Глава 10
Конечно, у Сюй Цинжаня не было детей.
Ни в его прошлой жизни, ни в этой.
К настоящему времени он догадался, что большинство заключенных в Башне 4 были психически неуравновешенными. Он видел нескольких человек, у которых были галлюцинации о призраках в пустоте, но этот казался особенно взволнованным его присутствием.
Прислушиваясь к бормотанию незнакомца из камеры и видя его испуганную реакцию на его приближение, он не отступил, а, как провокатор, намеренно подошел на несколько шагов ближе. Мужчина, словно увидев мстительного призрака, склонил голову еще яростнее, раздались глухие удары, его лоб быстро покраснел, но он не остановился.
Сюй Цинжань не знал, о ком говорил человек в камере, но он не испытывал особого уважения к таким личностям.
Они убивают ножом в осознанном состоянии, а затем заявляют, что были одержимы?
Он присел на корточки и поманил человека в камере согнутым пальцем.
Возможно, это был первый раз, когда кто-то отреагировал на него таким образом; лысеющий мужчина подполз к нему, его глаза были полны страха и замешательства.
Сюй Цинжань с суровым лицом прошептал: “Мольбы не помогут”.
“Вы оба умрете, просто подождите, я приду за вами сегодня вечером”. Он закончил говорить и протянул руку, сделав очень серьезное лицо и притворяясь призраком.
Система: “......”
？？？
……
В конце концов, Сюй Цинжань был насильно утащен разъяренным сотрудником.
Когда его оттаскивали, сотрудник, почти кипя от гнева, спросил: “Вы... вы, прекрасно знали, что он психически неуравновешен и хрупок, зачем вам намеренно так его пугать?”
“Теперь посмотрите, что вы наделали, напугали его до сердечного приступа, и нам приходится преодолевать все трудности, чтобы доставить его в медицинское отделение!”
Сюй Цинжань серьезно ответил: “Ах, я не знал, разве вы мне об этом говорили?”
“Я сделал это не нарочно, я думал, он просто пошутил надо мной”.
Сотрудник открыл рот, чтобы возразить, но не нашел слов для ответа.
...Разве это не очевидно любому, у кого есть глаза!
Сюй Цинжань последовал за сотрудником, который вел его, прошел через две двери безопасности и остановился перед пустой камерой.
Комната была относительно чистой, с металлической двухъярусной кроватью, покрытой тонким матрасом. Внутри на полу неподвижно лежал изможденный заключенный, было непонятно, жив он или мертв. Слева и справа один тихо всхлипывал, а другой громко смеялся.
Было сказано, что он будет доставлен в это место сегодня, решение было принято тем же самым офицером Ниу, который первоначально допрашивал его. Более того, все наказания, которым он подвергнется перед тем, как покинуть Башню Зла, наряду с результатами будущих тестов, должны были контролироваться и, в конечном счете, оцениваться этим офицером.
Защитный энергетический замок на двери камеры был активирован, и звук шагов персонала постепенно затих.
Сюй Цинжань сидел на холодной, жесткой железной кровати, подперев подбородок одной рукой, и смотрел на высотку через маленькое окно.
Он подумал про себя, что в конце концов ему придется устранить этого следователя.
"Кстати, хозяин, вам не больно?" Обеспокоенный голос системы внезапно отозвался эхом в его голове.
Он посмотрел вниз на свою другую руку, все еще чувствуя жжение и неконтролируемую дрожь под кожей.
“Совсем немного”, - ответил он.
С того дня, как он переселился, он заметил, что это тело было гораздо более чувствительным к боли и внешним воздействиям, чем его предыдущее, и даже легкий укол мог оставить синяк. Таким образом, даже малейшая боль усиливалась во много раз.
Однако, когда он впервые приобрел способность владеть молнией в своей предыдущей жизни, он также испытал нечто подобное, перенося удары гораздо более болезненные, чем наказание браслетом.
Помня об этом, он поднял руку, на которую недавно надел браслет, и сжал ее в кулак, сильно ударив им по соседней стене. Стена, представляющая собой смесь металла и камня, осталась невредимой, но костяшки его пальцев медленно слегка покраснели.
Пронзительная боль в мышцах, сопровождаемая знакомым ощущением электричества, пробежала по его телу. Тем не менее, он скривил губы в ухмылке, безжалостный блеск промелькнул в его глазах.
“Но это полезный инструмент для адаптации к этому телу”.
Это тело было слишком слабым; на данный момент, только благодаря повышению уровня своего духовного запаса, он обрел немного больше силы. Но это было далеко от идеального состояния, необходимого для раскрытия всех его способностей. Ему нужно было не только приспособить его к боли, но и значительно усилить.
·
За время своего пребывания в Башне Зла Шэнь Тиньюй переходил из башни № 5 в башню № 3.
Эти башни были настолько огромны, что ему удалось лишь бегло осмотреть несколько ключевых зон.
В конце концов, его настоящим пунктом назначения была башня № 2, в которой содержались только люди категории Е, совершившие преступления и у которых на руках была кровь.
Атмосфера в башне № 2 была по большей части безмолвной, как смерть. Все заключенные были помещены в герметичные камеры с маленькими железными окошками, которые питались от электронной энергии, чтобы предотвратить удушье.
Шэнь Тиньюй ходил один в этом помещении, которое почти не патрулировалось персоналом, его военные ботинки издавали приглушенный звук по гладкому полу. Заключенные быстро заметили это легкое беспокойство, фамильярность, которая одновременно пугала и приводила их в ярость.
Они собрались у маленьких окон, глядя на элегантную фигуру, проходящую мимо, со смесью страха и ненависти, сжимая зубы.
Природа E-типов не позволяла им терпеть присутствие других E-типов. Подобно двум тиграм на одной горе, их встречи неизбежно приводили к сильной неприязни и битвам не на жизнь, а на смерть, пока не появлялся победитель.
Как имперский чиновник, Шэнь Тинью был выдающейся фигурой среди Е-типов.
Те Е-типы в башне № 2, которые пробыли там дольше, почти все прошли его военную подготовку. Таким образом, хотя они презирали его, они не могли не бояться его и выражали свой гнев только глазами.
В конце концов, осмелиться произнести хоть слово против него означало встретиться лицом к лицу с самим дьяволом, который мог вытащить вас из камеры и подавить своей умственной и физической мощью, вселяя глубокое чувство ужаса.
E-типы никогда не знали милосердия или мягкосердечия.
Конечно, в Башне Зла были и новички, все еще сохраняющие свое эгоцентричное высокомерие.
Не подозревая о садистской и безжалостной натуре Шэнь Тинью, они смотрели на него агрессивными глазами и проклинали его—
“Шэнь Тинью, ты бесполезный мусор!”
“Несмотря на то, что ты Е-тип, ты предпочел быть комнатной собачкой империи, позор тебе!”
После того, как бородатый мужчина произнес эти слова, этаж Башни № 2 погрузился в адскую тишину.
Даже звук переворачиваемых страниц прекратился.
В коридоре мужчина в чернильно-золотой военной форме остановился.
Затем он подошел к камере бородатого мужчины, на его лице все еще была безмятежная легкая улыбка, как у грациозного и хорошо воспитанного дворянина.
Когда дверь камеры открылась, заключенный категории "Е", отбывавший наказание всего несколько месяцев, выскочил наружу с намерением совершить убийство, размахивая коротким кинжалом, который каким-то образом был связан с его психическими способностями.
Слабо светящееся лезвие нанесло жестокий удар мужчине в жизненно важное место в коридоре. Неожиданно его яростная психическая атака была быстро перехвачена и остановлена человеком, который, казалось, предвидел каждое движение, стремительно бросив его на землю.
Бородатый заключенный попытался нанести ответный удар, но не смог даже коснуться края одежды своего противника. Обливаясь потом, он понял, что с ним играли, как с собакой.
Глаза бородача покраснели от ярости. Столкнувшись лицом к лицу с таким первоклассным Е-типом, он не смог сдержать своего желания уничтожить его. Тем не менее, каждое его агрессивное движение было точно предсказано его противником, что привело к очередному падению на землю.
Даже крепко зажатый кинжал выскользнул из его руки.
Когда он попытался подняться и поднять его, он внезапно почувствовал, что его рука пригвождена к полу. Не дав ему даже шанса сопротивляться, нога приземлилась точно ему на грудь, и мощная психическая сила проникла в его тело, пробив его психическую защиту.
Несколько ребер треснули.
“Даже среди Е-типов существуют иерархии”, - раздался сверху глубокий приятный голос Шэнь Тинью, - “и ты, ты просто самое слабое звено”.
“Хорошая сила, но, к сожалению, только грубая сила и никакой техники”.
Он наклонился и сжал запястье заключенного, казалось бы, без особых усилий, что обездвижило его.
Легко вытащив острый кинжал, он слегка усмехнулся, его тон был спокойным, но леденящим душу: “Кроме того, если бы я не был собакой империи, разве у меня был бы шанс законно победить тебя?”
Шэнь Тинью был типичным экстремистом.
Он тоже недолюбливал Е-типов, на самом деле, до крайней степени.
Он просто был более искусен в подавлении своей натуры, чем большинство Е-типов, но он не стал бы сдерживаться против тех, кому не хватало уважения и кто искал неприятностей.
Он поправил воротник, его взгляд постепенно приобретал кроваво-красный оттенок: “Итак, в какой руке ты снова держал нож?”
В пустынном коридоре голос мужчины стал хриплым среди его криков. Другие заключенные молча стояли у дверей, не произнося ни слова. Некоторые, сильно травмированные, забились в углы, словно заново переживая ту ночь.
Это продолжалось до тех пор, пока маленькое устройство в кармане Шэнь Тинью внезапно не издало сигнал предварительного предупреждения.
Впервые он прекратил свои действия до того, как Е-тип, с которым он имел дело, полностью замолчал, взгляд его темно-синих глаз утратил свирепость и постепенно обрел ясность и рациональность.
Он постоял там, несколько секунд пристально глядя на человека, лежащего на полу, едва живого, прежде чем полез в карман за пищащим предметом.
Это было маленькое устройство, не больше его ладони, на экране которого отображались колеблющиеся кривые.
Две кривые, если быть точным.
Это устройство было предоставлено персоналом Башни Зла и использовалось для мониторинга состояния двух браслетов наказания потенциального типа E, которые ему было поручено оценить.
"Это означает, что они снова становятся беспокойными".
Шэнь Тинью посмотрел вниз и внезапно улыбнулся.
Это было, наверное, в сотый раз за сегодняшний вечер, но он точно знал, что задумали владельцы этих браслетов.
Много лет назад он сделал то же самое в этой башне.
Понаблюдав некоторое время, Шэнь Тинью убрал маленькое устройство, затем активировал свой коммуникатор, подключившись к управлению башней 2: "Этаж 39, тяжелая травма, требуется неотложная помощь".
"А, получено! Извините, тип E в башне 2 снова проявил неуважение к вам, генерал. Вы ранены?"
"Спасибо, я в порядке", - ответил он с легким смешком, "Новичок еще не знает правил. Немного дисциплины будет достаточно".
Под бдительной защитой генерала Шэня башня 2 оставалась мирной и безмятежной сегодня вечером.
·
"Хахахаха, о, хахахаха..."
Сюй Цинжань в своей одноместной камере в башне 4 сидел у окна с темными кругами под глазами, чувствуя себя совершенно несчастным.
С тех пор как его перевели сюда, его сон нарушался каждую ночь.
Сумасшедший по соседству намеренно смеялся, как будто они выиграли пятьдесят миллионов во время отпуска, прерывая его отдых.
С другой стороны был старик, такой же безумный, который каждый день кричал в окно: "Жена, жена? Ты пришла за мной?"
Или же он сидел на корточках в углу и жалобно плакал.
Он взглянул на перегородку, отделяющую его от камеры справа, где любящий посмеяться сумасшедший снова вцепился в прутья, смеясь над ним с вызывающим выражением в глазах.
После нескольких секунд зрительного контакта он тоже усмехнулся, вставая, чтобы подойти к ним.
"Протяни руку, у меня есть кое-что для тебя", - сказал он тихим голосом.
Услышав обещание небольшого подарка, собеседники перестали суетиться, хихикая, и протянули к нему руки.
Сюй Цинжань посмотрел вниз, слегка дернул уголком рта, схватил раскрытую ладонь и внезапно схватил один из пальцев, с силой вывернув его вниз—
Послышался треск, безошибочный звук ломающейся кости.
Пронзительный крик эхом разнесся по коридору, на мгновение остановив безумие других заключенных в их камерах, потрясенных мучительным воем.
Сюй Цинжань, не дрогнув, схватил другой палец и безжалостно повторил действие. Поскольку другому человеку было слишком больно, чтобы кричать, он спросил с холодным смехом: "Почему ты сейчас не смеешься?"
"Я хочу услышать, как ты смеешься сейчас", - сказал он, протягивая другую руку сквозь решетку, чтобы с силой схватить собеседника за растрепанные, нестриженые волосы.
Он слегка улыбнулся, его глаза искривились так, что на мгновение сбили с толку сумасшедшего.
В следующую секунду голова безумца с силой ударилась о решетку, боль была такой сильной, что ему показалось, будто он увидел свою прабабушку.
Старик в камере, который до этого хныкал, немедленно прикрыл рот обеими руками, широко раскрыв глаза, не решаясь издать ни звука.
"Смейся".
Пойманный в ловушку безумец, у которого не было выхода, выдавил улыбку, более уродливую, чем крик, заикаясь: "Ты, ты... злодей..."
Сюй Цинжань ответил: "Хорошо, продолжай распространять это обо мне. Рассказывай всем, кого увидишь".
Сказав это, он ударил собеседника кулаком в лоб, отчего тот потерял сознание.
Его мгновенно окутала тишина.
Но возле его этажа было слишком много шумных сумасшедших. Обдумывая это, он подошел к двери, защищенной несколькими похожими на лазеры агрессивными механизмами защиты от побега, медленно закатывая рукава своего пальто.
Видя его поведение, система осторожно спросила: "Хозяин, что... что вы собираетесь делать?"
"Я понял. Собака цензора, которая послала меня сюда, хочет, чтобы я очистил атмосферу, верно?"
"Сегодня я научу их держать язык за зубами".
Психиатрическими пациентами были те, чьи ментальные резервы были необратимо повреждены по разным причинам, что привело к психической нестабильности. Они также были неспособны эффективно использовать свои ментальные способности, поэтому тюремные двери в Башне 4, хотя и были устрашающими, не были слишком мощными.
Его жар спал, и его умственный запас временно стабилизировался на уровне В.
Использование его умственных способностей для выхода в лучшем случае привело бы к незначительным травмам.
Никто не знал, через что прошли заключенные на этом этаже башни 4 той ночью.
В результате вся вторая половина ночи была тихой, как в мертвом городе, до следующего утра, когда кто-то пришел патрулировать и обнаружил, что многие из обычно шумных и высокомерных заключенных лежат по углам, как будто они были тяжело ранены, и не хотят двигаться.
"Вау, почему они все сегодня так хорошо себя ведут?"
Затем, добравшись до камеры Сюй Цинжаня и заглянув внутрь, они удивленно воскликнули—
"Черт возьми!"
Сюй Цинжань, наконец, хорошо выспался ночью и неторопливо проснулся под визг сотрудника. Окровавленные раны на его теле начали затягиваться. Сидя на железной кровати, он помахал ошеломленному сотруднику.
"Доброе утро".
·
В конце концов, сотрудник все же вызвал специалистов из медицинского отдела, чтобы обработать загадочные раны на руках и ногах Сюй Цинжаня с помощью простой первой помощи.
Зрители поморщились, когда было применено лекарство, но лицо пострадавшего оставалось бесстрастным.
Заключенные в камерах по обе стороны забились в свои углы, глядя призрачным взглядом на самого невозмутимого молодого человека во всей камере.
"Хотя это всего лишь башня 4, защитные двери не для показухи. В следующий раз не предпринимайте ничего безрассудного", - любезно посоветовал сотрудник патруля.
Сюй Цинжань послушно ответил: "Хорошо".
Но в следующий раз он осмелился сделать это снова.
После лечения своих ран, когда он собирался отдохнуть, он мельком увидел фигуру, все еще стоящую за дверью.
Молодой охранник в форме серебряного дракона стоял за дверью, широко улыбаясь, когда их взгляды встретились.
Сюй Цинжань не узнал его, но почувствовал, что, возможно, видел это лицо во время своего перевода.
Посетитель заговорил: "Я слышал, что из-за активных данных на вашем браслете за последние несколько дней ваш цензор наказал вас вчера днем голодания?"
Сюй Цинжань был равнодушен.
В самые тяжелые времена он голодал четыре или пять дней; один день голодания казался слишком мягким наказанием.
Как только он подумал об этом, человек снаружи протянул ему кусок хлеба, спросив: "Хотите немного?"
……
Жизненный принцип: никогда не разбрасывайся едой.
Поэтому, конечно, он не мог отказаться.
Сюй Цинжань не стал церемониться, взял хлеб и начал есть его, разрывая пакет, кусочек за кусочком.
Его бледные щеки слегка надулись, когда он молча ел, выглядя неожиданно мило.
Хотя человек предложил ему еду, он все еще не полностью потерял бдительность, вместо этого с подозрением относясь к их намерениям.
Пауза длилась до тех пор, пока мужчина не заговорил снова: "Сюй Цинжань, вы меня не помните?"