Сон.

Сигред помнил руки. Горячие, как пламя от взрыва.

Руки, поднявшие его тогда в подворотне, отряхнувшие рваное пальто от снега. Руки, с того дня согревшие его замёрзшую душу.

Парень сбежал из родительского дома около двух лет назад. Сколько ему там сейчас, значит? 16? Вроде того. Как он оказался в подворотне?
На Сигреда напали несколько бродяг, рассмотрев в нём того, кого можно было бы ограбить,ведь на том были дорогие одежды, однако, рассмотреть, в каком они состоянии, разбойники не удосужились. И Сигред ограбил их. За два года нищенской жизни он отлично научился выживать в таких районах, как этот, поэтому отбить нападение трёх доходяг для юноши труда не составило. Но еда, которую он сумел раздобыть, была растоптана, и парню ничего не оставалось, кроме как свернуться комочком в ближайшем тёмном переулке у мусорного бака и пытаться заснуть. Как бы сильно Сигред не сжимал глаза, голод перебивал усталость, не давая отдохнуть. Как вдруг, до носа долетел сладкий аромат тёплой выпечки, и сидящий распахнул глаза, проверяя, не чудится ли ему запах. Однако, вместо света фонаря на лицо парня падала высокая тень стройного человека в длинном чёрном пальто и беретом на голове. В одной руке он держал булочку, а другую протягивал Сигреду.

И Сигред потянулся в ответ.

Тогда у него не возникло и мысли, что человек может быть опасен: голод затупил острое восприятие парня. Однако, когда он поднялся, незнакомец сам дал понять, что не таит злого умысла:

- Ты сидишь здесь, мёрзнешь, и я знаю, что тебе некуда идти, - начал он, наклонившись и слегка отряхнув пострадавшее в драке пальто Сигреда - но мы могли бы помочь друг другу.

Сигред встретился взглядом со сверкающими рубиновыми глазами, и, немного привыкнув к темноте, смог разглядеть подошедшего. То был молодой парень, ненамного старше него, лет двадцати. Он хищнически улыбался, зрачки его были сужены, и в целом незнакомец походил на безумца, однако, в его взгляде не читалась угроза или опасность. Расслабленно выдохнув и опустив плечи, будто успокоившись от одного вида пришедшего, Сигред вдруг почувствовал, как урчит его живот. Взгляд непроизвольно упал на сдобную булочку, а рот заполнился слюной. Сигред сглотнул. Заметив это, незнакомец аккуратно взял за запястье бродягу, придвинул ближе и другой рукой вложил в ладонь выпечку, обвернутую салфеткой снизу:

- Вот, считай, что это аванс. Даже если не согласишься, всё равно можешь съесть,- заметив в медовых глазах недоверие, он добавил - не бойся, она не отравленная.

Сигред тут же вгрызся в мягкое тесто, а незнакомец чуть склонил голову набок и сладким голосом начал:

- Я видел, как ты дрался с теми ребятами. Ты был... Хорош, для обычного бродяги. Знаешь, кто они?

Только сейчас Сигред заметил, что на груди парня вышита красными нитями та же эмблема, что и на плечах нападавших.

- Мафия? Как ты? - с набитым ртом пробубнил Сигред.

- Ага, она самая. Они, конечно, так, мальчики на побегушках, однако, таких как я Старшие заставляют всё время присматривать за ними.

- Таких как ты?

- Ну, знаешь, тех, кто ещё недостаточно крупная шишка, чтобы не заниматься подобной чепухой, но уже и тех, кто этой чепухой быть не может.

Сигред понимающе кивнул.

- Так вот, я пришёл проведать своих шестёрок, когда они устроили драку. По-хорошему, я должен был бы наказать тебя за урон мафии, однако... Уж слишком красиво ты их отделал. К тому же, они первые напали, было бы несправедливо карать тебя за самозащиту, - глаза незнакомца сверкнули - Я даже наоборот, хочу отблагодарить тебя. Знаешь... если вступишь к нам, в мафию, то получишь и крышу над головой, и еду, и какую-никакую защиту от подобной швали. Что думаешь?

- Думаю, что ты не договариваешь. Так вот просто взял, и притащил меня в уютное местечко, ничего не взяв взамен? Что-то ты слишком добр для мафиози.

- Хах, а ты ещё и умный... Просто прелесть, а не парень- кхм-кхм, да, ты прав. Я бы хотел, ну знаешь... Слегка повысить свой авторитет. Мне надоело делать грязную работу и заниматься такими скучными вещами, как контроль дворовой швали. Я хочу взойти наверх, я хочу... Стать главным.

- На сколько главным?

- На сколько это возможно. Самым главным. И мне нужны союзники. А ты... Ты выглядишь надёжным.

Сигред уже доел своё лакомство и облизывал пальцы, не желая упустить ни единой крошечки. Он исподлобья посмотрел на незнакомца и широко улыбнулся:

- Ещё две таких булочки, и я стану твоим рабом.

Мафиози усмехнулся.

- Давай попробуем. У меня нет места, куда я мог бы вернуться, и нет цели куда-то прийти. Поэтому, стать частью мафии, это, пожалуй, лучший исход для меня.

Сигред протянул руку и назвал своё полное имя. Незнакомец принял рукопожатие:

- Сигред Киттель.

- Агрен Роштильд. Будем знакомы.

Тепло руки разошлось волной по всему телу.

Также, как и в тот миг, когда Агрен обхватил лицо парня руками и потянул к себе.

То была тихая, безлюдная ночь. Луна светила особо ярко, и в её свете волосы и кожа Агрена казались мраморными. Тогда напарники прогуливались после очередной миссии, забредя в пустынный переулок.
Они встретились взглядами совершенно случайно, но более не могли отвести глаз. Бесспорно, оба знали, что нужно делать.

Сигред накрыл ладонями чужие руки на своих щеках. Агрен медленно наклонился и приник к губам напарника. Его же губы и язык были горячими, почти обжигающими. От этого жара щёки Сигреда покрылись румянцем, он расслабился и позволил теплу проникнуть в самые отдалённые уголки его естества. Агрен сдерживался из последних сил - внутри бурлили чувства, грудь пылала адским пламенем - и не сдержался. Отняв ладони от лица парня, он одной рукой обхватил того за талию, а второй зарылся в рыжие волосы, собранные в нетугой хвост. Прижав Сигреда ближе, мужчина углубил поцелуй. Помощник не сопротивлялся.

Когда воздуха перестало хватать, поцелуй наконец был разорван. Никто не сказал ни слова - возлюбленные лишь смотрели друг другу в глаза, тяжело дыша. Сигред обмяк и упал на грудь Агрена. Почувствовав, как его смыкают в объятиях сильные руки, парень расслабился и прикрыл глаза. С того дня, слов стало меньше.

А поцелуев больше.

Их было много, действительно много. Перед миссией, на миссии, после. Утром, в обед, перед сном, во сне. Вырвав любой удобный (для них, не для окружающих) момент, пара начинала осыпать друг друга горячими поцелуями, невзирая на обстановку вокруг. К тому времени, хорошо сработавшись и благодаря своей "особой" связи, Роштильд и его помощник стали авторитетными лицами в мафии, подчиняясь, пожалуй, всего паре-тройке чинов. Никто и не мог возразить, когда босс в очередной раз устраивал бал с банкетом на двоих прямо в "офисах" мафии, заваливая возлюбленного дорогими подарками и стихами, написанными в его честь. Никто не мог отказать, когда в порывах убийственного романтизма хозяин требовал разрисовать улицы кровью "той неугодной банды" с комплиментами для его пассии.

"Убийственного"...

Агрен был потрясающим. Потрясающе романтичным, и потрясающе... Опасным. Пугающим. Он был жесток, он сеял хаос и учинял беспределы. Одна цель - Анархия. Словно средневековый инквизитор, Роштильд выжигал неверных на своём пути.
Сигред видел его именно так, Ангелом Смерти, будучи сильно религиозным человеком. В его глазах Агрен вершил правое дело. Да и методы несильно различались: взрывы и их ударные волны как нельзя походили на Божью кару, извержение вулкана, последствие удара молнии в сухой древесный ствол.
Агрен относился к взрывам с особым трепетом, считая их произведением искусства и работая так, как художник работает над картиной. Особые смешения веществ, труднодоступных, но столь необходимых, их сочетания, точный расчёт количества, места, времени, планы и макеты, показывающие, в каком порядке будут разрушены здания, уничтожены деревья и лавочки. Идеально выверенная последовательность, под конец которой некогда живописный уголок превращался в пепелище. Киттель часто помогал любимому с этим, благо отличное образование, оставшееся от "прошлой жизни", и интерес к химии делали своё дело.
Сигред часто задавался вопросом: зачем просчитывать все эти вещи, если никогда не известно, как поведёт себя взрыв? Однако, после наблюдений за боссом, он нашёл ответ.
Агрену нравилась эта непредсказуемость.
Он мог досконально просчитать всё, но каждый раз, завидев, как взрыв выходит из-под контроля, радовался, как дитя. Взрыв - это хаос во плоти, однако, Агрену удавалось его укротить. Эта способность была неким божественным, даже, скорее, неким дьявольским в понимании Сигреда.

Он любовался рубиновыми глазами, яркими и искрящимися, внутри которых плясали отражающиеся языки пламени. Агрен упивался причинённой болью и криками ужаса. На его лице играла широкая улыбка, обнажающая острые зубы, он сверху вниз смотрел с безумным выражением на происходящее.

О сильной мании босса к взрывам не знал никто, кроме Сигреда.
Сидя на крыше, в метре от возлюбленного, он пристально следил и за ним, и за взрывом. Часто, Агрен не отдавал себе отчёта о ситуации, теряясь в головокружительных ощущениях, однако, это могло навредить ему. Поэтому, Сигред всегда был рядом, чтобы в нужный момент схватить мужчину и укрыться от последствий взрыва. Роштильда не особо волновало своё здоровье или состояние своих конечностей, однако, когда его горячо любимый учёный сидел рядом, мужчина не мог позволить ему пострадать.

Но сейчас, взрывная волна была ещё далеко, а потому Киттель мог наслаждаться видом своего горячего во всех смыслах парня.

- Почему ты смотришь на меня так? - не оборачиваясь, спросил Агрен.

- Потому что люблю тебя. И люблю всё, что любишь ты.

Агрен опустился на одно колено перед учёным, поправил тому его металлические круглые очки и, аккуратно коснувшись двумя пальцами подбородка, развернул лицо Сигреда к взрыву.

- Тогда смотри сюда.

И он посмотрел. И он увидел. Зрачки расширились, а уголок его губ дрогнул и потянулся вверх. Тело обдало жаром.

С того самого дня, Сигред полюбил взрывы.

Роштильд и Киттель уверенно шли к вершине, сметая всё на своём пути. Им больше не хотелось выполнять чужих приказов, как бы весело это ни было, теперь им хотелось отдавать свои. И два безумца достигли своей цели - Агрен стал боссом мафии, а Сигред - его незаменимым протеже и помощником.

Однако, вволю насытиться успехом им не удалось.

Уже через месяц после принесения Присяги всех мелких кланов и банд, Мафии пришлось объединиться с мирным населением ради победы.
Возлюбленным пришлось разделиться.
Сигред помнил, как в последний раз его коснулся любимый, оставив пару нежных поцелуев на прощанье.

Сигред помнил руки. Горячие, как пламя от взрыва.

А потом... Началась война.