32

Она не могла сказать, что после слов Итачи паника и страх ушли, но все же ее душа немного успокоилась. Казалось, она утихла, готовясь к новой буре. Они больше не говорили о той ночи. Ночи, когда с его уст сорвались слова, которым ей так хотелось верить, но вера так и не поселилась в сердце, и ее продолжали разъедать сомнения. Ночи, когда их страсть не знала границ, оставляя следы на ее коже – и как бы она ни прятала их под одеждой, Итачи заставлял выставлять их напоказ, словно демонстрируя всем обитателям дома, кому она принадлежит. Ночи, когда ее паника достигла апогея, но, пережив кризис, так и не ушла.

Изуми словно все время старалась скрыться от него и в то же время понимала, что это бесполезно. Он бежал по ее крови, закрался в мысли, прожег душу, но она сама позволила ему это. Она дала ему власть над собой. Однако на самом деле больше всего ее пугало то, что однажды она может потеряться в нем, раствориться и перестать быть собой. Той ночью она сдалась. Сделала еще один шаг навстречу ему, постепенно теряя шанс вырваться из этой бездны. И сколько бы ей ни казалось, что ее подталкивали к этому, не ее ли выбор был окончательным, не она ли, в конце концов, принимала решение? Ее духовный мир сейчас был похож на американские горки, но что ждало ее по окончании пути? Казалось, еще чуть-чуть – и она сойдет с ума, но, возможно, именно к этому сумасшествию она сама себя подталкивала. Ведь как возможно жить в его мире, оставаясь прежней? И этот страх был страхом перед собой. Она боялась стать другой, ведь однажды она уже изменила себя ради близкого человека. Ради матери.

Изуми вздохнула и посмотрела на мужчин. Сейчас они спокойно при ней обсуждали свои дела. Девушка сидела в кресле возле окна, стараясь читать книгу, в то время как вокруг нее витали слова, заставляющие внутренне содрогаться. Но Изуми пропускала их мимо себя, стараясь оградиться от этого. Она хотела уйти, как только вошел Обито, а за ним и остальные мужчины, но Итачи запретил. Эта темная власть, что сквозила в его голосе, пробирала до дрожи в теле. Грация и осанка Итачи выделяли его среди этих мужчин, хотя каждый из них был по-своему необычен. Некие темные существа. Но он был другим. Что-то возвышало его. Была ли это его аура, пронзающий взгляд или сила его голоса, а может, все вместе – она не могла ответить. Но это чувствовали все, словно он был рожден повелевать.

Обрывки фраз доносились до ее сознания, смешиваясь со строками из книги, которую она тщетно пыталась понять. Ей казалось, что она была лишней в комнате, и это ее нервировало. Пальцы дрожали, переворачивая страницы, и она нервно покусывала нижнюю губу. Ощущение спокойствия и тихого счастья было разрушено, когда мужчины вошли в кабинет. Уверенность и сила переполняли их. Обито, Шисуи и Гаара остановились напротив сидящего за столом Итачи, который продолжал просматривать бумаги, не обращая на них внимания. Но эти три бога – Ум, Рассудительность и Хладнокровие, как бы она их охарактеризовала, – нарушили атмосферу уюта, что царила здесь.

Не хватало только Пейна и Саске. Посмотрев на часы, Изуми догадалась, где сейчас находится Пейн, а вот почему отсутствовал Саске – неизвестно. Этот мужчина был самым непредсказуемым из них. Его было страшно терять из поля зрения, но когда он находился рядом, то непроизвольно все ожидали чего-то из ряда вон выходящего. И все же, когда ей было нужно, он становился некой опорой, и Изуми прониклась к нему симпатией. Поэтому ее охватывало волнение, ведь в последнее время все не раз слышали споры между ним и Итачи. Девушка не решалась поинтересоваться, в чем их суть, но в ушах все еще звучали крики их прошлой ссоры. Тогда казалось, что весь дом содрогался от них.

Она помнила голос Итачи – холодный, властный, мощный. Он не кричал, но повышенный тон, которым он говорил, давал четкое представление о его недовольстве. Никто не знал, чем так сильно провинился Саске, что вызвало такую волну негодования со стороны обычно уравновешенного Итачи, но в том, что причина была серьезной, сомневаться не приходилось. Даже сейчас, по прошествии нескольких дней, холод в его голосе не исчез, и это говорило о том, что вопрос так и не решился. После этого случая Саске еще реже стал появляться в доме: с того дня она видела его всего раза два.

Никто ей ничего не объяснял, но и она не была полной дурой, чтобы не заметить этого. И казалось, только Шисуи понимал, что от нее не ускользает напряженность, поселившаяся в доме. Все эти события настораживали. Она не знала, что творилось с Саске, но хотела помочь. Изуми не понимала, откуда это появилось, но она чувствовала себя хозяйкой – пусть незваной, но готовой принять ответственность и позаботиться об обитателях дома. Только ей этого не позволяли.

– Достаточно, – грозный голос Итачи вывел ее из раздумий, заставив подскочить на месте. Он посмотрел на нее и продолжил немного спокойней:

– Он ослушался приказа, а это не прощается.

– Итачи...

– Не смей спорить со мной,Обито, твоя рассудительность на меня не подействует, – пригрозил Итачи. – Саске переступил черту, когда не пожелал оставить этого парня в покое. Сейчас, после его исчезновения, все улики указывают на него. И даже я не могу быть уверенным, что он и правда не убивал несчастного.

– И это интересно, прими ко вниманию, – спокойно ответил его правая рука. – С того момента, как ты привез его в дом, это первое, на чем он зациклился.

– Как будто все его сумасшествие сошлось на нем, – добавил Шисуи.

– Если бы это был кто-нибудь другой, я бы предоставил ему свободу действий и сам бы с интересом понаблюдал за всем этим. Но он ставит нас под угрозу. Слишком близко подобрался этот прокурор.

– И все же ты так же, как и мы, не хочешь терять его, – вставил наконец свое слово молчавший до этого Гаара.

– Но небольшое наказание не помешает, – предложил Шисуи.

– Это не вам решать. Я...

Итачи резко замолчал. Громкий стук двери в гостиной и возня заставили его подняться и направиться туда. Мужчины последовали за ним. Изуми, замерев на секунду, попыталась приказать себе оставаться на месте, но чисто женское любопытство не позволило ей этого. Она отложила книгу и вышла из кабинета. То, что она увидела, точно не вписывалось в их привычный образ жизни.

Саске склонился над парнем, что лежал без сознания на диване. Его тело, руки и лицо покрывали синяки и кровоподтеки, поэтому было сложно рассмотреть лицо.

– Что, черт возьми, ты делаешь? – заорал Итачи.

– Саске, только не говори мне, что это Наруто Узумаки, – качая головой, произнес Обито.

– Я не мог его оставить. И отнести к отцу – тоже, иначе он тут же упрятал бы меня за решетку.

– Ты вообще выжил из ума. Какого ты притащил его сюда? – разгневался их предводитель.

– Я принес его в самое безопасное место, которое знаю. – Саске так и продолжил сидеть на корточках возле блондина, а потом, поднявшись, посмотрел на девушку. – Изуми, позаботься о нем, пожалуйста.

Она еще ни разу не видела его таким, но именно затравленное выражение в его глазах подтолкнуло ее, и она кинулась на кухню к служанкам за аптечкой.

Как только она скрылась за дверью, Итачи резко схватил Саске за шею, заставляя подняться. Его пальцы сжали ему горло, глаза прожигали насквозь. Но мужчина спокойно встретил взгляд своего хозяина. Сейчас его не интересовало ничего, кроме блондина. Он не чувствовал боль и не боялся принять любое наказание от рук Итачи, ожидая его с той минуты, как принял решение принести его сюда.

– Он узнает и приедет за ним. Ты что, не слышал мой приказ? Я сказал даже не дышать в его сторону.

– Я ослушался. Он притягивает меня, соблазняет. Садист во мне больше не ищет новые жертвы. Они ему не нужны.

– И ты решил испытать его.

– Нет, я люблю боль. Я хочу заставить его чувствовать боль, но смешивая ее с наслаждением. Оставляя его живым. С ним у меня проведена черта, и он соглашается ее не переступать.

– Тогда как это называется? – Дьявол кивнул в сторону парня.

– Это не моих рук дело, – с ненавистью в голосе ответил Саске. Его внутренний демон жаждал крови тех, кто напал на его мальчика. Пальцы чесались, желая испытать на них все известные ему пытки.

Его признание так ошарашило Итачи, что он отпустил мужчину. Как раз вовремя, ведь в комнату вернулась Изуми. Окинув их взглядом, она опустилась возле парня.

– Нужно смыть кровь, – сказала она служанке, которая держала таз с водой.

– Это не его кровь. Порезы и ссадины, да и шок, но я проверил: серьезных повреждений нет, – сдавленно произнес Саске, пристально смотря на Итачи.

– Ты знаешь, какое наказание ждет тебя?

– Ты тоже привел в дом любовницу, – как-то обреченно произнес Саске.

– Ты смеешь сравнивать себя со мной? – приподняв одну бровь, спросил Итачи, и Изуми аж передернуло от силы власти в его голосе. – Ты будешь наказан за неповиновение.

– В этом я признаю свою вину, но парень останется здесь.

– Ты еще смеешь спорить со мной? – сказал Дьявол.

– Итачи, пожалуйста, – тихо произнесла Изуми, вытирая кровь с лица парня, желая усмирить своего Дьявола, пока он не принял самое ужасное решение, которое напрашивалось при взгляде на их хозяина.

– Не лезь не в свое дело, Ангел, – резко ответил он, резанув этими словами ей по сердцу.

Она промолчала, вновь склонившись над блондином и стараясь не смотреть на Итачи, ненавидя себя за предательские слезы, что уже были готовы появиться на глазах.

– Почему он не приходит в себя? – встревоженно спросила Изуми, надеясь, что ее голос не дрожит.

– Шок, а возможно, они ему что-то дали, – растерянно проговорил брюнет.

– Можно ли его перенести в гостевую спальню? – она, наконец-то успокоив свои чувства, посмотрела на Дьявола.

– Шисуи, сделай это.

– Я сам! – закричал Саске, но Итачи тут же схватил его, заставляя остаться на месте:

– Мы еще не договорили.

– Я не хочу, чтобы к нему кто-либо прикасался, – и каждый в комнате уловил нотки безумства, но Итачи это не остановило.

– Я так понимаю, это касается только мужской половины, – удивленно произнес Обито, разрядив повисшую тишину.

– Шисуи, делай что приказано, – властно сказал Итачи, пристально смотря на Саске, словно оценивая его выдержку.

Шисуи осторожно поднял парня и понес. Изуми последовала за ним, лишь на мгновение задержавшись на лестнице, но так и не решившись обернуться. Ей не хотелось оставлять их, ведь она чувствовала, несмотря на жестокие слова Итачи, что сдерживала его, не позволяя бушующей ярости вырваться на свободу. Как только Ангел скрылась из виду, лицо Итачи изменилось. Маска спокойствия слетела, позволяя скрываемому гневу выступить наружу. И каждый знал, что этот гнев не сулит Саске ничего хорошего.

– Ты проведешь пять дней в больнице Святого Луки. В тех же условиях, в которых находился до моего появления, – жестко вынес свой приговор Итачи.

– Итачи, его психика... – вступился Обито.

– Переживет.

– Как прикажешь, Дьявол, – обреченно выдохнул Саске. – Я могу подняться к нему?

– Нет. Твое наказание начинается с этой минуты. Гаара отвезет тебя.

– Боишься, что я сбегу? – с еле уловимой улыбкой спросил брюнет.

– От меня сбежать ты можешь только в ад, а раз мы и так в нем живем, то бежать тебе некуда.

– Ты, как всегда, драматичен, Итачи, – ухмылка уже была больше в его стиле, пусть глаза то и дело поглядывали на лестницу, прожигая ее взглядом.

– Это второй раз, когда ты заслужил такое наказание. Надеюсь, третьего не будет.

– Не могу обещать, Итачи. Наши взгляды вдруг стали расходиться, и это крайне печалит, – серьезно произнес Саске, снова поражая всех присутствующих.

Это было так не похоже на него. Это был не их безумный убийца, слова которого так часто не соответствовали поступкам. Сумасшедшая улыбка сошла с лица, и лишь в глазах еще пылал тот огонь. Нет, его невозможно было вылечить.
Безумие было в его крови, но теперь его словно направили в другое русло, и сосредотачивалось оно на парне, что сейчас находился в гостевой спальне.

– Ничто не должно угрожать моему могуществу, а ты принес эту угрозу в наш дом.

– Как я уже и говорил, ты первый поступил опрометчиво. Но я лишь сейчас понимаю почему.

– Саске!

– Каюсь и повинуюсь воле твоей. Пошли, Гаара, пора надевать на меня смирительную рубашку.

И, как никогда, Саске был настроен выдержать это наказание. Хаотичные мысли приобрели свою цель. Ту, которая поможет продержаться в его собственном аду и окончательно не повредить рассудок.