии его терзали сомнения. Кажется фамилия того мальчика была не Дэн. Хотя, с другой стороны, имя Кевин тоже довольно распространенное...

Мальчишка из его детства был ну уж очень щупленьким, а из-за невысокого роста его голова выглядела особенно непропорциональной. Школьная форма всегда мешковато болталась на нём, как на вешалке, что в том числе являлось причиной бесконечных насмешек со стороны учащихся школы.

В то время ходили слухи, что его мать была бедной одинокой женщиной, которая, перебиваясь случайными заработками, не могла позволить покупать сыну качественные вещи. Комплект из пальто, брюк, свитера и шарфа зимой и рубашки с галстуком, шортами и кожаными туфлями летом стоил целое состояние. Поэтому в течение всего учебного года мальчик носил старую, подержанную одежду с чужого плеча.

Как и в любом другом учебном заведении, в их школе также водились задиры, чья кипучая энергия подросткового возраста, не зная выхода, в итоге выплескивалась на несчастного Кевина. Тот был умным, успевающим учеником, вот только постоять за себя не мог. А как тут постоишь, когда на тебя сразу скопом накидываются несколько крепких мальчишек? За его плечами висел школьный ранец, по виду тяжелее него самого, так вот неугомонные хулиганы отбирали его, вытряхивали и разбрасывали содержимое, а его самого окатывали ведром воды.

Митчеллу особенно запомнился один эпизод. Доведённый до отчаяния Кевин однажды расплакался перед всем классом. Тогда Митчелл, ведомый чувством справедливости по отношению к слабым, заступился за Кевина. Рваный ранец он потом отдал бедняге во дворе школы.

— Спасибо! — всхлипывая, изрек тот.

С того дня Кевин везде ходил за своим заступником по пятам, то подсаживаясь к нему в столовой, то в школьном автобусе, то в классе. Митчелла, признаться, немного смущало это. Зато к мальчику больше никто не приставал. Правила поведения мальчиков средней школы всегда аналогичны правилам поведения зверей в джунглях. Как только слабый находит защиту в лице сильного покровителя, остальные в стае по умолчанию принимают это.

Но все мирное имеет свойство когда-нибудь заканчиваться. В первый день летних каникул Кевин, прежде чем уйти из школы, внезапно пригласил Митчелла в пустой класс и пробормотал, что тот ему нравится! Не как одноклассник, друг или приятель, а как объект для влюблённости. Что почувствовал на сие признание капитан бейсбольной команды? Понятное дело, что отторжение, гнев и обиду. Почему именно он?

В ту эпоху терпимость к гомосексуализму сильно отличалась от нынешней. Кроме того, старшеклассники того времени в основном целыми днями увивались за девчонками, даже не допуская мыслей о самой концепции гомосексуализма. Кажется, оскорбленный Митчелл сказал Кевину что-то очень грубое и резкое, будто это могло смыть с него грязь, коей его так беззастенчиво запятнали.

Он принял решение разорвать отношения с этим мальчиком. Нет, конечно не в том смысле, что вкладывает общество в это понятие, а в смысле положить конец их странному сосуществованию. С тех пор Митчелл повсюду избегал его. А еще он рассказал своим друзьям о признании Кевина и громко смеялся вместе с ними каждый раз, когда худощавая фигура маячила на горизонте. Это сейчас он понимал, что его тогдашнее поведение было вызвано желанием отделить себя от столь отвратительного слова «гомосексуалист».

Всего за одну ночь Кевин превратился в настоящего изгоя. Разве что только ленивый не подходил к нему тыкнуть  пальцем с целью поставить его в неловкое положение. Оглядываясь назад, Митчелл ощущал жгучий стыд за свою жестокость. Любой человек, если это не преступник, заслуживает уважения, независимо от расы, вероисповедания и ориентации.

И потом однополая любовь в подростковом возрасте часто явление временное, и уж тем более не могущее использоваться в качестве истинного критерия для суждения о гомосексуализме. Многие подростки практикуют секс с представителем своего пола, дабы удовлетворить любопытство и физические потребности, но это не означает, что они больны или имеют психические проблемы. Потому неоправданная жестокость детей зачастую более обидна, чем умышленная жестокость взрослых.

Жизнь Кевина в школе становилась все невыносимее. Над ним почти каждый день издевались, иногда даже поколачивали. Так продолжалось почти до начала второго года обучения в средней школе, пока в один прекрасный день мальчик внезапно не исчез из школы. Согласно сведениям учителя, мать Кевина скоропостижно скончалась, а посколько женщина одна воспитывала Кевина, больше родственников в Лос-Анджелесе у него не осталось.

Все думали, сироту возьмет на себя агентство социального обеспечения, однако позже по школе прошел слух, что Кевина нашел родной отец. Этот человек жил в Нью-Йорке и, похоже, имел довольно хорошее финансовое положение.

— Мальчишка будет ходить в школу в Нью-Йорке, — сказали тогда все учителя.

Какова бы ни была правда, исчезновение Кевина не вызвало особой реакции. Задиры нашли новую мишень для издевательств, и жизнь школьников потекла своей чередой. О худеньком и робком ботане вскоре вовсе все забыли.

Той ночью Митчелл, проворочавшись в  кровати, не спал большую ее часть. Испуганное лицо в воспоминаниях и красивое лицо капитана спецназа Кевина Дэна попеременно возникали в его сознании, как немая пантомима. Несмотря ни на что, оба этих образа так и не наложились друг на друга. Прошло больше десяти лет с тех летних школьных каникул. Так что же изменилось за это время?

Никто из его сослуживцев в отряде спецназа Арлингтона ничего не слышал о капитане Дэне, а в базе полицейского управления Лос-Анджелеса вообще не нашлось такого человека. Не мог же Кевин упасть с неба? А может он и впрямь из ФБР? И что такого есть в его прошлом, что оно настолько окутано тайной?