Часть семнадцатая

"Эстонский праздник "Обламайтис", или "И приколется обломившийся, и oбломится приколовшийся"...

В воскресенье утром я открыл глаза и первым делом улыбнулся, вспомнив всё, что произошло вчера вечером.

"Ты не трахнешь его, милый, и не надейся".

Эти слова Свята всплыли в сознании, и я усмехнулся. Как же ты ошибся!

Я трахнул Яна, действительно, даже не надеясь на это. Хотя, "трахнул" - это больше подходило к Святу, к тому, что я с ним сделал, а с Яном... Нет, это не трах, и даже не обычный секс. Я впервые в жизни был в постели с человеком, в которого влюблен, а значит, мы занимались любовью. Да? Тем более, что Ян тоже влюблён в меня.

Это было так необычно. Я, эгоистичная до невозможности личность, влюбился.

Вот как всё обернулось...

А, может, наоборот, на место встало, как и должно было быть? Но на то, чтобы понять, что мои мысли верны, нужно время, сейчас голову бесполезно ломать.

Я надеялся, что у Яна всё нормально. На душе было спокойно, и я верил своей интуиции. Вскочил с постели, принял душ, потом поел под пристальными взглядами мамули, которая ещё утром, перед тем как я завалился в ванную, спросила:

- Чего светишься, как лампочка Ильича? На свидании вчера был?

Я угукнул, пролетая в ванную и слыша за спиной:

- Ну и познакомил бы мать с девочкой!

- Щаззз, - глянул я на себя в зеркало и усмехнулся.- "С девочкой..."

Не было у меня девочки. А парни есть. Два сразу. Одинаковых, блин, но таких, до невозможности, разных.... И я уже скучал по одному из них, хотя расстались мы только десять часов назад. И ещё как-то нужно было дожить до семи вечера, чтобы его увидеть.

Посмотрел видик, поделал уроки, поковырялся в и-нете, днем даже поспал. Дожил, короче, как-то. Только толку от этого не получилось. Уже стоя в прихожке, надевая куртку, я услышал звук пришедшего сообщения. У меня сжалось сердце. И не зря.

"Дин! Свят, сука такая, едет со мной в парк. Ничего с этим поделать не могу. Прости. Я так скучаю".

Я тихонько заскулил и, прислонившись к стене, съехал вниз. О, как же мне хотелось материться и орать!

Сидел одетый в коридоре, злясь до невозможности, и радовался, что мама была занята и не видела меня вот такого. А я, тихо долбясь затылком об стену, придумывал самые страшные издевательства над Святом. Мне хотелось позвонить ему и обматерить, хотелось поехать и набить морду. Казалось, что он сделал это нарочно, что, по-любому, всё это неспроста.

Не знаю, сколько я просидел, но когда всё-таки нашёл в себе силы встать, то позвонил приятелям. С ними я обычно тусуюсь в гараже одного из них. И свалил из дома, уже понимая, что сегодня напьюсь.

Меня колбасило, и неслабо. Я пил пиво, сидя в старом кресле и закинув ноги на подлокотник. Лениво поглядывал на друзей, которые, как обычно, занимались кто чем. Кто-то лизался с тёлкой, валяясь на диване без ножек, кто-то в одиночестве гонял шары по бильярдному столу, кто-то что-то пиздел, вызывая ленивые смешки у других.

Один на гитаре лабал, другой - накачивался пивом, как и я.

А я скучал, тупо и молча. Мне не хотелось говорить, играть на гитаре, слушать анекдоты, даже видеть их всех желания не возникало, но выбора не было.

Чуть позже, когда кто-то притащил пару косячков, стало повеселее. Потом покатались по переулкам на собранной нашей толпой ещё в прошлом году машине, пугая прохожих громкой музыкой и ржачем. Ну, как-то, короче, я этот вечер пережил, даже домой пришел не очень поздно и почти трезвый.

Выходные закончились.

Завтра школа, а там близнецы, и я не знал, как мне теперь с ними себя вести. Свят, эта зараза, он-то по-любому меня поймет, если его даже при народе на хуй послать, а вот Ян... Мне казалось, что я равнодушно и посмотреть на него теперь не смогу, и что все сразу всё поймут, когда мы увидимся.

Бред, конечно, но это чувство меня не отпускало всё утро, пока я собирался в школу. Я не знал, как смогу не подойти к нему, когда увижу.

В школу я припёрся перед самым звонком, со всей толпой, стараясь не смотреть по сторонам, чтобы не увидеть, пошёл на второй этаж. Завалился в класс и облегчённо выдохнул, не сомневаясь, что всё равно я увижу их сегодня.

И увидел. На второй перемене, на улице, вместе с парнями из их класса. Они стояли рядом, курили, и Свят опирался на плечо брата, не видя меня. Он что-то втирал одноклассникам, а те ржали. А вот Ян меня увидел сразу. Затягиваясь, он откинул волосы, в упор глядя на меня, и чуть улыбнулся, как и я в ответ, чувствуя пытающееся выломать ребра сердце.

А потом в мою сторону глянул Свят, сощурился, демонстративно накрыв языком верхнюю губу и криво усмехаясь. Сука, блин. Я вскинул средний палец и растянул губы в притворной улыбке, а Свят послал мне воздушный поцелуй. Народ захихикал, наблюдая за нами. Ну да, от нас всегда можно было ожидать чего-то такого. Клоуны, блядь.

Я отошёл к своим и старался больше не поворачиваться. Но меня так раздражал смех одноклассников близнецов, что хотелось рычать. Казалось, что Свят про меня несёт какую-то херню, и поэтому они и ржут. Было дикое желание подойти, обновить почти прошедший фингал у старшего и увести младшего из близнецов.

Вот так я и курил, напряжённый до предела, до стиснутых зубов. Зная, что за моей спиной находятся братья, с которыми я успел переспать в течение последних четырех дней. Но, даже не догадываясь, чем всё это для меня закончится.

В класс я вернулся ещё до звонка, плюхнувшись на стул за партой, расслабляясь, вытянувшись во весь рост, вспоминая реакцию на меня обоих близнецов. Не, ну Свята только могила исправит. Да, наверное, это и к лучшему, что так и продолжаем стебаться друг над другом, а вот Ян... Мне хотелось пообщаться с ним хоть как-то, и я так был ему благодарен, когда в начале урока от него пришла смс:

"Буду ждать тебя сегодня в восемь. Там же. Соскучился. Ян."

У меня сразу улучшилось настроение. Верил, что хоть сегодня его братишка-монстр нас не обломает. До вечера дотянул, благо было чем заняться: делал уроки, закачал новый альбом Эминема с и-нета, послушал песни, кинул на трубу некоторые из них. Так время и пролетело. А когда уже почти уходил, вдруг припёрлась родная бабуля, мамина мама.

Еееп... А мамы-то ещё не было! Не оставлять же бабку одну, тем более, что мы не очень часто с ней видимся. Я сразу позвонил мамуле, она сказала, что будет дома через двадцать минут, и я отправил смс Яну, предупредив, что опоздаю на полчаса. И успокоился немного, болтая с бабушкой, украдкой поглядывая на часы в ожидании мамы. Она приехала, как и пообещала, а я рванул из дома, хорошо хоть трамвая не пришлось ждать долго.

Вылез возле парка и побежал по аллее к кинотеатру, понимая, что нежарко, бля, сегодня, а потом увидел его. Ян был там.

Один, блин!

А когда это понял, меня аж подкинуло. Мало ли ходит отморозков в такое время, да ещё же оно такое... эмо... оно моё такое... которое многих раздражает. И явно замёрзшее. Я подлетел к нему и обнял.

Он дрожал от холода, а меня трясло от эмоций. Я обнимал его, просил прощения за то, что опоздал, а потом ругал его, что он мне не сказал, что будет один. Требовал, чтобы пообещал никогда больше не бывать в такое время и в таких местах в одиночестве. Разве я бы сидел спокойно, болтая с бабулей, если бы знал, что он тут один?! Я бы свалил, ничего бы с ней не случилось, посидела бы одна. А он шептал, что всё хорошо, что скучал, что ждал.

Зная, что нам нужно зайти в тепло, в кафе, в бар, в кино, куда угодно, мы понимали ещё и то, что там не будет возможности вот так прижать друг друга, дыша в шеи, обжигая дыханием, прикосновением губ и холодных пальцев. И на чуть-чуть, на пять минут, я привёл его к скамейке, садясь на неё верхом и притягивая его к себе, расстегнул куртку, чтобы он мог забраться под неё, обняв и обхватив меня ногами за талию, хоть немного согреваясь при этом.

Мы целовались, шепча что-то в губы, ловили дыхание друг друга, или прижимались к уху. Я уже чувствовал, как рядом с ним расслабляюсь сам, и как его дрожь уходит. А потом Ян прижался лбом к моему плечу и рассказал, как вчера докопался до него Свят, с этим отключенным телефоном. И что он на самом деле соврал про кино с друзьями. И что потом, после сеанса они сидели в баре, не покупая алкоголя, а трубу он забыл подключить сразу. Говорил о том, что чувствовал, когда мою смс с признанием получил, а я заскулил, смущаясь.

Да, мы успокоились, подумав, что Свят поверил, поэтому и угомонился. Но мы ошибались. Он не угомонился и не поверил ни мне, ни Яну.

Прозрение наступило буквально через пять минут после того, как мы первый раз упомянули его в разговоре. Когда рядом с нами раздался такой знакомый голос. Тихий голос, от которого мы с Яном разом вздрогнули, как от раската грома:

- Привет, голубки...